Тринадцать крестов и медалей. Тринадцать раз смотреть смерти в глаза и выходить победителем.
Для сравнения: полный бант — четыре награды всех степеней — уже делал человека легендой в родной деревне. Ему кланялись старики, его именем пугали детей, о нём слагали песни. А тут тринадцать.
Но имя Григория Соломатина вы не найдёте в учебниках.
Десятого марта 1886 года в селе Альферьевка Пензенской губернии родился обычный крестьянский мальчик. Ничто не предвещало. Таких было тысячи — работали в поле, женились, рожали детей, умирали, не покидая родной уезд.
В 1907-м Григория забрали в армию. Служил исправно, без подвигов и нарушений. Через три года вернулся домой ефрейтором — обычное звание для обычного солдата.
Но через два года что-то изменилось.
В 1912-м Соломатин добровольно вернулся в строй. Сверхсрочная служба — это когда мужик сознательно выбирает казарму вместо земли и семьи. К 1914 году он дослужился до подпрапорщика в лейб-гвардии 3-го стрелкового Его Величества полка.
Элитная часть. Личная гвардия императора.
А потом началась война, которая перемолола империю.
Двадцать первое октября 1914 года, деревня Белины-Капитульны. Соломатин ведёт разведывательную партию по пятам отступающего противника. Пули свистят, земля взрывается осколками, но он не уходит. Возвращается с данными, которые назовут «крайне ценными».
Первая награда.
Двадцать восьмое мая 1915-го. Немцы бросают зажигательную бомбу — загорается лес возле русских окопов. Огонь ползёт к складу ручных гранат. Если взорвётся — погибнет целый взвод.
Соломатин вызывается добровольцем. Под ружейным огнём, под миномётами, под градом осколков он тушит пожар. Руководит людьми. Работает руками.
Спасает взвод.
Вторая награда.
И так раз за разом. Документы сохранили лишь обрывки — «личная опасность», «самоотверженно», «под действительным огнём». За каждой строкой — секунды, когда смерть стояла в шаге.
Восемь георгиевских крестов различных степеней. Пять медалей. Тринадцать наград за три года войны.
В Российской Императорской армии были другие герои с пятью-семью крестами. Их знали, им поклонялись, их портреты печатали в газетах. Но тринадцать — это был абсолютный рекорд.
Соломатин не просто воевал. Он превратил войну в ремесло, которое довёл до совершенства.
А потом в 1916-м пришла пуля, которую он не смог обмануть.
Тяжёлое ранение. Госпиталь. Долгое лечение вдали от передовой, где гибли его товарищи, где рушилась империя, где заканчивался его мир.
И здесь история обрывается, как оборванная плёнка.
Григорий Соломатин, самый награждаемый солдат Первой мировой, исчезает. По одной версии — погиб в Гражданскую. Красные или белые, при каких обстоятельствах, где похоронен — неизвестно.
По другой — дожил до 1936-го, перебрался в УССР и скончался в 1940-м.
Пятьдесят четыре года. Обычная крестьянская жизнь после трёх лет ада. Без славы, без памятников, без упоминаний в книгах.
Тринадцать наград, за которые другие получали аудиенции у царя, он, вероятно, спрятал в сундук. Или продал за хлеб. Или закопал, чтобы новая власть не нашла опасных свидетельств прошлого.
В советское время георгиевские кресты превратились из символа доблести в улику. Их владельцы предпочитали молчать.
Только в 2019-м в селе Хопёр Пензенской области на здании школы повесили мемориальную доску. Обнародовали послужной список. Вспомнили земляка, которого забыли на сто лет.
Но даже сейчас, когда архивы открыты, историки спорят о датах. Где он умер. Как прожил последние годы. Была ли у него семья. Знали ли дети, что их отец — живая легенда войны, которую империя проиграла.
Тринадцать раз Григорий Соломатин доказывал своё право на жизнь. Тринадцать раз судьба давала ему шанс умереть героем на поле боя.
Он выжил. И растворился в истории, как будто этих наград никогда не было.
Может, в этом и есть главный подвиг — остаться человеком после такой войны. Вернуться к земле. Не требовать памятников. Просто жить, пока смерть, которую так долго обманывал, не придёт в свой естественный срок.
Но почему история забыла того, кто заслужил больше всех? Почему тринадцать крестов не стали страховкой от забвения?
Потому что награды — это бумага. А память — это выбор. И Россия выбрала помнить других героев. Тех, кто вписался в новую мифологию. Тех, чьи подвиги можно было использовать.
Подпрапорщик Соломатин оказался неудобен для любой эпохи. Слишком царский для советской власти. Слишком забытый для современной. Слишком простой для легенды.
Тринадцать наград. И ни одной строчки в большой истории.
Только мемориальная доска в селе, где его никто не помнит.