Ирина Викторовна, женщина пятидесяти четырех лет, главный экономист строительной фирмы «Монолит-Строй» и счастливая обладательница устойчивой нервной системы (как ей казалось до сегодняшнего утра), стояла посреди кухни и гипнотизировала маринованную шею. Свинина, нарезанная идеальными кусками по четыре сантиметра, плавала в луке и минеральной воде, обещая стать главным событием предстоящих выходных.
Эти майские праздники были для Ирины не просто красными днями календаря. Это был Рубикон. Это была финишная ленточка безумного марафона, начавшегося в январе с годового отчета, продолжившегося в феврале проверкой налоговой и закончившегося в апреле сдачей квартального баланса, во время которого у Ирины дергался левый глаз, а кошка Муся начала прятаться под диван при одном только звуке хозяйских шагов.
— Олег! — крикнула она в сторону спальни, не отрывая взгляда от мяса. — Ты шампуры нашел? Те, широкие, с деревянными ручками?
Из недр квартиры послышалось шуршание, глухой стук и сдавленное чертыхание.
— Ир, тут только старые, гнутые! — голос мужа звучал из кладовки, как из бункера. — А новые… слушай, а мы их маме не давали в прошлом году? На юбилей тети Вали?
Ирина застыла. Левая бровь предательски поползла вверх.
— Олег, — она говорила медленно, чеканя каждый слог. — Скажи мне, что ты сейчас пошутил. Скажи мне, что наши элитные, кованые шампуры, которые мне подарил коллектив на Восьмое марта, не лежат сейчас на антресолях у Галины Петровны в Люберцах.
— Ну… — Олег, наконец, выбрался из кладовки. Вид у него был виноватый, а на макушке запуталась паутина. — Она очень просила. Сказала, перед гостями неудобно с ржавыми железками…
Ирина глубоко вдохнула. Раз, два, три. Спокойствие. Только спокойствие.
— Ладно. Купим по дороге решетку. Но если ты скажешь, что мы еще и мангал ей отдали, я подам на развод.
— Не, мангал на даче! — радостно отрапортовал Олег, радуясь, что гроза прошла стороной. — Я его осенью лично в сарай заносил и пленкой накрывал.
Дача. Волшебное слово из четырех букв. Для Ирины это было не просто место, где растет трава. Это был её личный проект «Свобода». Три года назад, получив наследство от бездетной тетки, Ирина не пустила деньги на новую машину для мужа (хотя Олег намекал на кроссовер) и не спустила на шубы. Она купила участок. Шестьдесят километров от МКАД, лес, речка в пешей доступности и, главное, никаких грядок.
Концепция была жесткой: английский газон, туи по периметру, зона барбекю и шезлонг. Всё. Никаких парников. Никаких «картошечка своя, без нитратов». Никаких битв за урожай с колорадским жуком. Ирина выросла в семье, где дача была каторгой, и поклялась, что на её земле лопата будет использоваться только для выкапывания ямы под септик.
Свекровь, Галина Петровна, восприняла эту новость как личное оскорбление.
— Ирка, ты дура, — заявила она тогда, поджимая губы. — Земля кормить должна. А ты на ней траву сеешь. Травой сыт не будешь. Вон, кризис на дворе, доллар скачет, а у тебя — туи! Их что, в салат крошить?
Но Ирина стояла насмерть. Документы были на неё, кредит за дом тоже на ней, и даже ключи от ворот она выдавала мужу под роспись (шутка, конечно, но доля правды в ней была).
Олег загружал пакеты в машину. Вино (красное сухое для Ирины, пиво для себя), овощи, уголь, розжиг, пледы. Ира села на переднее сиденье, пристегнулась и закрыла глаза.
— Всё, — выдохнула она. — Телефон выключаю. Интернета там почти нет. Впереди три дня тишины. Только птички, шашлык и я в горизонтальном положении.
— Ир… — Олег замешкался с ключом зажигания. — Тут такое дело.
— Что? Забыл выключить утюг?
— Нет. Мама звонила полчаса назад, пока ты в душе была.
— И?
— Она сказала, что ей скучно в городе. И погода хорошая. И что она… ну… решила проветриться.
— Олег, — Ирина открыла один глаз. — Скажи мне, что она поехала в парк Сокольники. Или на ВДНХ.
— Она поехала на дачу, Ир. Утром. На первой электричке. Сказала, сюрприз нам сделать хочет. Блинчики испечет.
В салоне повисла тишина, плотная и вязкая, как гудрон.
— У неё нет ключей, — наконец сказала Ирина. — Мы забрали их осенью, когда консервировали дом.
— Ну… — Олег покраснел ушами. — Помнишь, в марте я ездил проверять, не потекла ли крыша? Я тогда взял запасной комплект. И, кажется… оставил его у мамы, когда заезжал к ней на борщ.
— Кажется?!
— Ну она просила! Сказала: «Пусть полежат, мало ли что, вдруг вы ключи потеряете, а у меня дубликат». Ир, ну она же мать! Что она там сделает? Посидит на веранде, воздухом подышит. Она старый человек, ей душно в квартире.
Ирина медленно достала телефон, включила его и посмотрела на экран. 10:30 утра. Галина Петровна уже часа три как на месте.
— Заводи, — сказала Ирина ледяным тоном. — Если она посадила хоть одну луковицу на моем газоне, я за себя не ручаюсь.
Дорога до СНТ «Радуга» обычно занимала полтора часа, но сегодня, благодаря дачникам, рвущимся на волю, они плелись почти три. Ирина молчала всю дорогу. Она прокручивала в голове сценарии разговора.
Вариант А: вежливая просьба покинуть помещение. (Не сработает. Галина Петровна глуха к вежливости, как бетонная стена к мольбам).
Вариант Б: скандал с битьем посуды. (Слишком энергозатратно, а Ирине еще отчет за май готовить).
Вариант В: холодная война и игнор.
Когда их «Киа» свернула на грунтовку, ведущую к участку, Ирина поняла, что все её сценарии можно выбросить в урну. Реальность оказалась страшнее самых смелых фантазий.
Ворота из профнастила, которые Ирина выбирала цвет «мокрый асфальт», были распахнуты настежь. Прямо в проезде, перегородив въезд на парковку, стоял древний, ржавый «ГАЗель», из кузова которого торчали какие-то гнилые доски и рулоны сетки-рабицы.
— Это что такое? — прошептала Ирина. — Олег, это чья машина?
— Не знаю… — пробормотал муж, паркуясь на обочине, едва не заехав в канаву.
Ирина вышла из машины. Ноги в модных кроссовках коснулись земли, но взгляд был прикован к участку.
Там, где еще осенью зеленел идеальный, выстраданный, подстриженный под 4 сантиметра газон, теперь зияла черная рана. Посреди лужайки, прямо перед террасой, была вырыта траншея длиной метра три. Рядом возвышалась гора земли, сваленная прямо на кусты можжевельника.
По участку ходили двое мужиков в засаленных комбинезонах. Один курил, стряхивая пепел на Ирину альпийскую горку, второй что-то измерял рулеткой. А руководила парадом она. Галина Петровна.
Свекровь была одета в старые спортивные штаны с лампасами (кажется, Олега, еще со школьных времен) и выцветшую футболку с надписью «Titanic». На голове красовалась панама, а в руке она сжимала грабли, как Посейдон трезубец.
— Глубже копай, Михалыч! — кричала она. — Тут же корни будут, им простор нужен! И навоз, навоз не жалей!
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мама! — голос Олега сорвался на фальцет. — Что здесь происходит?!
Галина Петровна обернулась. На её лице, раскрасневшемся от праведного труда, расплылась улыбка.
— Ой, приехали! А мы тут трудимся, пока вы в пробках стоите! Ирочка, здравствуй! Смотри, какую я вам красоту навожу!
Ирина медленно прошла через ворота, стараясь не наступить на разбросанные инструменты. Она подошла к траншее.
— Галина Петровна, — голос Ирины был тихим и опасным, как шипение змеи. — Что. Это. Такое?
— Как что? Грядки! — радостно пояснила свекровь. — Я тут подумала: чего земля пропадает? Газон этот ваш — баловство одно, только коси его да поливай. А тут я вам картошечки посажу, морковочки, лучка. Своё, домашнее! Вы мне потом спасибо скажете!
— Спасибо? — переспросила Ирина. — Я просила вас об этом? Я умоляла вас сажать картошку?
— Так вы же молодые, глупые, сами не догадаетесь! — отмахнулась Галина Петровна. — А я вот договорилась с Михалычем, он мне за пару бутылок и тысячу рублей всё вскопал. И навоза машину привезли, вон, за баней вывалили.
Ирина перевела взгляд. За баней, где она планировала поставить качели, возвышалась дымящаяся куча навоза. Амбре стояло соответствующее. Романтический уикенд с вином накрылся медным тазом, полным перегноя.
— А это кто? — Ирина кивнула на мужиков.
— Так помощники! Соседи местные. Золотые руки! Они мне сейчас парничок сколотят из старых рам, я их на помойке нашла, когда ехала. Отличные рамы, еще послужат!
— Галина Петровна, — Ирина закрыла глаза и потерла виски. — Немедленно прекратите это. Скажите этим людям, чтобы они закопали яму обратно. Убрали навоз. И ушли.
— Ты что, сдурела? — возмутилась свекровь. — Работа оплачена! Навоз денег стоит! Ты о чем думаешь, транжира? Я для семьи стараюсь!
— Для какой семьи?! — Ирина впервые повысила голос. — Это моя дача! Мой газон! Я три года выравнивала эту землю! Я заказывала ландшафтный дизайн! А вы превратили его в колхоз «Заветы Ильича» за полдня!
— Ира! — вмешался Олег, пытаясь встать между женщинами. — Ну не кричи. Мама хотела как лучше. Мам, ну правда, зачем ты газон испортила? Мы же просили…
— «Просили» они! — фыркнула Галина Петровна. — Жрать зимой что будете? Траву свою жевать? Олег, скажи ей! Ты мужик в доме или кто? Мать старается, спину гнет, а она нос воротит! Ишь, барыня!
В этот момент Михалыч, докурив, смачно плюнул на плитку дорожки.
— Хозяйка, так копать дальше или как? А то время идет, у нас еще халтура на третьей улице.
— Вон отсюда, — прошипела Ирина. — Убирайтесь. Денег не будет.
— Как не будет? — набычился Михалыч. — Петровна обещала!
— Вот Петровна пусть и платит. А вы — вон с моего участка. И навоз свой забирайте. В карманах уносите, мне всё равно.
— Ира, ты перегибаешь! — взвизгнула свекровь. — Не смей гнать людей! Олег, дай денег мужикам!
Олег полез в карман, достал кошелек.
— Олег, — Ирина посмотрела на мужа так, что он замер. — Если ты сейчас дашь им хоть копейку, можешь оставаться здесь с мамой и сажать репу. А я уеду. И ключи от квартиры заберу.
Рука Олега замерла. Он посмотрел на маму, потом на жену.
— Мужики, — сказал он, вздохнув. — Давайте… это… сворачивайтесь. Вот тысяча за беспокойство, и идите. Закапывать не надо, сам сделаю.
Михалыч хмыкнул, выхватил купюру и махнул рукой напарнику.
— Пошли, Колян. Дурдом тут у них.
Когда «ГАЗель» с грохотом отъехала, на участке повисла тишина. Нарушало её только тяжелое дыхание Галины Петровны.
— Ну спасибо, сынок, — ядовито сказала она. — Уважил мать. Перед людьми опозорил.
— Мама, ты испортила газон, — устало сказал Олег. — Зачем?
— Затем! — рявкнула она. — Ладно, черт с вами. Картошку не хотите — не надо. Я тогда в доме порядок наведу. А то у вас там пылища, и в холодильнике мышь повесилась. Я там, кстати, супчик сварила.
У Ирины внутри всё похолодело.
— Какой супчик? Из чего?
— Ну в морозилке мясо лежало, говядина какая-то, жирная, правда, одни прожилки. Я её обрезала, на мясорубке прокрутила, фрикаделек наделала.
Ирина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Мраморная говядина. Стейки «Рибай», которые она покупала в специализированном магазине по цене чугунного моста за килограмм. Она берегла их для особого случая.
— Вы… перекрутили стейки на фарш? — тихо спросила она.
— Ну да! Жесткие же они куском, не прожуешь. А так супчик наваристый, с вермишелькой. Идите есть, остынет.
Ирина развернулась и пошла к машине.
— Ты куда? — испугался Олег.
— Я в магазин. За водкой. Потому что трезвой я это пережить не смогу.
К вечеру атмосфера в доме напоминала пороховой склад, где все курят. Ирина, выпив для храбрости бокал вина (до водки дело не дошло, здравый смысл победил), пыталась спасти остатки кухни.
Галина Петровна хозяйничала так, словно жила здесь вечно. Её вещи были повсюду. Старая кофта висела на спинке дизайнерского стула. На столешнице из искусственного камня (Ирина тряслась над ней, запрещая ставить горячее) стояла та самая кастрюля с супом, прямо без подставки.
— Галина Петровна, пожалуйста, уберите кастрюлю, останется пятно! — Ирина подхватила подставку и сунула под горячее дно.
— Ой, да что ему сделается, камню-то? — фыркнула свекровь, нарезая хлеб прямо на столе, игнорируя разделочную доску. — Вечно ты трясешься над вещами, Ира. Вещи служить должны, а не ты им.
— Это столешница стоит пятьдесят тысяч, — процедила Ирина.
— Сколько?! — нож выпал из рук свекрови. — Пятьдесят тыщ за кусок пластмассы? Ох, Господи… Да за эти деньги можно было сруб для бани поставить! Олег, ты куда смотрел? Она же тебя по миру пустит!
Олег сидел в углу, уткнувшись в телефон, и делал вид, что он мебель.
— Мам, это деньги Иры. Она сама заработала, сама купила.
— В семье деньги общие! — отрезала Галина Петровна. — А если жена транжира, муж должен кулаком по столу стукнуть! Кстати, о гостях. Завтра Валя приедет с внуками.
Ирина замерла с тряпкой в руках.
— Какая Валя?
— Сестра моя троюродная, из Подольска. У неё внуки, двойняшки, им свежий воздух нужен. А у вас места много, пусть побегают. Я им обещала, что мы шашлыки пожарим, ягодки покажем.
— Какие ягодки, Галина Петровна? Май на дворе! — Ирина начала закипать. — И какие гости? Мы приехали отдыхать вдвоем!
— Не будь эгоисткой! — наставительно сказала свекровь. — Людям надо помогать. У Вали муж пьет, дочка развелась, тяжело им. А у вас всё есть. Поделиться жалко? Комнат наверху полно, постелите им.
— Нет, — твердо сказала Ирина.
— Что «нет»?
— Нет, они не приедут. Я не готова принимать гостей. У меня не убрано, у меня нет еды на ораву детей, и я хочу спать.
— Ты выгоняешь родню? — Галина Петровна театрально схватилась за сердце. — Олег! Твоя жена меня в гроб загонит! Я уже позвонила, люди собрались, электричку посмотрели! Как я им теперь в глаза смотреть буду?
— По телефону, — ответила Ирина. — Олег, звони тете Вале. Извиняйся, придумывай что хочешь — прорвало трубу, началась эпидемия холеры, прилетели инопланетяне. Но чтобы ноги их здесь не было.
Олег поднял голову. В глазах его читалась мольба о пощаде.
— Ир, ну неудобно… Они же правда редко выбираются…
— Олег, — Ирина подошла к мужу вплотную. — Если завтра здесь будут кричащие дети, размазывающие шоколад по моему белому дивану, я уеду в отель. И вернусь только за вещами. Ты меня знаешь.
Олег вздохнул, взял телефон и вышел на крыльце. Через открытое окно было слышно его бубнение: «Да, теть Валь… да, форс-мажор… септик засорился, вонь страшная, да… простите…».
Галина Петровна сидела за столом, поджав губы, и демонстративно пила чай, громко прихлебывая.
— Злая ты, Ирка, — сказала она вдруг, глядя в окно. — Богатая, но злая. Детей у вас нет, вот ты и бесишься. Были бы свои, поняла бы, каково это — внукам радость дарить.
Удар был ниже пояса. Болезненная тема, которую они с Олегом закрыли пять лет назад после трех неудачных ЭКО. Ирина почувствовала, как защитная броня иронии дает трещину.
— Не вам об этом судить, — тихо сказала она. — И не смейте поднимать эту тему.
— А я правду говорю! — разошлась свекровь. — Живете для себя, куски кускуете. Дом — музей, а не жилье. Трава эта стриженая… Тьфу! Неживое всё у вас. И ты неживая.
Ирина молча вышла из кухни. Она поднялась на второй этаж, в свою спальню, и закрыла дверь на замок. Села на кровать и смотрела на стену. Хотелось плакать, но слез не было. Была только холодная, кристально чистая ярость.
Ночь прошла беспокойно. Галина Петровна храпела в гостевой комнате так, что вибрировали перегородки каркасного дома. Олег ворочался, пытаясь обнять жену, но Ирина лежала на краю кровати, прямая, как струна.
Утром она проснулась от странного звука. Шкрябанье. Ритмичное, настойчивое шкрябанье металла о металл.
Ирина посмотрела на часы: 06:15.
Она встала, накинула халат и спустилась вниз. Звук доносился с улицы.
Выйдя на террасу, Ирина увидела картину, достойную кисти сюрреалиста. Галина Петровна, снова в своем боевом наряде, стояла у мангала. В руках у неё была железная щетка, которой она с остервенением драила… Иринин тефлоновый казан для плова. Тот самый, который нельзя было трогать ничем жестче мягкой губки.
— Доброе утро, — сказала свекровь, не оборачиваясь. — Я тут решила посуду в порядок привести. А то у тебя казан весь черный, в нагаре. Я его песочком потерла, щеткой прошлась — теперь блестит!
Ирина подошла ближе. Казан был мертв. Антипригарное покрытие было содрано до металла, поверхность покрывали глубокие царапины.
— Это не нагар, — безжизненным голосом сказала Ирина. — Это специальное покрытие. Было. Этот казан стоил восемь тысяч.
— Да брось ты! — отмахнулась свекровь. — В чугуне готовить надо, он вечный. А эта ваша химия — один вред. Я вот сейчас еще сковородки твои почищу, а то они тоже какие-то темные.
Ирина перехватила руку свекрови, занесенную над её любимой блинной сковородкой.
— Хватит.
В этом слове было столько металла, что им можно было резать стекло.
— Что хватит? — не поняла Галина Петровна.
— Хватит хозяйничать. Хватит портить мои вещи. Хватит решать, как нам жить.
В этот момент на крыльцо вышел заспанный Олег.
— Девочки, вы чего так рано? Кофе будете?
Ирина повернулась к мужу.
— Олег, собирай мамины вещи.
— В смысле? — Олег замер с рукой в волосах.
— В прямом. Завтрак отменяется. Ты везешь маму домой. Сейчас же.
Галина Петровна выронила щетку.
— Ты… ты выгоняешь меня? Мать?! Из дома сына?!
— Из моего дома, Галина Петровна. Я вчера предупреждала. Вы уничтожили газон. Вы испортили мясо. Вы оскорбили меня. А теперь вы уничтожили мою посуду. Мое терпение лопнуло.
— Олег! — взвизгнула свекровь. — Ты слышишь? Она меня гонит! Как собаку! Скажи ей!
Олег выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю прямо в септик.
— Ир, ну может… ну давай поговорим… Мам, ну зачем ты казан трогала?
— Я чистоту наводила! Неряха она у тебя!
— Всё, — Ирина подняла руку. — Разговоры окончены. Олег, либо ты везешь её сейчас, либо я вызываю такси. И это будет очень дорогое такси, которое я оплачу из твоих карманных денег.
— Я никуда не поеду! — Галина Петровна уселась на садовую скамейку и скрестила руки на груди. — Это и мой дом тоже! Я сына растила! Я имею право здесь отдыхать! У меня давление! Если вы меня выгоните, у меня будет инфаркт, и это будет на вашей совести!
Это был классический прием: «Умирающий лебедь». Галина Петровна использовала его каждый раз, когда аргументы заканчивались.
Ирина глубоко вздохнула. Она знала, что сейчас будет спектакль с валокордином и закатыванием глаз.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Не хотите ехать — не надо.
— Вот и умница, — торжествующе усмехнулась свекровь. — Поняла, кто здесь старший. Иди, готовь завтрак, невестка. Я оладьи буду.
Ирина молча прошла мимо неё в дом. Через минуту она вернулась. В руках у неё был смартфон и связка ключей от машины.
— Вы не поняли, Галина Петровна. Вы остаетесь здесь, на улице. А я уезжаю. И дом закрываю.
— Как закрываешь? — свекровь поперхнулась воздухом.
— На ключ. И ставлю на сигнализацию. У нас договор с охранным предприятием. Если в доме будет движение после постановки на охрану, через 15 минут приедет наряд с автоматами. Они не будут разбираться, кто вы — мама, папа или Папа Римский. Они вас упакуют.
— Ты блефуешь! — крикнула Галина Петровна, но в глазах мелькнул страх.
— Проверим? — Ирина нажала кнопку на брелоке. Дом пискнул и мигнул фарами (точнее, диодами сигнализации). — У вас три минуты, чтобы выйти за калитку. Потом сработают датчики периметра.
— Олег! Сделай что-нибудь! — взмолилась мать.
Олег стоял, опустив голову.
— Мам… поехали. Правда. Не надо было с казаном. Это перебор. Ира его очень любила.
— Ты меня на кастрюлю променял?! — ахнула Галина Петровна.
— Нет, мам. На спокойствие. Поехали. Я тебя до станции довезу, или до дома, как скажешь.
Галина Петровна посмотрела на сына, на Ирину, стоявшую с каменным лицом, и поняла: бой проигран. Она молча встала, схватила свою сумку и пошла к воротам. У выхода она обернулась.
— Будьте вы прокляты со своей дачей! Ноги моей здесь не будет! Чтоб у вас все туи засохли!
Она плюнула на землю (к счастью, мимо клумбы) и села в машину Олега, хлопнув дверью так, что с березы посыпались сережки.
Когда «Киа» скрылась за поворотом, Ирина не почувствовала радости. Только опустошение. Она села на крыльцо, прямо на холодные ступени. Руки дрожали.
Олег вернулся через два часа. Один. Он выглядел постаревшим лет на пять.
— Отвез, — сказал он, садясь рядом. — Всю дорогу молчала. Только у подъезда сказала, что вычеркивает нас из завещания.
— У неё есть завещание? — вяло спросила Ирина.
— Ага. Квартира в Люберцах и коллекция хрусталя. Теперь всё отойдет фонду защиты амурских тигров, видимо.
Они помолчали. Шмель гудел над остатками гортензии.
— Ир, прости меня, — сказал Олег тихо. — Я тряпка. Я не должен был давать ей ключи. Я должен был остановить её, когда она начала копать.
— Должен был, — согласилась Ирина. — Но ты всегда пасуешь перед ней. Это твоя мама, я понимаю. Но это наша жизнь.
Она повернулась к нему.
— Олег, я больше так не могу. Это был последний раз.
— Я знаю. Обещаю, больше никаких ключей.
— Нет, этого мало.
Ирина встала и отряхнула брюки.
— Слушай мой ультиматум. Первое: мы меняем замки. Сегодня же. Прямо сейчас вызывай мастера.
— Хорошо.
— Второе: мы ставим глухой забор. Два метра. Профнастил. Я хочу ходить по участку в купальнике и не бояться, что из кустов выпрыгнет твоя мама с советами, как мне держать грабли.
— Согласен.
— И третье. Самое важное. Если она еще раз приедет сюда без приглашения, или начнет здесь командовать, или оскорбит меня — я подаю на развод и раздел имущества. И дача останется мне, потому что она куплена на мои деньги, и у меня есть все чеки. А ты поедешь жить к маме в Люберцы и есть её суп из кильки.
Олег посмотрел на жену. В её глазах не было злости, только усталая решимость. Он понял, что она не шутит.
— Я понял, Ир. Я тебя услышал.
— Ключи. Те, которые ты забрал у неё.
Олег достал связку из кармана и протянул ей.
Ирина взяла ключи. Подошла к той самой траншее, которую вырыла свекровь. Размахнулась и зашвырнула связку далеко в лес, за забор.
— Вот теперь — всё, — сказала она. — Звони мастеру по замкам. А я пока попробую реанимировать газон.
Вечер опустился на СНТ «Радуга» мягко и тихо. Мастер по замкам, веселый мужик с золотым зубом, поменял личинку за полчаса и пять тысяч рублей (вместе с выездом). Олег жарил новую порцию шашлыка — он съездил в местный магазин и купил свежую шею, пусть и не такую идеальную, как мариновала Ира.
Они сидели на террасе, укрывшись пледом. Газон был обезображен, казан испорчен, настроение подпорчено, но… было тихо. Никто не учил их жить. Никто не сажал картошку. Никто не мыл посуду песком.
— Ир, — Олег протянул ей бокал вина. — За нас?
— За границы, — чокнулась Ирина. — За высокие заборы и крепкие замки.
Она отпила вино и посмотрела на зияющую яму посреди двора.
— Знаешь, — задумчиво сказала она. — А может, посадим там дерево?
— Какое? — напрягся Олег. — Яблоню?
— Нет. Дуб. Огромный, мощный дуб. Чтобы он рос сто лет. И чтобы его корни были такими крепкими, что никакой лопатой не выкопаешь.
— И чтобы тень давал, — улыбнулся Олег.
— Именно. И чтобы никаких грядок под ним. Только трава и мы.
Где-то вдалеке лаяла собака. Телефон Ирины пискнул — пришло сообщение от свекрови: «У меня сердечный приступ. Вызовите скорую, если вам не всё равно».
Ирина показала экран Олегу.
— Что будем делать?
Олег вздохнул, достал свой телефон и набрал номер соседки мамы, тети Зины.
— Алло, теть Зин? Здравствуйте, это Олег. Можете к маме зайти? Она пишет, что ей плохо… А, вы у неё? Чай пьете? Сериал смотрите? Смеется? Ну слава богу. Спасибо.
Он сбросил вызов и посмотрел на жену.
— Она смотрит «Великолепный век» и ест ватрушки.
— Я так и думала, — кивнула Ирина. — Ну что, мясо готово? Кушать-то хоцца, как говорили в «Девчатах».
Они засмеялись. Впервые за эти два дня искренне и легко. Жизнь продолжалась, газон отрастет, казан купят новый. Главное — ключи теперь были только у тех, кто действительно здесь живет.
***
Мы собрали для вас запас историй на все праздники 🎄
Друзья, впереди длинные выходные. Время, когда хочется закутаться в плед, доедать салаты и читать что-то по-настоящему захватывающее.
Чтобы вам не пришлось скучать или ждать выхода новых глав, мы с командой сделали «ход конём». Мы перебрали архивы, планы и черновики, чтобы собрать для вас коллекцию самых крутых, ярких и интригующих историй.
Мы отложили в сторону всё проходное и оставили только концентрат эмоций — специально для ваших каникул.
Что лежит в этой закрытой «новогодней шкатулке»:
✨ Премьеры: Новые главы и рассказы, которые вы прочитаете первыми, пока остальной интернет ждёт.
✨ Эксклюзив: Те самые сцены и повороты сюжета, которые остаются «за кадром» в общей ленте.
✨ Золотая полка: Лучшие истории, отобранные вручную, чтобы вы читали взахлёб все выходные.
Весь этот праздничный багаж мы упаковали в наш закрытый клуб «Первый ряд»
Мы хотим, чтобы эти истории были доступны каждому из вас, поэтому сделали вход чисто символическим. Доступ ко всей коллекции — всего 99 рублей. Это меньше, чем одна бенгальская свеча, а впечатлений хватит на все каникулы.
Заходите, выбирайте историю и наслаждайтесь чтением без пауз:
👉 ССЫЛКА НА ОФОРМЛЕНИЕ - https://dzen.ru/a/ZnBrlBPCWmaqi0xQ
После оплаты у вас откроются ВСЕ истории уровня «Первый ряд»