Меня зовут Сергей, и моя смена 31 декабря — это отдельная реальность. Я вожу тех, кто опоздал на поезд, сбежал со скучного застолья или, наоборот, мчится на самое важное свидание в году. Я — последняя инстанция перед чудом. А в эту ночь чудо село в мою машину в 23:45.
Он сел сдувшимся, как проколотый воздушный шар. Запахло нафталином и ванилью.
— На Гагарина, 15, — сказал он глухо и уткнулся лицом в рыхлую белую бороду.
— Едете дарить новогоднее чудо? — спросил я для пустого разговора, начиная поездку.
— Нет, — он помолчал. — Еду квартиру сдавать. Послезавтра.
На Гагарина, 15 был старый фонд — дома, которые ждут своего часа под ковшом экскаватора. Не самое новогоднее место. Он молчал всю дорогу. Но не так, как молчат уставшие люди. Он молчал, как человек, который везёт внутри себя что-то очень тяжёлое и очень хрупкое одновременно.
— Вам, наверное, с внуками потом праздновать? — рискнул я снова.
У него задрожала борода.
— Внучка… Леночка. Ей семь. Говорила, буду ждать тебя у ёлки каждый год, пока не приедешь. А я… я в тот год на Север уехал, вахтой. Сердце прихватило. В больнице провалялся, потом восстанавливался… Письма её терялись, связи не было. С отцом её — сыном своим — не общаемся уже давно. Только внучка нас как-то связывала. А когда вернулся — их дом уже пустой стоял. Соседи сказали, переехали, адреса не оставили, номера поменяли.
Он выдохнул и посмотрел прямо на меня в зеркало. В глазах у него стояли не стариковские слёзы, а настоящая, детская тоска.
— Семь раз ёлку наряжал в этой самой квартире. Сам. Садился под неё и ждал, на всякий случай. Вдруг придёт. Теперь и квартиры этой не будет.
У меня в груди что-то ёкнуло. Не сострадание даже. Узнавание. Я тоже кого-то ждал, пока не стало слишком поздно. Моя жена умерла три года назад от болезни, которую мы вовремя не увидели, потому что я был «слишком занят» на этих самых вахтах.
Я вдруг понял, что не могу отвезти этого старика в пустую квартиру, чтобы он в последний раз посидел под ёлкой в одиночестве. Это было бы не такси. Это было бы соучастие в чём-то неправильном.
— У вас фотография её есть? Леночки? — спросил я, прижимаясь к обочине за пару кварталов до Гагарина, 15.
Он удивлённо покопался в кармане своего бархатного кафтана и достал потёртый снимок. Девочка с двумя бантами и беззубой улыбкой обнимала такого же Деда Мороза, только весёлого.
— А фамилия её какая?
— Смирнова. Лена Смирнова.
Я завершил поездку и этот звук был громче, чем салюты на площади.
— Что вы делаете? — растерялся старик.
— Новый год на носу, — сказал я, разворачивая машину. — А вы у меня последний пассажир. Имею право на личный маршрут.
Что делают таксисты, когда нужно найти человека? Мы не детективы. У нас есть братство. Я скинул фото и фамилию в общий чат таксистов города: «Срочно. Кто знает, где сейчас живут Смирновы, бывшие с Гагарина, 15? Дед Мороз ищет внучку».
И в нашу новогоднюю, почти волшебную ночь, сеть ожила. Сообщения посыпались как конфетти. «Я возил похожую девочку с родителями на Ленинградскую!», «Кажется, в 14-м микрорайоне видел фамилию на почтовом ящике!», «Жена пробила в интернете, вроде они действительно живут где-то рядом». Мы, как нейроны в большом мозге города, начали складывать пазл. Я ездил по адресам, старик молча сжимал свою коробку. В его глазах уже не было надежды — был тупой шок.
И вот, в первом часу ночи, пришло голосовое от коллеги Андрея, который был на вызове в 14-м микрорайоне: «Серёга, я у частного дома. На ящике 76 — Смирновы. Свет в окне горит!».
Я нажал на газ. Мы летели по опустевшему городу, и время, казалось, текло вспять. Для него — на семь лет назад. Для меня — в тот момент, когда я ещё мог что-то изменить.
Он постучал. Дверь открыла женщина лет сорока, с лицом, уставшим от праздничных хлопот.
— Вам кого? — спросила она, и взгляд её скользнул по красному кафтану без интереса.
— Привет, Тань. Дай на Лену… Леночку посмотреть, — прошептал старик.
В этот момент из глубины квартиры выбежала девочка. Чуть старше, чем на фото, но глаза… те же самые.
— Мам, кто… — она замолчала, уставившись. Вглядывалась. А потом тихо, невероятно: — Дедушка Мороз?
Она узнала. Не деда. Узнала костюм. Ту самую бороду, которую она когда-то поправляла. Тот самый пояс с пряжкой.
Женщина у порога замерла, глядя то на дочь, то на старика. Потом медленно подняла руку ко рту.
— Папа Саша? — вырвалось у неё. — Это… ты? Мы думали, ты… мы тебя искали… Ты не выходил на связь несколько лет, мы не знали, куда писать.
Оказалось, они писали на старый адрес, звонили на старую работу и симку, которую она потерял во время вахты с телефоном. Жизнь развела их по разным углам прошлого, не оставив координат.
Он не вошёл. Сначала опустился на колено прямо на пороге, чтобы быть с Леночкой одного роста, и протянул ту самую коробку.
— Прости, что задержался, зайка. Дорогу замело.
Я ушёл тихо, как только убедился, что новогоднее чудо всё-таки случилось. Мне звонили утром, первого января. Он, уже просто Александр Петрович, дрожащим голосом благодарил и пытался перевести деньги за «сверхплановый рейс». Я отказался.
— Вы дали мне больше, чем просто деньги, — сказал я. — С Новым годом.
В ту ночь я не был таксистом. Я был тем, кто вовремя свернул. Тем, кто дал волшебству, которое люди носят в себе, последний шанс добраться по адресу. И теперь я знаю: самый важный рейс — не тот, что по навигатору. А тот, что по велению сердца, когда на часах без пяти полночь, а в машине — грустный Дед Мороз, который ещё может успеть.
С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ, ДРУЗЬЯ!
Читайте также: