Ни одна театральная постановка не ассоциируется в наши дни с Новым годом и Рождеством так, как балет «Щелкунчик», а недостижимой мечтой для многих поклонников балетного искусства остается посещение этого спектакля в Большом театре. «Щелкунчик», который идет на сцене Большого сегодня, был поставлен прославленным балетмейстером Ю.Н. Григоровичем в 1966 году и давно стал классикой. Но история этого балета на сцене главного театра страны насчитывает уже больше ста лет и начинается еще до Октябрьской революции 1917 года, а приоткрывают некоторые ее страницы документы Российского государственного архива литературы и искусства.
Впервые «Щелкунчик» был представлен в декабре 1892 года в Мариинском театре в Петербурге. Либретто для него написал балетмейстер Мариус Петипа. Не зная немецкого, он использовал не оригинальную сказку Эрнста Т. А. Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король», опубликованную в 1816 году, а ее пересказ, выполненный Александром Дюма-отцом. Хотя писатель не внес в сюжет серьезных изменений, «Щелкунчик» в варианте Дюма наполнился значительно более легкой и праздничной атмосферой, потеряв изрядную долю мистицизма и психологизма оригинала. Однако необычная атмосфера сказки, тонко балансирующей между реальностью и грезами, трогательной невинностью детства и первыми, робкими мечтами юности сохранилась и навсегда обеспечила ей успех у зрителя.
Музыка к балету была заказана П.И. Чайковскому, который прислушивался к Петипа в его пожеланиях относительно мелодики, длительности танцевальных номеров и других особенностей будущего спектакля. Из-за тяжелой болезни, постигшей Мариуса Петипа в процессе его подготовки, работу над постановкой он разделил с балетмейстером и режиссером балета Львом Ивановым.
Публика приняла балет с воодушевлением, чего нельзя было сказать о критике. Многим «Щелкунчик» в Мариинском театре пришелся не по душе и показался нелепой детской сказкой, где смысл, как писал тонкий знаток балета С.Н. Худеков, «находится в безвестном отсутствии». Резюмируя свою заметку о спектакле, он едко отмечал, что невозможно «роскошью постановки заменить убожество фантазии и мысли в этой программе». Хотя эти упреки во многом были несправедливы и относились именно к постановке (музыка П.И. Чайковского поражала всех мелодичностью и богатством оркестровки), «Щелкунчик» не стал чем-то исключительным и долгие годы оставался рядовым балетом в программе театра.
В Москве к его постановке обратились лишь в начале 1910-х годов. За нее взялись балетмейстер Императорских московских театров Александр Горский и режиссер балета Василий Тихомиров. Будучи талантливым артистом, реформатором театра и неутомимым экспериментатором, Горский – уроженец Санкт-Петербурга – создал то, что теперь именуется «московской балетной школой» и «московской манерой танца». Впервые оказавшись в Москве в конце 1890-х годов, он был потрясен ее артистической атмосферой, разительно отличавшейся от академического Петербурга. К оформлению спектаклей здесь привлекались знаменитые художники – Врубель, Васнецов, Поленов, Коровин и другие, а на сцене шел непрерывный поиск новых художественных ориентиров.
«Новатор и декадент», как окрестили его критики, Горский с увлечением включился в эту работу и за несколько лет поставил в Большом театре несколько новаторских балетов. Работая с партитурой П.И. Чайковского, он осознал, что для реализации его планов необходимо было дополнить балет несколькими музыкальными номерами. За соответствующим разрешением дирекция Императорских московских театров обратилась в мае 1912 года к наследнику композитора, его брату Модесту Чайковскому. Режиссер балета В.Д. Тихомиров писал об этом: «Перед № 5 нужен вкладной номер для госпожи Гельцер; разделить 1-й акт на два, начав 2-й акт с № 8-го, в № 9 между вальсом и галопом вставить № 14-й из последнего акта» и т.д. Внесение изменений обосновывалось «желанием дать балерине вести весь балет, т.к. по клавиру имеется только одно Pas de deux в последнем действии». Разумеется, всю недостающую музыку предполагалось взять из сочинений П.И. Чайковского. Модест Ильич дал согласие на эти изменения.
Декорации и костюмы для многих балетов А.А. Горского были созданы Константином Коровиным. К нему же Горский обратился и во время работы над «Щелкунчиком». 26 мая 1912 года художник подписал договор с дирекцией Императорских московских театров, в котором брал на себя обязательства исполнить декорации к восьми картинам (комната в немецком доме, превращение ели, лес и крепость, царство мороза, корабль, преддверие царства сластей, царство сластей и апофеоз). Гонорар за работу должен был составить 12800 рублей. При этом Коровин за свой счет нанимал работников, покупал краски, клей и грунт для холста, а казна обеспечивала ему мастерские, их отопление и освещение, холст и работы по его шитью, а также маляров и сторожей.
В планы Большого театра представить на своей сцене «Щелкунчика» вмешалась Первая мировая война, поэтому премьера балета состоялась лишь 21 мая 1919 года. При этом постановщиком остался А.А. Горский, а художником К.А. Коровин. Зрители увидели, по сути, совершенно новый балет по сравнению с постановкой Мариинского театра 1892 года: Горский не только перекомпоновал музыку, но и изменил оригинальное либретто, так что из двухактного спектакль стал трехактным. Яркие масштабные декорации К.А. Коровина немало способствовали успеху постановки: так, в третьем акте действие происходило на огромном сервированном столе с кофейным сервизом, из которого выходили танцовщики.
Вторая постановка «Щелкунчика» на сцене Большого театра, о которой обычно почти не вспоминают, состоялась в 1932 году силами находившегося в ведении театра балетного техникума. Возобновили балет в редакции Л.И. Иванова балетмейстеры Александр Чекрыгин и Александр Монахов. «Щелкунчик» должен был стать спектаклем-смотром работы техникума, поэтому при сохранении общей сценической канвы М. Петипа и Л.И. Иванова, а также тематического и музыкального материала спектакля постановщики вынуждены были работать с оглядкой на исполнительские силы, то есть еще совсем юных, неопытных танцоров.
Эффектное художественное оформление спектакля было выполнено В. Панфиловым, который сделал ставку не на живопись, а на аппликацию. И хотя имена далеко не всех исполнителей из этой постановки 1932 года вошли в историю советского балета, а сама она осталась лишь элементом учебно-производственной практики балетного техникума Большого театра, нельзя не отметить, что партию Феи Драже в ней танцевала будущая прима Ольга Лепешинская.
Третий раз Большой театр приступил к постановке «Щелкунчика» в 1939 году, когда балетмейстер Василий Вайнонен перенес на его сцену, пусть и с изменениями, свою версию балета, осуществленную в 1934 году в Ленинграде. Партию Маши исполняла блистательная Марина Семенова, а в роли Принца выступал Алексей Ермолаев. С некоторыми изменениями партитуры эта постановка оставалась в репертуаре Большого театра значительно дольше, чем две предыдущие, – вплоть до 1960-х годов, пока на смену ей 12 марта 1966 года не пришел ставший эталонным «Щелкунчик» Ю.Н. Григоровича. Как видно из даты премьеры, спектакль по-прежнему не считался атрибутом Нового года и в течение многих лет, с учетом обширного репертуара Большого театра, шел в разные месяцы.
Что же обеспечило творению Ю.Н. Григоровича такой успех и долгую сценическую жизнь? По общему мнению историков балета и критиков, ему удалось сделать то, что не удавалось никому ранее, – убрать резкий разрыв между сдержанными образами сказки Гофмана в первом действии и балетной феерией второй части спектакля. Хотя и в редакции А.А. Горского, и у В.И. Вайнонена были блестящие находки, оба они трактовали «Щелкунчика» как детскую сказку, а ее сценическое воплощение были лишено драматургической целостности. Решения Ю.Н. Григоровича были намного сложнее и разнообразнее, что позволило свести различные сюжетные и пластические линии в единое танцевальное полотно, и спектакль, таким образом, наконец-то стал по своему масштабу соответствовать мощи и сложности музыки П.И. Чайковского.
Главные партии в этом спектакле долгое время исполнялись знаменитым балетным дуэтом – Екатериной Максимовой и Владимиром Васильевым. Интересно, что для В.В. Васильева эта постановка не была дебютом в «Щелкунчике»: в начале 1950-х годов, еще будучи подростком, он исполнял в первом действии балета партию Щелкунчика до его превращения в Принца. Но больше других солистов в этой роли, как подсчитали сотрудники Большого театра, выступал все же не он, а Николай Цискаридзе. Именно на время его творческого расцвета пришелся небывалый подъем зрительского интереса к этому спектаклю, спад которого, насколько можно судить, в ближайшие годы не предвидится.
К.В. Яковлева,
начальник отдела РГАЛИ