После того как жена вероломно изменила ему и так же вероломно лишила его квартиры, Борису пришлось вернуться к матери. Он, конечно, пытался бороться через суд, подал заявление, объяснял, что прожил в той квартире почти тринадцать лет, что жил там не один, а с женой, дочерью хозяйки квартиры, что сам вбивал гвозди, сам вешал кухонный гарнитур. Да, гарнитур купила тёща, но ведь и он, Борис, не бездействовал, как мог обустраивал жильё.
В суде его, по его ощущениям, подняли на смех. Спросили, чего он вообще хочет, если квартира принадлежит не жене, а её матери. Какая разница, что принадлежит не ей лично, если он прожил там столько лет. Борис так и не понял, кто именно над ним смеялся: сама ли судья, странным образом оказавшаяся в том кабинете, или ещё кто-то из чиновников. Зато он хорошо запомнил её имя и даже записал, поклявшись, что напишет на неё жалобу, и не одну, а дойдёт до самой прокуратуры всей страны.
Работы у Бориса в городе не было. По своей специальности устроиться было почти нереально, а идти грузчиком он категорически отказывался. Зачем тогда было учиться два с половиной года в училище, осваивать радиотехнику, если в итоге таскать мешки.
После того как жена выставила его за дверь с позором, Борис собрал небольшой чемоданчик и отправился туда, откуда когда-то так мечтал уехать, в деревню к матери. До тридцати пяти лет он прожил там, всё надеясь, что судьба ему улыбнётся. Так ведь бывает: не только девушки мечтают о принцах, но и мужчины о своих принцессах. Вот и Борис ждал и готовился, как ему казалось, к лучшей жизни.
Мать тем временем годами его пилила, повторяла, что пора жениться, что ей хочется понянчить внуков. А Борис не понимал, как можно просто жениться ради галочки. Жениться, по его убеждению, нужно на той, от которой хоть какой-то толк будет.
Когда он переступил порог родного дома, сразу понял, что ничего хорошего здесь его не ждёт. В доме было не протоплено, пахло лекарствами, мать лежала под одеялом. На такое он точно не рассчитывал. Он привык к тому, что ухаживают за ним. Светка, кстати, поначалу прекрасно справлялась со своими обязанностями. Ничего удивительного, ей уже тридцать было, а замуж её никто брать и не собирался. Это Борис, как он любил думать, над ней сжалился. И то лишь потому, что им была обещана квартира. Светка ещё вспомнит его, кому она вообще нужна, кроме как ему.
Он вспоминал всё это и кипел. Простить её он не собирался. Надо же так подло с ним поступить: столько лет он ей отдал, а она одним махом лишила его всего, что он давно считал своим.
- Мать, что лежишь, гостей не встречаешь? - недовольно бросил он, входя в комнату.
Пожилая женщина приподняла голову от подушки.
- Ой, Боря, сыночек, - выдохнула она.
Борис скривился.
- Так, вижу, приболела. Знал бы, не поехал. Поесть ничего нет, что ли? Придётся ещё и готовить самому себе. Вот напасть, - проворчал он.
Он пожарил себе яичницу с колбасой, с аппетитом поел, о матери даже не вспомнив. Она молча наблюдала за ним.
- Что тебя привело, Боренька? - наконец спросила она. - Сколько лет носа не казал, а сегодня вдруг приехал.
- Да вот так вышло, - отмахнулся он. - Не знал, какую змею на груди пригрел. Ничего, я этой Светке ещё устрою. И её заступницам тоже. Этой Эмме Карловне в первую очередь, - Борис сердито потряс кулаком в воздух.
Мать тяжело вздохнула, откинулась на подушки.
- Всё-таки вывернулся ты, светочкой её называешь, - пробормотала она. - Так что же, Боря, так и не стал работать?
- Мать, ну хоть ты не начинай, - раздражённо ответил он. - Я что, по-вашему, должен грузчиком работать?
Мать махнула рукой.
- А если ты ничего больше не умеешь?
- Как это не умею, - обиделся Борис. - Я вообще-то радиотехник.
- Ой, не смеши, Боренька, - криво усмехнулась она. - Какой из тебя радиотехник, если ты даже проигрыватель тогда починить не смог. Радиотехник он.
Такое Борис терпеть не мог. Ладно, Светка чужая женщина, но мать-то. Он прищурился недобро.
- Вот и скажи прямо, что думаешь, - процедил он.
- А чего тут говорить, - устало ответила она. - Молодец Света, что выгнала тебя. Жаль только, внучку больше не увижу. А всё из-за тебя, внучка. Ей жалко стало. А знаешь ли ты, что родной сын за отца не заступился, когда его мать беспредел творила?
Борис вскочил, забегал по дому, но, увидев, что мать отвернулась к стене и закрыла глаза, замолчал и вышел во двор, громко хлопнув дверью.
Он присел на лавочку перед калиткой, закурил.
Тут, словно из-под земли, появился сосед.
- Борис, неужто ты? - прищурился он. - Я, дед Филиппыч.
- Ну, здорово тогда, - буркнул Борис.
Филиппыч присел рядом.
- Как там мать, раз уж приехал? Совсем плохо?
Борис сам не понял, почему твёрдо кивнул. В голове уже рождалась какая-то мысль. Сначала смутная, неоформившаяся, даже опасная, но упорно не дававшая ему покоя.
- Возраст, - вздохнул Филиппыч. - Да и работала Ивановна всегда тяжело, вот всё и навалилось в старости. Ох, грехи наши тяжкие. Ты зови, если что.
- Если что, - неопределённо отозвался Борис.
Филиппыч махнул рукой и пошёл к себе домой, а Борис остался на лавочке и погрузился в мысли.
Мысль постепенно обретала форму. Дом у них был большой, крепкий, исправный. За такой хорошие деньги отвалят. Тем более сейчас городские рвутся в деревню, то ли из-за газа, то ли просто устали от города. В деревне воздух, кислород, простор. Такие дома расходятся как горячие пирожки. А если ещё рядом есть озеро...
Борис даже руки потер. Озеро у них действительно было. Не в самой деревне, но почти сразу за ней. Прекрасное место.
Только вот мать никогда не согласится продать дом. А ведь он, Борис, мог бы на эти деньги машину купить, поехать куда-нибудь отдохнуть. Столько лет прожил, ни разу на море не был.
Он вспомнил, как тёща, теперь уже бывшая, говорила Светке: прожила, мол, столько лет с мужиком, а он тебя даже на море не свозил. Забавно. А его кто-нибудь свозил? Почему считается, что мужчина обязан обо всём думать? Он что, не человек? Он тоже хочет на море. И было бы неплохо, если бы жена когда-нибудь подумала об этом сама. Так что к Светке у него претензий не меньше, чем у неё к нему.
Мысль наконец оформилась чётко. Если мать умрёт, дом достанется ему. Можно будет продать. Скорее всего, ждать осталось недолго. Правда, сейчас похороны удовольствие дорогое.
Несколько дней Борис внимательно наблюдал за матерью. Она таяла на глазах, и он, конечно, это видел. У неё закончились какие-то таблетки, она просила его купить.
Он купил ей безобидные витамины. Зачем старому человеку всякую дрянь есть, думал он, в таблетках одна химия.
Рано утром Борис разбудил мать.
- Вставай. Давай-ка, поднимайся, - потормошил он её.
- Куда, Боренька? Не могу я, - простонала она.
- Как куда. К врачу поедем. Я в городе ради такого случая машину у знакомого попросил.
Женщина удивлённо посмотрела на него. Она и не подозревала, что он способен на такую заботу.
Борис вёз её молча. Дорога была долгой и тряской, мать всё время жаловалась, что её трясёт и ей всё хуже.
- Долго ещё, сынок? - слабым голосом спросила она.
- Сейчас остановимся, подышим и дальше поедем, - ответил он.
Он притормозил в стороне от шоссе, на заросшей, едва угадываемой колее, помог матери выйти, усадил её на траву. Вокруг стеной стоял лес, красивый, сухой. Дорога больше походила на лесную просеку, по которой машины явно давно не ездили.
- Отдыхай, отдыхай сколько хочешь, - сказал Борис.
Потом он быстро сел в машину и уехал.
Женщина протянула руки вслед машине, но сын даже не притормозил.
- Сынок, как же это... Сынок... А я? - прошептала она.
Часа через полтора, когда Галина Ивановна наконец поняла, что никто за ней не вернётся, она горько расплакалась. Жила всю жизнь ради сына, ради семьи, потом и невестку полюбила, и внучку. А помирать придётся в лесу, там, куда её привёз родной сын.
Она вспомнила, как когда-то сама выгнала мужа, отца Бориса, почти так же, как Света выгнала сейчас самого Борю. Муж её был таким же бездельником и мечтателем. Он один жить не смог, быстро спился и умер. Галина Ивановна всю жизнь считала себя в этом виноватой.
Теперь ей казалось, что Бог её наказал.
Свежий воздух и лес немного помогли. Она почувствовала, что ей стало чуть легче. Попробовала подняться и, опираясь на найденную палку, двинулась в ту сторону, откуда, как ей казалось, привёз её сын. Она не надеялась дойти до дома, просто хотела выйти из леса, чтобы на неё не напали дикие звери.
Прошла она немного. В глазах потемнело, ноги подкосились, Галина Ивановна упала. Прежде чем потерять сознание, она услышала какой-то шум и на мгновение успела подумать, что это Боренька вернулся.
Эмма Карловна обожала лес. К сожалению, из-за работы выбраться туда удавалось редко. Сегодня она, отбросив все дела, взяла корзинку, позвала Пушку и вырвалась на свободу.
Она отлично ориентировалась на местности, имела за это даже несколько наград. Решила ехать туда, куда можно ещё проехать на машине, пока дорогу окончательно не разбило. Тем более одна из недавних клиенток, очень приятная женщина, взахлёб рассказывала ей о лесу рядом с деревней, где жила её свекровь.
Эмма Карловна вышла из машины, несколько раз глубоко вдохнула.
- Господи, как хорошо, - пробормотала она.
Пушка тоже радовался, нюхал траву, но вдруг залаял и сорвался с места.
Эмма сначала не обратила внимания. Давно не были на природе, вот пёс и будет первое время на каждую муху лаять. Но лай не прекращался, перешёл в тревожный визг.
Эмма Карловна взяла с переднего сиденья карабин и пошла на звук. Раздвинула ветки и ахнула.
- Господи, что же это, - вырвалось у неё.
На земле лежала старушка.
Эмма бросилась к ней, нагнулась, прислушалась.
- Бабушка... Вы живы?
Старушка лежала на боку, будто улыбалась, глаза закрыты. На её едва шевелящихся губах прозвучало почти неслышное:
- Боренька...
Хрупкой Эмме Карловне понадобилось почти полчаса, чтобы втащить старушку в машину. Пушка прыгал вокруг, лаял, метался, явно пытаясь помочь.
В больнице врач развёл руками.
- Никаких следов насилия. Может, заблудилась сама, - сказал он.
- Не знаю, - ответила Эмма. - Я не видела рядом никаких корзинок. Хотя, может, она их раньше потеряла.
- Состояние тяжёлое, - продолжил врач. - Организм ослаблен, похоже, женщина в последнее время недоедала. И лекарства свои не принимала. Ничего, немного у нас побудет, подлатаем. Документов при ней не было?
- Ничего, - покачала головой Эмма. - Да и кто, блядь, берёт документы в лес... Ой, простите.
Она помолчала и вдруг торопливо добавила:
- Подождите. Может, пока не будем поднимать полицию. У меня есть знакомая женщина из тех краёв. Я покажу ей фотографию бабушки, вдруг узнает.
- Если у неё никого нет, может, она и не местная, - сомневался врач.
- Но вы же можете немного подождать, - попросила Эмма.
- Конечно, - кивнул он. - Эмма Карловна, я вам доверяю.
Она сделала несколько снимков старушки и отправила Светлане. Светка почти сразу перезвонила.
- Я не очень понимаю... - растерялась Эмма. - Светочка, вы не знаете эту женщину? Я нашла её в лесу без сознания.
- Где вы? - перебила Света.
- В больнице.
- Я сейчас приеду, - коротко сказала Света и отключилась.
Эмма Карловна растерянно посмотрела на телефон, пожала плечами. Видимо, всё-таки знакомая.
Света приехала через пятнадцать минут, попросила разрешения поговорить со старушкой. Потом вышла, села рядом с Эммой Карловной.
- Это моя свекровь, - тихо сказала она. - Её Борька вывез в лес умирать. Видимо, дом ему понадобился.
Эмма ахнула.
- Свет, да это же уголовное дело.
Тем временем Борис долго ждать не мог. Он и так выдержал целую неделю. Нужно было срочно найти нотариуса, который без проблем оформит на него наследство. Ждать полгода или сколько там положено он не собирался.
Город у них был небольшой, все адвокаты и нотариусы сидели в одном офисе. Их вообще по пальцам пересчитать можно. Борис очень надеялся, что не попадёт к Эмме Карловне. Она наверняка начнёт вставлять ему палки в колёса.
Борис всё продумал. Если предложить нотариусу, скажем, четверть, нет, пятую часть стоимости дома, естественно, деньгами, можно будет обо всём договориться.
Его провели в большой кабинет и усадили за стол. Пока в кабинете никого не было, Борис достал документы на дом, которые нашёл в материнском шкафу.
- Очень хорошо, что вы принесли документы, - услышал он за спиной.
Он обернулся. Перед ним стояла Эмма Карловна и улыбалась.
Борис натянуто улыбнулся в ответ.
- Почему хорошо?
- Потому что нужно решить вопрос с наследством, - спокойно ответила она.
Борис чуть не хлопнул себя по лбу. Конечно. Он же сам записывался к нотариусу, даже не поинтересовавшись, кто именно будет вести дело.
Эмма Карловна взяла документы и положила их на свой стол. Потом подошла к двери сбоку.
- Проходите, - громко сказала она.
В кабинет вошли Светлана и его мать.
Борис даже подняться не смог. Мать ни разу на него не посмотрела.
- Сейчас, в присутствии всех, - произнесла Эмма Карловна, - Галина Ивановна оформляет дарственную на свой дом на бывшую невестку и внука.
- А я? - выдохнул Борис.
Света повернулась к нему.
- А ты, - сказала она, - должен в ногах у матери валяться за то, что она не дала посадить тебя. Как ты мог, Боря. Ты лентяй, тунеядец, но не убийца же.
Они вышли из кабинета, а он так и остался сидеть. Мать ни разу не подняла на него глаза.
- Куда же мне теперь, - прошептал он.
Эмма Карловна усмехнулась.
- Могу помочь. Таких, как вы, принимают в одном заведении круглосуточно. Тем более что вам есть за что, - сказала она.
Борис вскочил и вылетел из кабинета, так что насмерть перепугал секретаршу, как раз направлявшуюся внутрь.
Он бежал, не разбирая дороги, пока не остановился на какой-то незнакомой улице, пытаясь отдышаться.
Пока переводил дух, его взгляд упал на объявление на столбе: требуются рабочие, общежитие предоставляется.
Борис схватился за телефон.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: