Я не рассмеялась. И не возмутилась. Просто почувствовала, как внутри меня что-то медленно сжалось, но не от страха даже, а от узнавания.
- Вы сейчас серьёзно? - спросила я тихо.
- А ты как думаешь? - баба Нюра смотрела на меня пристально, не мигая.
Чай в чашке остыл, но я всё равно сделала глоток. Горло вдруг пересохло.
- Он человек, - сказала я больше себе, чем ей. - Я с ним разговаривала. Он смеётся. Рыбу ловит. Снег чистит.
- А кто тебе сказал, что они не умеют? - перебила она. - Самые хитрые - самые человечные.
Она поднялась, накинула старенькое пальто и уже у двери добавила:
- Ты только запомни одно, Оля. Если он тебя позовёт - это ещё не беда. Беда будет, если ты сама захочешь пойти.
Дверь закрылась мягко, почти ласково.
Начало ЗДЕСЬ (жмите на ссылку).
Ночью я спала тревожно и поверхностно. Мне снился лес. Но не мрачный и темный, а наоборот, светлый, как в детстве. Я шла босиком, а снег не был холодным. Вдалеке горел огонь, и кто-то звал меня по имени. Тихо, едва слышно, но я понимала, что зовут именно меня и шла к огню.
Я проснулась под утро, с ощущением, будто меня держали за руку и отпустили только перед рассветом. На улице было еще темно.
Встав и накинув на себя длинный шерстяной кардиган, я пошла подкинуть дров в камин. Последние угли давно погасли и пришлось разводить огонь заново.
Руслан появился через два дня.
Я как раз возилась во дворе, пыталась закрепить плёнку на дровах - обещали оттепель. Услышала шаги, обернулась.
- Добрый день, - сказал он. - Не помешаю?
Он стоял у калитки, без плаща. В обычной куртке, вязаной шапке. Совсем не мистический. Почти… домашний.
- Нет, - ответила я. - Заходите.
Слова вырвались сами. И я тут же поймала себя на этом.
Он помог молча, ловко, словно делал это сотни раз. Когда мы закончили, он выпрямился и посмотрел на меня внимательно.
- Вы мне не верите, - сказал он вдруг.
- Почему вы так решили?
- Вы всё время как будто делаете шаг назад. Даже когда улыбаетесь.
Я промолчала.
- Я не собираюсь вас пугать, - продолжил он мягко. - Но и врать не буду. Я правда давно здесь.
- Насколько давно?
Он задумался.
- Достаточно.
- А почему про вас никто ничего не знает?
Он усмехнулся:
- Потому что люди редко видят то, что не хотят видеть.
Мне сразу стало как-то не уютно и даже зябко, я поежилась под теплой пуховой курткой.
- Вы придёте сегодня? - спросил он вдруг. - Я рыбу с утра коптил. Просто поесть. Без… последствий.
Он словно прочитал мои мысли.
- Я подумаю, - ответила я.
Он кивнул, не настаивая, и ушёл.
Я вытянула шею и заглянула в его двор. Снег был полностью вычищен, над навесом горела лампочка, как тогда в первый день, когда я его только увидела. Из трубы дома. Который теперь язык не поворачивался назвать старым, шел ровной струйкой дым.
Обычный мужчина. Я правда не знаю ничего о нем, где работает, чем занимается, есть ли у него кто из родных здесь или в другом месте, но Руслан не вызывал во мне никаких тревожных чувств, кроме одного – он мне нравился, очень нравился. И именно это меня пугало! А не слова бабы Нюры или кого-то еще.
Вечером я долго сидела у камина. Смотрела, как огонь «облизывает» поленья. Я думала о прожитых годах. О том, как меня предали. Как я перестала быть желанной...
И вдруг ясно поняла: я боюсь не его. Я боюсь того, что может быть после.
Я надела пальто, накинула так полюбившийся мне платок и вышла из дома.
Но пошла не к нему. Я пошла в лес, в сторону озера к тому месту, где мы встретились столкнулись с Русланом лицом к лицу.
Помню этот момент: я кружусь, подняв лицо вверх, навстречу падающим снежинкам, вокруг все белое и ни души, и вдруг появляется он. Словно из ниоткуда.
Снег все еще скрипел под ногами, ночь была светлой и прозрачной.
Дойдя до опушки леса я осмотрелась, никого нет, как и в прошлый раз. Если кто-то будет идти в мою сторону, я увижу издалека. Отлично!
Я встала и стала ждать. Просто стояла, глядя перед собой и иногда всматриваясь в лесную чащу, которая белела, как и все вокруг.
«Нет, я все-таки идиотка! О чем только думала!», - простояв с полчаса, развернулась, что бы пойти обратно.
- Ты всё-таки пришла, - Руслан стоял передо мной, теперь уже в своем длинном темном плаще.
- Я пришла поговорить.
- Это всегда так начинается, - сказал он спокойно.
- Кто вы? - спросила я прямо. - Человек или… нет?
Он долго молчал. Потом поднял руку и коснулся моего лица. Я видела, как его темные глаза пристально смотрят на меня – внимательно, пронизывающе, но не колко и не опасно. Это был интерес, настоящий, не поддельный.
Кем бы он ни был, я была ему интересна и вероятно… Желанна.
- Я - тот, кто остаётся, когда люди уходят. Тот, кто хранит. Иногда - забирает.
- Души?
- Выборы, - ответил он. - Я не беру силой. Никогда.
Я выдохнула.
- И что вы хотите от меня?
- Ничего, чего ты сама не захочешь.
Я смотрела ему в глаза так же внимательно и пристально, как и он и не чувствовала ни в его взгляде, ни в нем самом никакой опасности. Только бесконечную усталость и… одиночество.
- А если я скажу «нет»?
- Тогда ты уйдёшь. И будешь жить дальше. Своей жизнью.
- А если «да»?
Он улыбнулся грустно.
- Тогда ты уже никогда не будешь прежней.
Я вспомнила сервиз. Бабушку. Дом. Себя - потерянную и найденную. И вдруг поняла, что я уже не прежняя.
- Я не пойду к тебе в дом, - сказала я. - Но я не хочу, чтобы ты исчез.
Он кивнул.
- Это честный ответ.
- Мы можем… просто быть соседями?
- Можем, - ответил он. - Если ты не будешь забывать, кто ты. Я буду рядом столько сколько ты захочешь, и если ты решишься на большее, то приходи не сюда, а в мой дом, за мой стол. У меня есть то, что может объединить нас, сделать спутниками на время гораздо большее чем одна человеческая жизнь.
Я вспомнила слова бабы Нюры: «Ты смотри у него ничего из еды не бери и не ешь. И питье какое будет предлагать тоже отказывайся».
- Я не готова…
Он понимающе кивнул. Он может ждать, я это знала. И он будет ждать столько сколько надо, ведь это он выбрал меня.
Мы стояли молча. Снег падал медленно, как благословение.
Я развернулась и пошла домой, не оглядываясь.
Не потому, что боялась — потому что знала: если обернусь, шаг сделаю уже не назад, а навстречу. А к этому я была не готова.
Снег ложился мягко, почти беззвучно, словно кто-то осторожно закрывал за мной дверь. Лес остался позади — светлый, тихий, будто ничего и не произошло. Но внутри меня что-то сместилось, словно я переступила невидимую черту, о существовании которой раньше даже не подозревала.
Когда я проходила мимо старого дома, он снова выглядел пустым. Ни света в окнах. Ни дыма из трубы. Только тёмный силуэт на фоне снега — спокойный, собранный, внимательный. Дом не был мёртвым. Он просто ждал.
Я вошла в свой дом и плотно закрыла дверь. Зашторила окна — не из страха, а из желания остаться наедине с собой. Потухшие угли в камине остывали, отдавая последнее тепло, и в этом медленном угасании было что-то утешающее.
Я села в кресло, поджав ноги, и долго смотрела на тёмное стекло серванта, в котором отражалась не та женщина, что год назад делила ложки и вилки, и не та, что мечтала о сюрпризах к красивым датам, а совсем… Другая.
Та, которая теперь знала:
её могут звать — но она сама решает, идти ли;
её могут ждать — но она не обязана торопиться;
её могут выбрать — но выбор всё равно остаётся за ней;
— Мне нужно время… — сказала я негромко, не в пустоту, а в саму себя.
Дом отозвался тихим треском, будто кто-то осторожно перелистнул страницу.
За окном снег соскользнул с крыши глухим, тяжёлым звуком, как точка в конце старого предложения.
Я не знала, чем всё закончится. Но впервые за долгие годы мне было не страшно этого не знать.
И этого оказалось достаточно, чтобы спокойно погасить свет.