Прошло полтора года с тех пор, как Колька устроился на завод водителем погрузчика. За это время его смена сложилась в дружный, слаженный коллектив — амбициозный, весёлый, с лёгким, но цепким юмором. Между сменами негласно шло соревнование: кто быстрее, чище, аккуратнее выполнит задачу. И колькина смена неизменно оказывалась в лидерах.
Мастер смены, Маша, гордилась ребятами. Она стояла за каждого горой — и когда случались мелкие накладки, и когда начальство требовало объяснений. Но однажды на завод обрушилось сокращение.
Маше передали приказ: выбрать двух человек из её смены под увольнение. В качестве компенсации предлагалась сумма за полгода работы — весьма солидная. Но для Маши это стало настоящей моральной дилеммой. Коллектив работал как единый механизм: выдерни один винтик — и вся система может дать сбой.
Она решила не юлить. Собрала ребят в подсобке и сказала прямо:
— Ребята, руководство сокращает в каждой смене по два человека. Вы все классные, и я не могу сама решить, кто уйдёт. Может, кто-то сам захочет уйти? Понимаю, у всех финансовая ответственность — ипотеки, кредиты, семьи… Но это нужно сделать.
В воздухе повисло тяжёлое молчание. Ребята переглянулись. У многих на лицах отразилась внутренняя борьба. Кто-то мысленно прикидывал, сколько осталось до очередного платежа, кто-то вспоминал о детях, о неработающих жёнах, о родителях, которым нужна помощь.
Вовка, самый разговорчивый и шумный в коллективе, вдруг откашлялся. Он посмотрел на ребят — не с вызовом, а с какой-то тихой решимостью.
— Наверное, я уйду, — сказал он спокойно. — Давно подумывал… Есть другой вариант, давно зовут, а я всё не решался. Видно, пришло время.
Маша кивнула, благодарно сжав его плечо. Потом её взгляд скользнул по Кольке. Он неловко опустил глаза. Ему нельзя было терять работу — никак. Только-только в семье наметилось потепление: отец, хоть и с осторожностью, начал с ним общаться. Стены дома почти дотянулись до верха — скоро предстояло крыть крышу. Увольнение стало бы ударом, от которого он мог не оправиться.
— Ребята, нужен ещё один, — тихо напомнила Маша.
И тут руку поднял Витька. Все удивлённо обернулись. У него была ипотека — он часто говорил об этом, переживал, как бы не сорваться с графика. Жена в декрете, маленький ребёнок…
— Витька, ты чего? Тебе никак нельзя… Не-не-не, лучше я уйду, — выпалил Колька скороговоркой. Сам удивился, что эти слова сорвались с языка.
Витька нервно рассмеялся — коротко, сухо, будто выдавливал из себя звук.
— Спасибо, Коль, но у меня тут своя хитрость. Я уволюсь, получу компенсацию. Как раз не хватает этой суммы, чтобы погасить кредит полностью. Чуть отдохну, ребята, а потом вернусь к вам. Маша, вы же возьмёте меня, когда понадобятся работники?
Маша помедлила, потом неуверенно кивнула:
— Если понадобятся, сама пойду к руководству говорить о тебе.
— Вот и отлично, решено, — сказал Витька, но в голосе прозвучала дрожь. Гордость за найденное решение боролась с тревогой за будущее.
Все посмотрели на него с уважением. Колька не выдержал — похлопал его по плечу. Сам не понял, что это было: подбадривание или жалость. В груди щемило от мысли, что Витьку предстоят непростые месяцы.
После смены Колька шёл домой в глубоких раздумьях. Он снова и снова прокручивал в голове эту сцену. Его поразили ребята: один ушёл добровольно, будто и правда ждал этого момента; другой пожертвовал собой, несмотря на сложное положение.
«Может, я всё это время смотрел на жизнь неправильно? — думал он. — Может, не обязательно выслуживаться перед начальством, не обязательно строить карьеру любой ценой? Может, просто… оставаться человеком — это и есть главное?»
Эта мысль будто встряхнула его изнутри. Он почувствовал, как что-то в нём сдвинулось — как камень, который долго мешал идти, наконец откатился в сторону.
Дома он решил поговорить с мамой. Честно, как на исповеди.
— Мам, — начал он, сидя на кухне и глядя в чашку с остывшим чаем. — Я сегодня понял одну вещь. Не всё в жизни измеряется деньгами или должностями. Иногда важнее просто быть рядом с теми, кто в тебя верит. И помогать, даже если самому нелегко.
Мама подняла глаза — внимательно, серьёзно. Она давно не видела сына таким: не суетливым, не оправдывающимся, а… настоящим.
— Ты прав, сынок, — сказала она тихо. — Иногда самое большое мужество — это признать, что ты ошибался. И пойти другим путём.
Колька кивнул. В этот вечер он почувствовал, как внутри что-то наконец успокоилось. Не всё было решено, не все проблемы исчезли — но он знал: теперь он хотя бы понимает, в какую сторону идти.
Продолжение следует...
PS: Не забудьте подписаться, чтоб дочитать историю. Осталось совсем чуть чуть, концовка вас не разочарует😉