Солнце струилось сквозь листву, как золотой мед, превращая лес в сказочное царство. Воздух пах свежей хвоей и землей, по которой недавно прошел дождь. Птицы щебетали в ветвях, белки прыгали с ветки на ветку, словно играя в прятки. Для восьмилетнего Саши лес был лучшим местом на свете — тайным, дружелюбным, полным приключений. Для его сестры Алины, на три года старше, он всегда оставался чем-то большим. Не просто деревьями и кустами. Там, за этой идиллией, скрывалось что-то еще.
— Пойдем дальше, — Саша потянул ее за руку, указывая на тропинку, замаскированную мхом. — Мама говорила, что здесь растут самые сладкие ягоды.
— Ты уверен? — Алина оглянулась. Птицы замолкли. Не все сразу, но постепенно, как будто кто-то давал им команду. Сначала умолкла синица, потом дрозд, потом воробей. Теперь лес был тихим, как будто затаил дыхание.
— Ты всегда такая осторожная, — Саша засмеялся, но в его голосе звучала нотка сомнения. — Тебе просто страшно.
— Нет, — Алина сжала его руку крепче. — Просто я слушаю.
Они пошли дальше. Тропинка становилась уже, деревья смыкались над головой, создавая зеленый свод. Солнечные лучи, которые еще минуту назад играли на земле, исчезли. Воздух стал гуще, как будто его можно было нарезать ножом. Алина чувствовала, как по спине бегут мурашки. Она знала этот знак. Так было всегда, когда лес переставал быть просто лесом.
Из-за ели появилась она.
Сначала Алина подумала, что это старуха, потерявшаяся в лесу. Но старухи не поют так, как пела эта женщина. Ее голос был мягким, теплым, как будто обнимал с головы до ног. Она стояла, облокотившись на кривую палку, в длинном платье, переплетенном ветками и листьями. Лицо было сморщенным, но глаза — яркими, почти детски-радостными.
— Здравствуйте, детки, — прошептала она, улыбаясь так широко, что Алина увидела, как дрогнули морщины у ее губ. — Вы так далеко зашли… Устали?
Саша кивнул, не сводя глаз с женщины. Алина попыталась оттащить его назад, но он не шевелился. Его взгляд был прикован к незнакомке, как будто она держала его невидимыми нитями.
— Я знаю, где самые сладкие ягоды, — продолжила женщина, протягивая руку. — У меня в хижине их полные корзины. И пирог с малиной. Вы любите пирог?
Саша кивнул, его губы дрожали от волнения. Алина почувствовала, как сжимается сердце. Она знала эту песню. Ее пела бабушка, когда Алина была маленькой. «Не ходи в лес, дитя, не ходи. Там Кикимора ждет, там Кикимора зовет».
— Мы не можем, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нам пора домой.
— Домой? — женщина рассмеялась, и смех ее был похож на шелест листьев. — Но ведь вы так устали. Посмотрите, как ваш братишка мечтает о пироге. Я не сделаю ему больно. Я его уложу спать, согрею, накормлю. А завтра утром отпущу домой.
Саша сделал шаг вперед. Алина попыталась схватить его за руку, но он вырвался.
— Пойдем, Алина! — крикнул он. — Она добрая!
— Я не добрая, — прошептала женщина, и в ее глазах что-то мелькнуло. Что-то темное, как тень за солнцем. — Я просто голодная.
Алина поняла: бежать. Но не с ним. Не сейчас. Она сделала шаг назад, потом еще один, и вдруг развернулась и побежала. Саша крикнул ей вслед, но она не оглянулась. Слезы застилали глаза, ноги подкашивались, но она бежала, пока не скрылась за густым кустом орешника. Там она остановилась, дрожа, и вернулась обратно. Не домой. К ним.
Кикимора вела Сашу к хижине, которая казалась выросшей из земли. Ее стены были сплетены из корней, крыша покрыта мхом и листьями. Дверь, покрытая резьбой, напоминающей переплетенные пальцы, скрипнула, когда женщина открыла ее.
— Заходи, детка, — прошептала она, и Саша вошел.
Алина наблюдала из-за куста. Ее сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышит весь лес. Она видела, как Кикимора усадила Сашу за стол, поставила перед ним тарелку с пирогом. Он ел, не отрываясь, его глаза стали стеклянными, как будто он спал с открытыми глазами.
Когда женщина ушла в угол хижины, что-то шепча над котлом, Алина поняла: надо действовать.
Но сначала нужно было дождаться ночи. Потому что ночью Кикимора сильнее всего занята своими ритуалами. И тогда она не услышит, как маленькая девочка прокрадется в ее хижину.
Солнце село, и лес погрузился во тьму. Алина ждала, пока Кикимора уйдет к котлу, и проскользнула внутрь. Хижина пахла дымом и чем-то сладковатым, как гниющие ягоды. Саша сидел за столом, его голова опустилась на грудь. Он дышал ровно, но Алина знала: это не сон. Это транс.
Читай рассказ ужасов об экспериментах над людьми вот здесь👇
Она подкралась к брату, взяла его за руку. Он не сопротивлялся, как кукла. Его глаза открылись, но в них не было жизни.
— Саша, проснись, — прошептала она, тряся его. — Пожалуйста.
Он моргнул. Медленно, как будто каждое движение давалось с усилием. Потом его взгляд прояснился.
— Алина? — прошептал он. — Я… я не могу вспомнить…
— Не думай, — она потянула его за руку. — Бежим.
Они почти добрались до двери, когда раздался голос.
— Куда же вы, детки?
Кикимора стояла в углу, но теперь она была не той старухой, что пела ласковую песню. Ее тело вытянулось, как будто кости росли на глазах. Руки стали длиннее, пальцы превратились в когти. Лицо исказилось, рот распахнулся в немом крике, обнажая зубы, острые как иглы.
— Вы не уйдете, — прошипела она, и ее голос был уже не песней, а скрежетом камня по стеклу.
Алина схватила Сашу за руку и бросилась к двери. Они выскочили в ночь, слыша, как за ними скрипят ветки, как земля дрожит под шагами чудовища.
Погоня была как кошмар. Кикимора не бежала — она плыла над землей, как тень, ее когти царапали воздух, пытаясь схватить детей. Саша спотыкался, Алина тащила его за собой, ее сердце готово было выскочить из груди.
— Быстрее! — кричала она, но Саша еле передвигал ноги. — Мы почти у опушки!
Впереди мелькнул свет. Опушка. Граница. За ней — поле, деревня, дома с горящими окнами. Место, куда лесные духи не могли ступить.
— Не останавливайся! — Алина толкнула Сашу вперед.
Он пересек границу первым. Алина бросила последний взгляд через плечо. Кикимора замерла у самой кромки леса, ее когти сжимались в воздухе, как будто она пыталась ухватить что-то невидимое.
— Вы не уйдете навсегда, — прошипела она, и в ее голосе звучало что-то хуже ярости. Что-то похожее на смех. — Я всегда найду вас.
Алина пересекла границу последней. За спиной раздался громкий хлопок, как будто лес закрыл за ними дверь.
Дома их встретили суета и слезы. Мама обнимала их, не отпуская, отец кричал на них за то, что ушли одни. Но Алина не слушала. Она сидела у окна, глядя на лес, который теперь казался не дружелюбным, а живым. Дышащим. Ждущим.
Саша молчал. Он не помнил ничего после того, как Кикимора предложила ему пирог. Но иногда, ночью, он просыпался от крика, который не мог вспомнить. Иногда он стоял у окна и смотрел на лес так, как смотрела Алина.
Прошло две недели. Однажды вечером Алина вышла во двор и увидела, что на земле, прямо у границы с лесом, лежит маленький пирог. Не испорченный, не гнилой. Свежий. С малиной.
Она подняла его и бросила в костер. Пламя вспыхнуло, как будто пирог был пропитан чем-то горючим.
— Я знаю, что ты там, — прошептала она в темноту. — Но ты не войдешь.
Из леса донесся смех. Не громкий, не злой. Просто напоминание.
Алина вернулась в дом. Саша ждал ее у окна.
— Она вернется, — сказал он, и в его глазах не было страха. Только знание.
— Да, — ответила Алина. — Но мы будем готовы.
Они больше не ходили в лес. Но иногда, ночью, Алина просыпалась от звука шагов за окном. Тихих, медленных, будто кто-то брел по двору босыми ногами.
Она знала: это не сон.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇