Начало:
Предыдущая:
Марфа молчала некоторое время, с силами собираясь. А после заговорила, прижавшись плечом к тёплому боку печи, и стараясь сдержать дрожь в руках:
- Яромир, послушай меня внимательно. Ты мальчик необыкновенный, и ты сам это уже понимаешь, связь твоя с лесом крепкая, значит и дар у тебя какой-то имеется. Мне это недоступно, и не знаю никого, кто бы мог подсказать и помочь тебе разобраться с этим. Поэтому будь осторожнее, людям не доверяй, да и вообще никому не доверяй, в душу не пускай, иначе бедой может обернуться.
Слушал парень бабушку и удивлялся её речам, но слушал внимательно, не перебивал.
- Много на мне грехов, и самый главный в том, что я дочь свою не смогла воспитать нормально. Что уж тут юлить – не было во мне любви тогда, и только к тебе я смогла почувствовать это чувство, - слова давались Марфе тяжело, но не хотела она ничего скрывать от Яромира. Вон как ноги леденеют, хотя тепло в избе, да и в груди неприятное чувство стынет:
- Прости, ежели я что не так сделала. Воспитывала я из тебя хорошего человека, надеюсь то на то и вышло., - Марфа протянула руки и крепко обняла внука, слушая, как за окном завывает метель на разные голоса. А ведь действительно – словно плачет кто-то! Марфа вздрогнула, после чего принялась рассказывать Яромиру о своей жизни. Конечно, старалась без лишних подробностей, но ведь должен он знать историю своей семьи!
Яромир уже понял, что бабушка неспроста это всё рассказывает. Сжалось у него всё внутри, но понимал он, что ничего он с этим сделать не может. Вой метели за окном словно говорил ему о том, что каждому свой срок отпущен. Марфа же прожила дольше, чем должна была, внука вырастила, но теперь и ей пора. Конечно, видел он и раньше, когда в деревне кто-то уходил, да и несчастные случаи бывали, но ведь то чужие, а тут – бабушка! Самая родная тёплая и любимая, как же он без неё будет? Он обнял Марфу, стиснул в своих объятиях, впервые отмечая какая она маленькая и худенькая стала. Видать сама она уже давно знала, что болезнь её точит, да вот только ему ничего не говорила. Но разве можно вот так?
Марфа действительно знала, что не переживёт эту зиму, вот только не думала она, что придётся из родного дома убегать, да в избе лесной мёрзнуть, но раз так сложилось, то пусть и будет.
Метель продолжала за окном завывать на разные лады, засыпая маленькую избушку пригоршнями снега, словно пряча людей, что в ней прятались от всего окружающего мира. Утро было таким же пасмурным и тоскливым – Марфы под самое утро не стало. Ушла, задремав, убаюканная объятиями внука, и с лёгкостью в душе, предварительно даровав ему своё благословение.
Яромир несколько дней горевал, оплакивая свою потерю, всё никак не мог смириться, но ведь вечно горевать не будешь. Да и склад характера у него иным был, высохли слёзы, оставив после себя тяжесть на его душе. Морозы по ночам ещё крепкие стояли, но что заметил Яромир – так это то, что волков совсем неслышно было. Не ходили они больше под избой, не щёлкали пастями, не сверкали голодными глазами. Парень терпеливо дожидался, когда немного потеплеет – нужно было до деревни сходить, да проверить что и как там. Может ушли захватчики? Да и дом ведь нужно будет восстанавливать, коль они его сожгли.
На самом деле Яромир толком не понимал, что ему теперь делать. Жизнь у него теперь будет самостоятельная, но вот куда ему податься? Конечно, вряд ли его из бабушкиного дома погонят, но ведь нужно чем-то на жизнь зарабатывать! Да уж, придётся ему хорошенько продумать то, как он дальше жить будет. Не слишком это пугало, просто никаких мыслей толковых на этот счёт не было.
И вот тогда-то он вспомнил про камушек, что с собой на груди носил, и просьбу волка тоже. Ведь хотел волк, чтобы он по весне отправился в глубину леса, да камушек отнёс. Вспомнил Яромир взгляд волка, который был словно у старшего брата, и сам себе кивнул – обещал же, вот значит и отправится он выполнять поручение.
Еда у него уже заканчивалась, когда, наконец, теплеть начало. Силки, что ставил парень в лесу никакой добычи не приносили, даже самую захудалую птичку не получалось поймать. Неудивительно, что волки из глубин лесных выходили, да таскали живность из близлежащих деревень. Как снега немного поубавилось отправился Яромир обратно к деревне. Лёгкий запах гари до сих пор в воздухе ощущался, и дрогнул парень, разглядывая обугленные остовы деревенских домов. Ужасно на такое смотреть было, а когда увидел Яромир некоторых односельчан, что копошились на пепелищах, так и вовсе пусто на душе стало. Он покачал головой и пошёл в сторону их, с бабушкой, дома.
Да уж, зрелище было несколько печальным – сломали дверь, повышибали ставни, да ещё и внутри полный беспорядок навели. Но никого из чужих в деревне не было – видать получили, что хотели, да и ушли. А люди, те кто остались, хоть что-то пытались найти, на улице пусть и потеплело, но надо как-то жить дальше!
Яромир заглянул в соседней двор, который был тихим и словно заброшенным – Степаниды тоже не видно было. Оставалось надеяться, что ничего страшного с соседкой не случилось, может родственники забрали? Парень постарался хоть какой-то порядок привести, да после пошёл помогать соседям. Никто не спрашивал ничего, но глядели с сочувствием. Яромир даже сходил к тому дому, где мать жила, но там только головешки и остались, и куда она со своим мужиком делась было неизвестно. Никто из односельчан её не видел, как и о Степаниде никто не знал – люди глаза отводили, мол, сами прятались, да ждали, когда уйдут лиходеи из их деревни, и они смогут вернуться.
Хорошо, что остались некоторые запасы, главное чтобы заморозков сильных не было! Многие в лесу замёрзли, иные просто сгинули, и где их искать теперь – никто и не знал. Деревенька у них хоть и не слишком большая была, а теперь едва ли с пару десятков человек осталось. Люди были растеряны, и Яромир предложил им всем объединить усилия, ведь выжить надо было! А там и видно будет, что дальше делать.
Люди поглядели на безусого пацана, который глядел на них ясными, светлыми глазами, и спорить с ним не стали – какая голова светлая у него! Выбрали дом, что не сгорел, да потащили всякие утепления, провизию и дрова. Уж ежели они вместе будут, то действительно до весны протянут. А там и думать можно будет – иль здесь всё восстанавливать, иль идти в какую-то другую деревню. Конечно, жаль было насиженные, привычные места оставлять, но и что ещё сделаешь?
Вот такие разговоры велись долгими, зимними вечерами, когда люди собирались в одном доме, да грелись. Пусть и тесновато было, но всё же лучше, чем дрожать в какой-то норе, ветками укрывшись и боятся вздох один хотя бы сделать.
Яромир дивился тому, что люди его послушались, но тяжко ему было постоянно в их обществе находиться. С нетерпением он ждал прихода весны, и камушек в мешочке на груди сжимал. Он уже был готов отправиться в путь, хотя даже не понимал куда идти! Но волк же сказал – в чащу, вот туда он и пойдёт.
Продолжение следует...
