Лифт дёрнулся и замер между этажами. Свет погас.
— Блин, — выдохнул мужской голос. — Только этого не хватало.
Я молчала, прижимая к груди сумку. В такие моменты лучше не высовываться. Мало ли кто там, в темноте.
— У вас телефон есть? — снова голос, теперь ближе. — Мой сел.
— Есть, — коротко ответила я, нащупывая в кармане айфон.
Экран вспыхнул, и я увидела его лицо. Сердце ухнуло вниз, прямо туда, где должен был быть первый этаж.
Андрей.
Семь лет. Семь лет я не видела этого человека, а он всё такой же — растрёпанные волосы, упрямый подбородок, серые глаза. Только морщинки у глаз появились.
В этот момент включился свет.
— Диспетчеру позвоните, — попросил он, совершенно меня не узнавая.
Конечно. Я же изменилась так,что узнать невозможно, язвила я внутри себя.Волосы отрастила, похудела на двадцать кило, линзы вместо очков. Да время — оно со всеми что-то делает.
— Уже звоню, — пробормотала я, отворачиваясь к двери.
Руки дрожали. Нелепо. Смешно. Мы застряли в лифте. Вдвоём. Судьба, видимо, решила поиграть в ретро.
— Минут двадцать ждать, — сообщила я после разговора с диспетчером. — Механик в пути.
— Отлично, — он прислонился к стенке и закрыл глаза. — Просто замечательно. У меня через полчаса важная встреча.
— У всех что-то важное, — буркнула я и сразу пожалела.
Он открыл глаза и посмотрел на меня внимательнее.
— А вы... мы не знакомы?
Внутри всё сжалось. Сказать или промолчать? С одной стороны — зачем ворошить прошлое. С другой — застрять с бывшим на двадцать минут и не сказать ничего — это какое-то извращённое самоистязание.
— Знакомы, — выдохнула я. — Лена. Ленка Соколова.
Тишина была такая, что я слышала, как гудят провода лифта.
— Лена? — переспросил он осторожно, словно боялся, что я окажусь другой. — Ленка из универа?
— Она самая.
Он присвистнул. Медленно опустился на пол, спиной к стене.
— Господи.Надо же ,ты так изменилась. Я бы ни за что не узнал.
— Спасибо, наверное, — я тоже села, напротив. Только экран телефона светился между нами, как костёр у первобытных людей.
— Как ты? — спросил он. — Семь лет... чёрт, сколько прошло.
— Нормально. Работаю, живу. Всё как у людей.
— Замуж вышла?
— Нет. А ты?
— Тоже нет. Был близок, но... — он махнул рукой. — Не срослось.
Мы помолчали. Столько хотелось сказать, и одновременно — ничего. Что вообще говорят люди, которые когда-то любили друг друга, а потом расстались так, что семь лет не могли встретиться?
— Помнишь, — начал Андрей, — как мы в том старом общежитии застревали? Тоже в лифте.
Я улыбнулась .
— Помню. Ты тогда песни пел, чтобы я не боялась.
— Ужасно пел.
— Да уж не Киркоров.
Он рассмеялся. Живой смех, настоящий. Такой, каким я его помнила.
— Лен, а что тогда случилось? — вдруг спросил он серьёзно. — Почему ты просто исчезла? Я пытался найти тебя, звонил, приходил. Ты как в воду канула.
Вот оно. Вопрос, которого я боялась.
— Мне нужно было уехать, — сказала я тихо. — Срочно. Мама заболела. Всё было очень быстро.
— Но телефон... ты могла позвонить.
— Не могла. — Я сжала кулаки. — Я тебе сто раз начинала писать. Но ты же помнишь, какими мы были? Мы постоянно ругались в последние месяцы. Ты хотел одного, я другого. Ты говорил, что я слишком много времени уделяю учёбе, а я злилась, что ты не понимаешь, как это важно для меня.
— Я был дураком, — просто сказал он.
— Мы оба были. Молодые, глупые. Думали, что знаем, как должна выглядеть любовь.
— А сейчас знаем?
Я посмотрела на него. Даже в полумраке видела, как он смотрит на меня — внимательно, серьёзно, без той юношеской бравады, которая так раздражала семь лет назад.
— Нет, — честно ответила я. — Но знаем точно, как она не должна выглядеть.
Он кивнул.
— Я тогда думал, что всё можно контролировать. Что если я достаточно постараюсь, ты будешь такой, как мне нужно. Идиот.
— Я тоже хотела тебя переделать. Чтобы ты был серьёзнее, ответственнее. Тоже идиотка.
Мы снова рассмеялись. Странно — семь лет боли, обид, недосказанности, а теперь сидим в застрявшем лифте и смеёмся.
— А мама? — спросил Андрей. — Как она?
— Умерла, — сказала я. — Три года назад. Рак оказался агрессивным. Мы боролись два года, но...
Онмолча протянул руку и сжал мою ладонь. Тепло его пальцев обожгло.
— Мне так жаль, Лен.
— Спасибо. Знаешь, я иногда думаю — что было бы, если бы всё пошло иначе. Если бы я не уехала тогда. Если бы мы не ругались.
— А я думаю, что всё было правильно, — сказал он. — Мы не подходили друг другу тогда. Нам нужно было вырасти. Отдельно.
— И выросли?
— Не знаю. Но я точно уже не тот придурок, который думал, что мир вращается вокруг него. Работаю психологом, представляешь? Помогаю людям разбираться в отношениях. Ирония судьбы.
— Ого. А я думала, ты в IT ушёл, как планировал.
— Ушёл. Проработал пять лет, сгорел. Понял, что мне нужно что-то другое. Выучился, теперь вот принимаю клиентов. А ты?
— Я всё-таки стала архитектором. Маленькое бюро, но своё. Проектирую частные дома, иногда небольшие офисы.
— Молодец, — искренне сказал он. — Ты всегда хотела именно этого.
Лифт дёрнулся. Мы оба вздрогнули. Где-то наверху заскрежетало, загудело.
— Кажется, починили, — сказала я.
— Кажется, да.
Но никто из нас не встал. Мы так и сидели, держась за руки .
— Андрюш, — начала я. — А давай...
— Давай встретимся, — закончил он. — Нормально встретимся. В кафе, при свете дня, не в лифте.
— Когда?
Я засмеялась.
— Сегодня вечером. В семь. В том кафе на Невском, помнишь?
— Оно ещё работает?
— Работает. Я там иногда бываю.
Лифт снова дёрнулся и медленно поехал вверх. Мы щурились, как кроты, и неловко вставали, отпуская руки.
Двери открылись на четвёртом этаже.
— Мне сюда, — сказала я.
— А мне на шестой.
Я вышла, обернулась. Он смотрел на меня из лифта — взрослый, изменившийся, незнакомый и такой родной одновременно.
— Не исчезай, — попросил он.
— Не исчезну. Обещаю.
Двери закрылись. Я стояла в коридоре, прижимая руку к сердцу. Оно билось так, словно я пробежала марафон.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера: "Это я. Сохрани. И не вздумай передумать насчёт вечера".
Я улыбнулась и набрала ответ: "Не передумаю. Жду".
В семь вечера я стояла у входа в кафе на Невском. Волновалась так, словно это было первое свидание. Хотя, если подумать — это и было первое свидание. Настоящее. Мы с Андреем раньше просто встречались, целовались, ругались, мирились. Но никогда не ходили вот так — осознанно, по-взрослому, зная друг друга и одновременно не зная совсем.
Он пришёл на три минуты раньше. В тёмном свитере, с букетом хризантем.
— Жёлтые, — сказал он, протягивая цветы. — Помню, ты их любила.
— Всё ещё люблю.
Мы сели у окна. Заказали кофе и десерты, которые никто не собирался есть.
— Знаешь, что забавно? — начал Андрей, помешивая сахар в чашке. — Я семь лет старался не думать о тебе. Говорил себе, что это было давно, что мы были детьми. Встречался с другими девушками. Даже почти женился.
— И что остановило?
— Понял, что хочу жениться не потому, что люблю, а потому что так надо. Тридцатник, пора обзаводиться семьёй. Глупость.
Я кивнула.
— У меня тоже были отношения. Два года с одним парнем. Хороший был. Спокойный, надёжный. Идеальный на бумаге.
— Но?
— Но я не чувствовала. Знаешь, как бывает? Всё правильно, а внутри — пусто. Я проснулась однажды утром, посмотрела на него и поняла, что мы как соседи по квартире. Мило, удобно, но без искры.
— И ты ушла?
— Ушла. Он обиделся, сказал, что я не умею ценить хорошее. Может, он был прав.
Андрей покачал головой.
— Нет. Он был неправ. Хорошие отношения — это не когда удобно. Это когда есть и удобство, и безумие одновременно. Когда можно быть собой и не бояться.
— Умно. Это ты сам придумал или на курсах психологии выучил?
Он улыбнулся.
— Сам. Через боль и ошибки. Лучший учитель.
Мы проговорили до полуночи. Кафе закрывалось, официантка намекала, что пора бы уже, а мы всё сидели, не в силах оторваться друг от друга. Семь лет жизни не пересказать за один вечер, но мы старались.
— Проводишь меня? — спросила я, когда мы всё-таки вышли на улицу.
— До самой двери.
Мы шли по ночному городу, и я думала, как странно устроена жизнь. Семь лет назад я убежала от этого человека, потому что нам было больно вместе. А сейчас идём рядом, и впервые за долгое время мне спокойно.
У подъезда он остановился.
— Лен, я не хочуторопить события. Не хочу всё испортить снова. Но я очень рад, что мы встретились. Что лифт сломался.
— Я тоже, — призналась я. — Это звучит безумно, но, кажется, нам нужно было потерять друг друга, чтобы найти снова.
— Можно я позвоню тебе завтра?
— Можно. И послезавтра тоже можно.
Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Бережно, как что-то очень ценное.
— Спокойной ночи, архитектор.
— Спокойной ночи, психолог.
Я поднималась на лифте (на этот раз он работал исправно) и думала, что иногда судьба даёт второй шанс. Не всегда, не всем. Но иногда — даёт. Просто нужно быть достаточно смелым, чтобы его принять.
На телефоне пришло сообщение: "Я уже скучаю. Это нормально?"
Я улыбнулась и написала: "Абсолютно нормально. Я тоже".
А потом добавила: "Спасибо тебе. За то, что ты есть. Сейчас. Здесь. Со мной".
Ответ пришёл мгновенно: "Я всегда был. Просто мы долго искали дорогу друг к другу".
Наверное, так и бывает.
Я легла спать с улыбкой на лице, и мне снился застрявший лифт, темнота и голос, говорящий:
"Не бойся. Я с тобой".