Ангелина встала и подошла к сейфу, встроенному в стену и набрала код. Она достала ещё одну старую потёртую папку и села обратно, раскрыв её на коленях.
— То, что я тебе сейчас покажу, я собирала пятнадцать лет.
Она выложила один за другим на стол фотографии. Марина смотрела, думала и начинала понимать.
Первая фотография: Виктор Терентьев, молодой, худой, стоит у входа в здание с табличкой «Городской архив». В руках у него ничего нет.
Вторая: он же выходит из того же здания, но несёт уже две большие папки, беспокойно оглядывается через плечо.
Третья: он складывает папки в багажник старых «Жигулей».
— Эти снимки сделала твоя бабушка, — объяснила Ангелина. — Тридцать пять лет назад. Она следила за ним.
— Откуда она знала?
— Твой отец рассказал ей перед смертью. Успел сказать, что Виктор Терентьев следил за ним, узнав о семейных архивах. Он попросил бабушку собрать доказательства. Она так и сделала.
Ангелина выложила фотографию документа. Это было заявление на регистрацию частного предприятия. Подпись: Терентьев В.Б. Это произошло через три месяца после смерти отца Марины.
— Он украл архивы и сразу открыл свое дело – фирму «Терентьев-Строй». Сначала это была крошечная контора из двух человек. Через год у него уже была целая бригада. Через три они построили первый жилой комплекс.
Марина смотрела следующие документы: разрешения по строительству, чертежи зданий. Под всеми бумагами стояла подпись главного архитектора: Терентьева В.Б.
— Он предоставлял украденные проекты как свои, — говорила Ангелина тихо, но каждое слово било, как молот. — Все эти дома, все комплексы – это разработка твоих предков Волынских.
Она достала два файла и раскрыла их рядом.
— Смотри. Вот оригинальный проект особняка Волынского 1910 года. Видишь планировку? Необычное расположение комнат. Эркеры под определенным углом. Уникальная система вентиляции.
Марина внимательно смотрела.
— А вот жилой комплекс «Терентьев-Парк». Первый проект Виктора. — Ангелина открыла второй файл с современными чертёжами. — Посмотри внимательно.
Марина увидела планировку один в один. Те же эркеры, тот же угол и та же система вентиляции. Только масштаб был больше.
— Это... — она не могла выговорить. — Это копия.
— Да. Точная копия. Он взял просто старый проект, увеличил масштаб, добавил этажи и присвоил себе авторство.
Ангелина раскладывала ещё чертежи один за другим старинные и современные. Всё совпадало.
— Пятнадцать жилых комплексов, три торгового центра, пять офисных зданий. Всё построено по украденным проектам Волынских. Где-то он копировал один в один, где-то объединил несколько проектов в одно целое, но основа всегда была одна.
Марина не могла оторвать взгляд от чертежей. Её великий прапрадед создал это. Её прадед, а её отец хранил эти знания. А Виктор Терентьев украл разработки и основал свою империю.
— Но самое главное не здание, — Ангелина отложила чертежи. — Главное – это земля.
Она достала старую потёртую карту Екатеринбурга и ткнула пальцем в центр.
— Волынскому принадлежали семнадцать участков в самом сердце города. После революции всё национализировали. При советской власти на этой территории были разные конторы и склады, но в девяностые началась приватизация.
Марина изменилась в лице. Она помнила те времена смутно, ей было десять-двенадцать лет.
— Если у тебя были бы дореволюционные документы на землю, ты можешь вернуть эту собственность. — Ангелина обвела вручную отмеченные участки. — Семнадцать участков в центре. Знаешь, сколько они сейчас стоят?
Марина покачала голову.
— Два миллиарда рублей. Минимум.
Цифра не укладывалась в голову. Два миллиарда...
— Виктор украл правоустанавливающие документы, подделал и оформил землю на себя как правопреемник. — Ангелина говорила жёстко. — Он построили на этих участках половину своих объектов. Остальное перепродал. Весь его бизнес стоит сейчас в разы больше.
Марина молчала и пыталась осмыслить масштаб.
— Моя мама знала об этом?
— Да. Она следила за ним годами, собирала доказательства, фотографировала, копировала документы. У неё был план – подать заявление в суд.
— Почему не подала?
Ангелина тяжело переживала.
— Потому что он убил твоего отца. Твоя бабушка поняла это. Если бы она начала открыто преследовать его, то он убил и её, и тебя.
Она встала, налила себе воды из графина и выпила залпом.
— После смерти отца мать окончательно всё поняла. Она решила спрятать все доказательства, уничтожить все следы и притвориться, что ничего не знает. Как говориться,залечь на дно.
— И я...
— И ты выросла, не знаю страшной правды. Это был её способ, чтобы защитить тебя.
Марина вспомнила бабушку. Маленькую, сухонькую, всегда пахнущую валерьянкой. Она жила в крохотной квартирке-хрущёвке на окраине Первоуральска. Перебивалась нищенской пенсией, отказывала себе во всём, чтобы Марина могла учиться и получить высшее образование.
И всё это время старушка хранила секрет, который стоил более двух миллиардов.
— Почему она не продала доказательства? — тихо спросила Марина. — Она же бедствовала...
— Потому что это не было на то время твоей собственностью. — Ангелина серьезно посмотрела на неё. — Она ждала и надеялась, что когда-нибудь появится тот, кто сможет распорядиться этим правильно и восстановить справедливость.
Она положила руку на плечо Марины.
— Этот кто-то теперь ты.
Марина не знала даже, что и ответить. Двенадцать лет она мыла полы на стройках, выносила мусор, терпела унижения. Жила как тень...
А оказывается, она является хозяйкой этой империи.
— Я одного не понимаю, — она подняла глаза на Ангелину. — Виктор знал, кто я. Знал, что я внучка тех самых Волынских. Зачем тогда женить на мне своего сына? Логичнее было бы... — она запнулась. — Убить меня тоже.
Ангелина изменилась в лице, она ждала этот вопрос.
— Он не знал, где документы. Твоя бабушка спрятала их так хорошо, что никто не мог их найти, даже я. Он обыскивал квартиру после смерти твоего отца, соседи видели. Ничего не нашёл.
Она села обратно.
— Потом узнал про тебя. Проследил. Понял, что ты тоже ничего не знаешь. Живёшь бедно, работаешь в захудалом бюро. Но он боялся. Боялся, что рано или поздно ты найдёшь документы или я найду тебя и расскажу тебе правду.
— И он решил контролировать меня?
— Да. Женить на сыне. Держать в семье под присмотром. Уничтожить тебя психологически, чтобы ты даже не думал ни о чём таком, кроме выживания.
Марина почувствовала, как внутри всё сжимается от ярости.
— Двенадцать лет. Он двенадцать лет держал меня как рабыню. Следил. Ждал, не найду ли я что-нибудь.
— Да. И параллельно уничтожил все следы. — Ангелина достала ещё несколько документов. — Я проверяла. Архив, откуда он украл документы Волынских, сгорел через пять лет после кражи. Официальное заключение – воспламенение проводки.
Марина удивлённо посмотрела на неё.
— Но вы же не верите в это?
— Нет. Слишком уж удачное совпадение. Все записи о фонде Волынских уничтожены. Остались только те копии, которые успела сделать твоя бабушка.
Ангелина вернула все документы обратно в сейф.
— Без оригиналов мы ничего не сможем сделать. Эти копии и фотографии – конечно, улика, но недостаточная. Нужны подлинные документы с печатями и подписями. Нужны чертежи с авторскими пометками архитекторов Волынских.
Она посмотрела Марине в глаза.
— Всё это должно было быть в шкатулке, которую тебе оставила бабушка. Я уверена. Иначе зачем она так настойчиво просила тебя беречь её?
Марина вспомнила. «Береги. Когда придёт время, поймёшь».
Теперь она понимала, надо возвращаться за ней в особняк.
— Я поеду сегодня, — сказала она твёрдо. — Прямо сейчас.
— Подожди. — Ангелина остановила её. — Нам нужен план. Виктор очень опасен. Если он что-то заподозрит...
— У меня нет времени на планы. — Марина встала. — Мои дети там. С этим убийцей. Я должна забрать их. И шкатулку тоже...
Она посмотрела на тётю с уверенностью и впервые за двенадцать лет почувствовала себя живой. Настоящей.
— Я не боюсь его больше. Пусть теперь он боится меня.
Продолжение следует...