Океан принял их беззвучно, словно давно ждал. Лодка качалась на длинной, ленивой волне, и каждый скрип досок казался последним признанием дерева, уставшего держаться. Солнце стояло высоко, не оставляя тени, и горизонт был одинаков со всех сторон — чистая линия, без обещаний.
Их было трое.
Анна считала волны — не чтобы не сойти с ума, а чтобы помнить, что время ещё идёт.
Михаил молчал и смотрел на компас, который давно показывал что угодно, кроме правды.
А мальчик Лёша верил, что океан живой и обязательно услышит, если с ним говорить.
— Он большой, — сказал Лёша однажды, опуская ладонь в воду. — Но не злой.
Анна улыбнулась, хотя губы потрескались от соли. Она вспомнила город, шумный и тесный, где океан был лишь словом в учебнике географии. Теперь это слово стало всем.
Ночью пришёл шторм. Не яростный — упорный. Волны били лодку, как сердце, требующее ответа. Михаил привязал верёвку крепче, Анна закрыла мальчика собой, а Лёша шептал что-то в темноту, как молитву без слов. Океан слушал.
Утром штиль был таким же внезапным, как и буря. Вода стала зеркальной, и в этом зеркале они увидели себя — уставших, солёных, но живых. Компас замолчал окончательно, зато птица пролетела низко, почти касаясь крылами воды.
— Земля, — сказал Михаил, не уверенно, но впервые — с надеждой.
К вечеру показалась тень — не остров ещё, но уже не мираж. Анна перестала считать волны. Михаил убрал компас. Лёша улыбался океану, как старому знакомому.
Когда лодка коснулась песка, океан отступил на шаг, будто выполнил своё обещание. Они выбрались на берег и обернулись. Вода была всё такой же бесконечной, но теперь — не пустой.
Иногда, чтобы найти путь, нужно сначала потеряться.
