— Лен, может, не надо столько? — Антон в третий раз оглядывал багажник, забитый пакетами. — Ты как на год собралась, мы же на три дня всего едем.
— Антоша, твоя мама намекала, что я «не умею готовить по-настоящему». Вот пусть попробует мой «ненастоящий» салат оливье и «случайно получившийся» наполеон, — я захлопнула крышку с такой силой, что муж вздрогнул.
— Она не то имела в виду...
— Конечно, не то! Она вообще ничего плохого не имеет в виду. Это я всё придумываю со своей женской логикой, да?
Антон мудро промолчал и завёл машину. Умный мальчик. Три года семейной жизни, даром не прошли.
Родители встретили нас на пороге как героев войны — с объятиями, причитаниями и немедленной ревизией наших пакетов.
— Леночка, доченька, что ж ты так много привезла! — свекровь Тамара Викторовна заглянула в пакет с моим коронным тортом. — Ой, а я тоже наполеон испекла...
Конечно, испекла. Потому что мой точно будет хуже.
— Ничего, мам, два торта — это хорошо, — Антон попытался разрядить обстановку.
— Да-да, конечно! — Тамара Викторовна уже выгружала из моих пакетов красную рыбу, сыры, фрукты. — Ой, а икру зачем? У нас своя есть. И сыр этот... такой дорогой, а вам бы по экономить маленько надо бы.
«На твоего сыночка, который до сих пор занимает у мамочки на бензин?» — подумала я, но вслух сказала медово:
— Тамара Викторовна, это всё с любовью, ешьте на здоровье!
К вечеру 31-го съехались все родственники — человек пятнадцать. Сестра Антона Кристина с мужем Олегом, его брат Максим с женой Светкой, тётя Люда с дядей Вовой, кузины, их мужья, дети... Дом превратился в муравейник.
— Ленуся, а чего это ты весь день не помогаешь? — Кристина, двадцатилетняя сестра Антона, посмотрела на меня с укоризной. — Мама одна всё делает.
Я как раз резала пятый по счету салат.
— Крис, может ты ослепла, но мне кажется, что я как раз нахожусь на кухне.
— Ну да, свои салаты делаешь. А надо маме помогать, — она вальяжно отпила чай. — Ты же всё-таки сноха.По статусу обязана.
«Спокойно, Лена. Ненадо на Новый год, скандалить», — я сжала нож покрепче и продолжила резать оливки.
За час до боя курантов начался обмен подарками. Тамара Викторовна торжественно выдавала коробки, пакеты, конверты.
— Кристиночка, доченька, тебе вот этот набор косметики, ты же у нас красавица! Максимушка, сынок, тебе сертификат в спортзал, ты же следишь за собой. Светочка, милая, тебе вот эти серёжки, под глаза подойдут...
Я улыбалась и ждала. Антону свекровь вручила смарт-часы — дорогие, золотистые, крутые.
— Сынок, это чтоб ты здоровье своё контролировал! Носи, не снимай!
— Мам, спасибо огромное! — Антон расцвёл, начал тут же надевать.
— Леночка, помоги мужу застегнуть, — попросила Тамара Викторовна.
Я послушно подошла, защёлкнула браслет на запястье мужа. Красивые часы. Дорогие. Тысяч тридцать, не меньше.
— Так, ну вот вроде и всё! — Тамара Викторовна захлопнула пустую коробку из-под подарков. — Все довольны?
Я моргнула. Все получили подарки. Даже Олег, муж Кристины, который приехал первый раз. Даже дети, которых я видела вообще впервые в жизни.
Все, кроме меня.
— Мам, а Лене? — подал голос Антон.
— А? — Тамара Викторовна посмотрела на меня так, будто только сейчас заметила. — Ой, Леночка, ну ты же понимаешь... Ты ещё не заслужила такие подарки, так сказать, временная , в семье три года, а все в пустую . Вот родишь Тоше наследника, закрепишься, тогда и подарки будешь получать настоящие!
Тишина была такая, что слышно было, как на кухне капает кран.
Кристина хихикнула. Светка уткнулась в телефон. Антон побледнел.
А я встала.
— Временная, значит? Не заслужила?— я медленно подошла к свекрови.
— Лена, ты же умная девочка, надеюсь что всё поняла, — Тамара Викторовна улыбалась, но в глазах уже появилась настороженность. — Тебе не должно быть обидно, это просто факт. Вот у Светки с Максимом уже двое детей, и она — основательная. А ты...
— Временная, — повторила я и протянула руку к запястью Антона. — Тогда и подарки ваши,временные,они нам не нужны.
И я сняла с мужа свежеподаренные золотые часы.
— Лен, ты чего?! — Антон попыталсяменя остановить.
— Не трогай, — я посмотрела на него так, что он сел обратно. — Временным людям не дарят подарки. Логично, Тамара Викторовна?
Свекровь открыла рот, но я уже пошла в кухню. Вернулась с пакетами.
— Вот эта красная рыба — временная. Икра — временная. Сыры — временные. Коньяк за семь тысяч — очень временный, — я методично складывала всё обратно в сумки.
— Лена, прекрати немедленно! — свекровь вскочила. — Ты что себе позволяешь?!
— Я? — я обернулась. — Это вы себе что позволяете? Унизить меня при всей семье? Сказать, что я «временная»? После того, как я три дня готовила, везла сюда продукты ,на полмесяца вашей пенсии, как здесь весь день резала салаты, пока ваша любимая дочка чай пила?
— Как ты смеешь...
— Смею! — я схватила свой торт. — Наполеон мой, кстати, тоже временный. Ешьте свой.
— Лена, остановись, — Антон встал, но я выставила вперёд ладонь.
— Антон, сядь. Немедленно.
— Но...
— Я сказала — сядь! Три года я терплю намёки твоей мамы. Три года слушаю, что я «не так готовлю», «не так одеваюсь», «не так работаю». Три года жду, когда твоя семья примет меня. И знаешь что? Хватит ...
Я повернулась к свекрови:
— Тамара Викторовна, я действительно временная. Временно была слепой, временно терпела ваше хамство. Но сейчас я поняла, что мне тут не место.
— Ты... ты как разговариваешь со старшими! — у свекрови задрожал голос.
— А вы как разговариваете с человеком, который вас никогда ничем не обидел? — я взяла последний пакет. — Счастливого вам Нового года. Без временных людей.
Я пошла к выходу. За спиной раздался голос Антона:
— Лен, постой...
— Нет . Догонишь — поговорим. Не догонишь — значит, я действительно была временной. Для всех.
Надела куртку, схватила сумки. Тяжело, зараза. Килограммов двадцать точно.
— Лена ! — это Максим, брат Антона. — Погоди, я помогу донести.
Я обернулась. Он встал, подошёл, молча взял самые тяжёлые пакеты.
— Максим! — свекровь побелела. — Ты что делаешь?
— Справедливость восстанавливаю, мам, — он посмотрел на неё твёрдо. — Лена права. Ты перегнула.
Тамара Викторовна схватилась за сердце, но Максим уже вышел за мной на улицу.
Мы загрузили всё в мою машину молча. Я села за руль, завела мотор. Максим постучал в стекло, я опустила.
— Извини за маму, — сказал он. — Она... она просто боится, что сыновья уйдут из-под контроля. Но это не оправдание.
— Знаешь, Макс, я не за подарок обиделась, — призналась я. — За отношение. Я что, правда такая плохая?
— Нет. Ты — огонь. Антон просто дурак, что не поставил маму на место раньше.
В этот момент из дома выбежал Антон. Без куртки, в одной футболке.
— Лена, подожди! — он добежал до машины, распахнул дверь. — Прости. Прости меня, дурака. Ты права. Во всём права.
— Антон...
— Нет, дай сказать! — он опустился на корточки рядом с машиной. — Я слабак. Я боюсь маму, боюсь скандалов, боюсь выбирать. Но сейчас... Лен, когда ты пошла к выходу, я понял, что теряю тебя. И знаешь что? Терять тебя страшнее, чем обидеть маму.
Я молчала.
— Поехали домой, — сказал он. — В нашу квартиру. Встретим Новый год вдвоём. А с мамой я сам разберусь.
— Антон, ты уверен? — я посмотрела ему в глаза.
— Более чем, — он полез в машину. — Я не хочу временную жену. Я хочу постоянную. Навсегда.
Мы уехали. Под Новый год я получила лучший подарок — мужа, который наконец-то повзрослел.
А часы? Золотые часы так и остались у меня в сумке. Мы их продали в январе. На вырученные деньги, добавив немного ещё ,мы с Антоном купили путёвку на Мальдивы. Только вдвоём.
Тамара Викторовна потом звонила, плакала, извинялась. Но на Мальдивы мы поехали без неё.
Временные люди имеют право на постоянное счастье.