— Еще, еще! — закричала Даша, захлопав в ладоши.
Никита отложил гитару, привстал, картинно поклонился и снова сел. Сколько бы он в себе ни сомневался, в глазах светилась радость от того, что его творчество находит отклик у публики — даже если пока это только его семья.
Предыдущая глава 👇
— Эта хорошая, — важно произнес Тëмка. — Спой ее на конкурсе.
— Я же объяснял, что во втором туре поем то, что велят! — ответил Никита, а Даша отвесила младшему брату легкий подзатыльник: — Чем ты слушаешь?
Артем в долгу не остался и дернул сестру за прядь волос. Она взвизгнула, прыгнула на Тëмку. Никита поспешно отполз, спасая гитару.
Майя, со стороны наблюдавшая за этой сумятицей, только диву давалась: совсем дети. И не скажешь, что Дашка еще недавно вешалась на шею взрослому мужику.
— Когда я вижу такое, то кажусь себе жутко старым, — прозвучал над ее ухом бархатистый голос Романа.
Он уселся в соседнее кресло с чашкой в руках. Судя по горьковатому пряному аромату, Лисовский пил кофе да еще со специями, и Майю это удивило. Сама она, хоть и отличалась крепким сном, предпочитала на ночь менее возбуждающие напитки.
— Старший брат — пример во всем, — отозвалась она в ответ на его реплику. — А сейчас ты глава семьи во всех смыслах.
Лицо Романа оставалось непроницаемым. Майя этому умению страшно завидовала: при таких вспышках гнева, которые ей доводилось наблюдать у его отца и него самого, держать лицо должно стоить невообразимых усилий. Но тут же ей в голову пришла мысль, что, пожалуй, такова цена самоконтроля. Иногда крышку с кастрюли все же срывает — так был избит Олег, так появлялись синяки на теле бедной Сони.
Майя украдкой разглядывала молодого человека. Интересно, каков он со своими девушками? Есть ли у него кто-то? Почему он не женат до сих пор, ведь самого Федора отец женил очень рано? Или, намучившись с Натальей, старший Лисовский решил, что детям своим такого счастья не хочет? Что ж, это делает ему честь, хоть всех грехов и не искупает.
А все-таки Федор свинья! Если Вика его дочь, то это что ж получается: он одновременно крутил с Соней, совсем еще девочкой, и… с кем-то еще? А было ему тогда… Девятнадцать? Двадцать? Ну и кобель! Майе вдруг представился Павел на месте Федора. Чигвинцев ничем от него не отличался: расчетливая сволочь, мучившая ее физически и морально. Да не будь его, Майя давно уже сделала бы карьеру. И не вышла бы за Максима, и…
— Все в порядке, Майя?
Она повернула голову — Роман смотрел с беспокойством.
— Да.
— У тебя такое лицо…
— Задумалась.
— Похоже, о чем-то неприятном.
“А что приятного, когда вы, мужчины, над нами измываетесь?”
— Я думала о муже, — ответила Майя и поднялась. — Извини, пойду, наверное, спать. Глаза закрываются. Я-то не кофе пила!
Лисовский тоже встал. “Учтивый какой!” — пронеслось у нее в голове.
— Я пил кофе, чтоб не вырубиться — мне еще полночи работать.
— Ты как Максим… Вы оба трудоголики.
Он посмотрел на нее без улыбки, очень серьезно.
— Это суровая необходимость, Майя. Сейчас сложные времена. Спокойной ночи.
Потом повернулся к барахтающимся на диване и крикнул:
— Так, ребятня, время позднее — успокаиваемся!
— Нашел ребятню, — жеманно протянула Даша, поднимаясь на ноги и изящно поправляя волосы.
— Тëмка! Завтра в школу, не забыл? — Роман вытащил брата из-под мутузящего его Никиты, и встряхнул.
Тот сразу заныл, но ничего не попишешь. Первым же делом, поселившись у Дорнов, Роман заявил, что по дороге в офис будет закидывать мальчика на уроки, а по их окончании забирать. Наталья попыталась что-то возразить на тему правил трудового распорядка, которые Роман несомненно нарушит таким образом, но Лисовский напомнил ей, что она не единственный босс в компании и права голоса у нее ровно на сорок процентов — и то по сомнительной доверенности.
Шуганув младшего брата, Роман остановился посреди гостиной, оглядывая беспорядок. Майя поймала себя на том, что не может оторвать глаз от играющих под рубашкой мускулов. Накачанное, совсем как у Максима, тело. Сочетание грубой силы и строгого делового костюма, под которым обычно ожидаешь обнаружить бледное рыхлое тельце офисного клерка, восхищало ее и в муже, но вкупе с присущим Роману магнетизмом зрелище казалось просто завораживающим.
— Осторожно… — прошелестело рядом. — Максим тебе доверяет…
Даша!
Майя посмотрела на нее, вкладывая в этот взгляд всю свою неприязнь и презрение.
— Как и я ему. — Она постаралась, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. Девчонке не удастся ее задеть.
В полумраке гостиной серые Дашины глаза казались темными и мутными, как омут, в глубине которого вот-вот запляшут черти, показывая все, на что способны. Она улыбнулась, и Майя, впервые оказавшись к девушке так близко, заметила, что клыки у нее острые, как у хищного зверя.
— А зря. Максим сейчас где-то посреди снегов в одном купе с красивой одинокой женщиной…
***
…Соня никогда не видела столько белого за окном. Федор терпеть не мог холод и сам ни разу не был на лыжных курортах, а уж о том, чтобы вывезти туда Соню, которая то “беременна — сиди дома”, то “у тебя дети — сиди дома”, то “врач запретил — сиди дома”, и речи не было.
Небо и земля слились, не различить, и пурга метет и метет, воет и воет.
— Как здесь люди живут? — удивляется она, пока Максим разливает по кружкам кипяток и опускает в каждую чайный пакетик.
— Сонечка, сейчас зима. Летом у них все, как у нас, — и солнце, и жара.
Он говорит с ней, будто с маленькой, и от этого смешно. Она же не дурочка, просто эмоциональная. А тут все внове, все вызывает восторг и жадный интерес.
…Им сказочно повезло: благодаря Денису Важенину Максим взял билеты на самый прямой — и быстрый! — поезд до нужного города, и весь путь должен был составить меньше двух дней. Соня все удивлялась, как полковнику удалось так подгадать, но когда у Максима при посадке не проверили паспорт, а в билете оказалось имя какого-то непонятного мужика, она прекратила задавать вопросы и решила, что чудеса, обещанные Дорном, уже начались.
…Стук и мерное покачивание, в купе тепло, горячий подстаканник обжигает руки.
— Выходит, ты как будто исчез, Макс. И можешь не возвращаться.
Он улыбается себе под нос.
— Думаешь, меня не объявят в розыск?
— А кто знает, куда ты уехал? Только твои родители. Не выдадут же они.
— Очень легко установить, что у отца есть брат. Да и нет в беготне никакого смысла, Соня. Наоборот, надо возвращаться и искать того, кто убил Федю.
— Но ты же сейчас сбежал.
В его глазах легкая обида.
— Я выиграл время для тебя.
— Макс, Макс…
Не верит… Зачем поехала тогда? Чтобы его увезти.
— А как же сны? Снег, человек… Что ты мне тут рассказывала?
— Я думаю, может, это Федя был.
Оба замолкают, глядят на проносящееся мимо бурлящее молоко.
Они почти не говорили о Лисовском. Он лишь догадывается, что у Сони внутри — она же всегда молчит. Молчит и улыбается. Смотрит на него своими дивными прозрачными глазами.
— Дело не в том, верю я или нет. Хочу ли вылечиться — этого ты не спросил.
— Разве тебе не для кого жить? Я все пытаюсь понять, почему, ну почему вы, такие любимые, такие нужные, стремитесь исчезнуть?!
Стучат колеса. Соня закрывает глаза. Борис так и просил: пусть спит как можно больше, иначе ей не продержаться. Сон беспокойный, рваный. Даже страшно порой — вдруг ухудшение? А ведь после поезда еще добираться до дома Ильи, и если в городе такая же снежная буря, то они заблудятся.
Так он и сидит над Соней всю ночь. Тревожно прислушивается, держит за руку, нащупывая пульс-ниточку. В самый темный час она вдруг просыпается, шепчет что-то; он наклоняется ближе и слышит:
— Как ты думаешь, где они оба сейчас…?
Неважно. Тебе туда еще рано.
***
Раз Максима нет, то Майя не обязана выполнять введенные им дурацкие правила. А чтобы у Кирилла не возникло искушения проявить удаль и броситься преследовать хозяйку, она улизнет из дома настолько рано, насколько получится. Только бы не ночью. Майя же не самоубийца, петлять по пересеченной местности, рискуя поскользнуться в темноте и сломать себе что-нибудь.
Увы, светлело в это время года поздно, и большую часть пути пришлось проделать в потемках, но, к счастью, обошлось без падений и травм.
Майя пробиралась среди скал очень медленно и ступила на ровную дорогу, когда над городком уже занималась заря. В эту минуту Роман с Тёмкой, скорее всего, отъезжают от дома, Лидия и Даша с Никитой спускаются к завтраку, а Лада робко стучит в дверь спальни самой Майи, желая узнать, спустится ли она или нести поднос наверх.
Ей стало смешно при мысли о том, как задергается Кирилл, узнав, что вверенная ему особа сбежала, оставив надзирателя с носом. Она представила его растерянное лицо и на миг испытала что-то вроде жалости, которая тут же уступила место любопытству и жгучему желанию раскрыть тайну Ларисы, Юрки, бабы Нюры и деда Семена.
Майя зашагала к бабушкиному дому.
***
Впервые за долгое время Алексей провел ночь в квартире Вики. Вторая пара ключей осталась у него с митинга. В тот вечер он, проснувшись, долго ждал ее, ждал и на другой день, а потом звонил Майе и Максиму Евгеньевичу и даже ходил по городку и спрашивал о Вике всех, кто соглашался его выслушать. Поняв, что никто ничего не знает, Ярцев побежал в полицию, написал заявление…
Сначала он оставался в квартире, но шли дни, известий о Вике не поступало, а там и вовсе оказалось, что дело об исчезновении девушки передали в округ. Алексей вернулся в город.
Ездить в офис стало удобнее, однако тревога не отпускала его, терзая даже во сне. Поверить в то, что Вики нет в живых, он отказывался. Алексей так скучал по ней, так живо представлял себе моменты, когда они были вместе, что порой ему мерещился аромат ее духов, а в постели он чувствовал всей кожей тепло, словно она лежала рядом.
Накануне Ярцев весь вечер не находил себе места. Его буквально вынесло из офиса, но и дома беспокойство не отпускало. Промучившись почти до ночи, он наконец понял, что внутренний голос гонит его на побережье. Плохо понимая, что и зачем делает, Алексей прыгнул в машину и помчался в городок, в Викину квартиру.
Он провел там всю ночь. Сон не шел, тревога не стихала. То и дело он подходил к окну, пялился в темноту, напрягая глаза, и возвращался на диван, где пытался уснуть, накрывшись пледом. Несколько раз ему чудилось, будто в замке ворочается ключ, и он подскакивал и несся к входной двери, но тщетно — всякий раз за ней оказывалась пустота. Под утро задремать ему все-таки удалось, и он увидел во сне Вику. Она стояла к нему спиной, распущенные волосы укрывали ей плечи наподобие мягкой черной шали. Кажется, он окликнул ее, но Вика встрепенулась и, не оглядываясь, стремглав бросилась прочь.
Рассвет Алексей проспал и теперь стоял посреди комнаты, размышляя о нагоняе, который наверняка получит от Натальи Дмитриевны. Но больше всего печалило его, конечно, то, что он зря приехал. То ли внутренний голос ошибся, то ли Ярцев неверно истолковал сигналы.
Он уже застегивал пальто, когда в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, Алексей в изумлении отступил назад.
***
В дом Майя заходить не стала. Опершись локтями на старую деревянную изгородь, она в задумчивости оглядела улицу. В большинстве своем хозяева домов проснулись. У кого водились птицы, те занимались ими, и окрестности оглашало кудахтанье. Кто-то рубил дрова, откуда-то доносились визг и гуденье электроинструментов. Внимание Майи привлек один дом, окна в котором не светились, как в других, и со двора не доносилось никаких звуков. Там жил тот самый дед Семен, и сейчас он либо еще спал, либо отсутствовал.
Затарахтел мотор подъезжающей машины. Майя лениво повернула голову… и махом присела: ей доводилось видеть легковушку Ларисы, и именно она сейчас глушила мотор возле Семенова двора.
Спрятавшись за одной из толстых опор изгороди, Майя наблюдала за хозяйкой цветочного салона. Вот она прошла через калитку, добралась до крыльца и постучала в дверь. Ей отперли, и она вошла. Какое-то время все было тихо, и Майя уже разочарованно вздохнула, приготовившись выбраться из укрытия, как вдруг показалась Лариса в сопровождении Семена. Пожилой мужчина ковылял, опираясь на палку, но отлично поспевал за спутницей. Майя испугалась, что сейчас они сядут в машину, и поминай как звали. Однако парочка прошла мимо автомобиля. Сердце у Майи забилось быстрее: Лариса и Семен направлялись туда, где, если верить Кириллу, исчезла в прошлый раз одна Лара с пакетами.
Благословляя не до конца рассеявшийся сумрак, Майя бросилась за ними, пригибаясь и прячась за придорожными столбами. Идти пришлось недалеко: ровно до дома, в котором когда-то жила, если Майя не ошибалась, бабка Юрия Власьева, свекровь Анны Васильевны. Ее саму девушка почти забыла, а вот свои вылазки в этот домишко, стоявший на самом краю поселка, вспомнила сразу же. Стоило обогнуть двор слева и чуть спуститься, как открывался великолепный вид на небольшую бухту, которую Майя часто рисовала, пока не попала в интернат.
Но старуха давно умерла, дом достался бабе Нюре, и Ларисе с Семеном нечего там делать! И тем не менее они, деловито осматриваясь, вошли внутрь и довольно долго не показывались назад. Майя поджидала их слишком далеко и не могла расслышать никаких разговоров, зато ей показалось, что внутри глухо бряцает цепь. Собаку там что ли держат… От сидения в кустах затекли ноги и спина, к тому же остатки листвы на почти голых ветках были сырыми, и Майя начала бояться, что простудится. Уже готовая встать и тоже пойти в дом, она увидела, как Лариса и дед Семен вышли на улицу, отчаянно о чем-то споря. Как Майя ни напрягала слух, но из-за поднявшегося ветра голоса не долетали до нее. Все, что удалось разобрать, это настойчивое Ларисино: “Кто решится, кто?!” Но о чем она говорила, понять было невозможно.
И все же хотелось узнать правду. Кого-то там держат, кому-то еду носят! Майя напряженно следила, как дед Семен, подволакивая ногу, продолжает что-то внушать рвущейся вперед Ларисе. Как же медленно они шли! Майя едва могла усидеть на месте, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не метнуться к дому в ту же секунду, как мужчина и женщина скроются за поворотом. Она нашла в себе силы и выждала. Потом встала на ноги, чувствуя, как кровь вновь начинает свободно циркулировать по венам, от чего ступни закололо. Неприятное чувство! Майя поморщилась. Снова обернулась туда, где исчезли Лара с Семеном. Никого. Пожалуй, можно.
Вертя головой во все стороны, Майя двинулась к заброшенному дому. Замка ни на калитке, ни на двери не было, и это удивило. Вспомнился металлический лязг. А что, если внутри действительно сторожевая собака, и сейчас она как примется гавкать — вся округа соберется!
Она осторожно приоткрыла дверь. В нос ударил запах. Не собачий, нет. Смесь пота и мочи, и еще… спирта? Не алкоголя, а как будто чистого спирта… Конечно же! Такой запах витал в медицинском кабинете, когда приезжали брать кровь на анализ. Медсестра поливала ватку и прикладывала… Майя не успела додумать, потому что вновь забренчал металл, что-то зашуршало, и раздались шаги.
Вернее, не так: шаг и стук, шаг и стук, шаг и… Сердце заколотилось, Майя почувствовала, как глаза вылезают из орбит, а рот сам собой открывается для вопля, но из горла вырвался лишь сип.
Наверное, так и бывает при встрече с призраком.
***
Невыносимая стужа. Пальцы давно онемели и не гнутся, обветренных лиц они уже не чувствуют. Даже говорить тяжело — губы не слушаются.
Он понимает, что они сбились с пути
— Не лучший день! — объяснил им продавец в лавке на вокзале. — Объявили штормовое, температура аномально низкая, а еще ветер! Вам бы переждать.
Нет у них на это времени.
Он берет Соню за руку и снова ведет за собой. Она подчиняется, но идти невозможно: снега нанесло чуть ли не по колено. Им не выехать из центра города, не добраться до нужного дома.
Она смотрит на него и ждет, а он не знает, куда идти.
Больница. Илья врач, но где? Сколько в этом городе медицинских центров, поликлиник? Он не знает, он ничего не успел узнать, а позвонить не получается — руки не удерживают телефон. На улицах почти никого: люди пережидают пургу в теплых домах. Они одни, они тут замерзнут.
Соня что-то кричит ему и смеется.
— Я припомню тебе это, Дорн!
Если выберемся и не превратимся в снеговиков, дорогая.
Они идут, идут и идут. Наверное, так шли первооткрыватели Арктики, но они-то с Соней всего лишь ищут больницу. Хоть какую-нибудь, где он сможет наконец воспользоваться телефоном и позвонить Илье.
Соня крепче сжимает его руку и останавливается. Он поворачивается к ней и застывает в ужасе — снова кровь. Красные капли уже усеяли весь снег и тянутся за ними дорожкой. Соня и сама как снег — белая и холодная, даже губы покрыты коркой инея.
Нет уж, не сегодня! Он беспомощно озирается и вдруг видит впереди фигуру. Высокая стройная женщина машет рукой, словно зовет их к себе. У нее рыжие волосы, длинные рыжие волосы… Как же она не мерзнет без шапки?
Женщина поворачивается, и он понимает — надо за ней. Она ведет их в пелену ледяного вихря, и сквозь нее проступает здание — огромное, со множеством окон.
Он хватает Соню, тащит ее из последних сил. Неважно, что это — там тепло!
Еще немного, еще шаг, еще шажочек… Какая же Соня тяжелая…
А потом буря стихает, он падает на колени и видит перед собой лицо.
И узнает его.
Саша.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇