“Привози свою подругу. Стас поможет. Быстрее”.
Три фразы, одна короче другой, но ликованию Максима не было границ. Он даже не думал, что означает это “поможет”. Спасет ли Соню чародей или только попытается — главное, что им позволено приехать.
Убедить бы саму Соню.
Предыдущая глава 👇
— Я прошу тебя, просто поверь! — Максим уговаривал ее, сидя перед диваном, на который она в смятении забралась, вжимаясь в спинку и отодвигаясь подальше.
Дорн, всегда такой сдержанный, верящий исключительно в то, что он видит и в понятные ему правила, допускает существование чудес?!
— Куда она поедет, Максим Евгеньевич? Вы что, простите, умом тронулись?
Лидия от возмущения уже не думала, что говорит, но Максим не обращал на нее внимания. Он видел только Соню и умолял ее согласиться. Бросить все и поехать с ним не просто в глушь, а черти в какую даль, на север, поездом!
— Это твой единственный шанс! Да хочешь ты жить, в конце концов или нет?!
Он так закричал, что Соня вздрогнула и закрыла уши руками. На вопль Максима прибежала Дина, а откуда-то сверху раздался заспанный голос Даши — ее комната была ближе всех к лестнице, и громкий спор, конечно, разбудил ее первую:
— Чего шумите, рань такая!
— Сонечка, ради меня, прошу, — Максим сменил принуждение на уговоры, принялся чуть ли не руки ей целовать. — Ну ей-богу, тебя проще уговорить в больницу лечь, а ты ведь этого не любишь!
— Макс… — Соня глядела на него, поражаясь тому, что видит. — Да что ты говоришь такое… Какие колдуны, какие целители? Ты просишь меня детей одних оставить — ради чего?
— Детей! Соня, из них присмотр только Тёмке нужен — Лидия справится. Справитесь же?
— То есть вы меня еще и не возьмете?! — возмущенно спросила та, выкатив на Дорна глаза.
Спустилась по лестнице Майя.
— Что происходит?
Лидия повернулась к ней, тыча пальцем в Максима.
— Пожалуйста, поговорите с мужем, Майя Аркадьевна, я к нему подхода не имею!
Но Майя не успела ничего сказать: Дорн встал, схватил Соню за руку и стащил ее с дивана, а потом буквально поволок за собой наверх, приговаривая:
— Сейчас все тебе расскажу!
Майя проводила их недоуменным взглядом, потом повернулась к Лидии.
— В чем дело?
Женщина, сопя от негодования, воскликнула:
— Всегда считала Максима Евгеньевича разумным человеком! Но то, что он предлагает…
— Да можете ли вы нормально и четко объяснить?!
Майя не ожидала от себя подобных тона и резкости. Не ожидала, видимо, и Лидия, испуганно заморгав. Где-то в углу пискнула Лада, не вовремя пробегавшая с тряпкой.
— Максим Евгеньевич, — неуверенно произнесла Лидия, — хочет, чтобы Софьюшка с ним поехала к какому-то целителю. Далеко.
Майя поднялась на второй этаж. У лестницы, присев на корточки, затаилась Даша, но Майя лишь равнодушно поглядела на нее. Девчонка вдруг совершенно перестала ее волновать. Вернее, тревоги, связанные с ревностью, утихли на фоне куда более серьезной неприятности: Максим собирается далеко и надолго вместе с Соней. К целителю. С ума он сошел, что ли?
Дверь комнаты Сони была заперта, оттуда доносился монотонный голос ее мужа, но Майя не смогла разобрать слова. Чертовщина какая-то. Из своей спальни, позевывая, вышел Тёмка.
— Доброе утро, — сказал он, увидев девушку.
Она хмуро поглядела на него и кивнула. Кому доброе, а кому странное и сулящее очередные непредвиденные испытания.
***
Денис Важенин поднял покрасневшие воспаленные глаза, посмотрел в окно и тут же зажмурился. Даже этот тусклый свет, с трудом пробивающийся сквозь зимний сумрак, казался ярким человеку, проведшему ночь в рабочем кабинете.
Полковник потряс головой, расправил плечи, потер затекшую спину. Он с трудом поднялся, вышел из-за стола и сделал несколько приседаний, разгоняя кровь. С возрастом такие эксперименты переносятся все тяжелее, да и сон на твердой стопке дел вместо перьевой подушки для шеи даром не пройдет, только ощутит это Денис чуть позже.
Он посмотрел на часы. Восьмой… К девяти от его людей ждут отчет, к обеду документы попадут к следователю, к вечеру будет одобрено в лучшем случае ходатайство о задержании, а то и ордер выдадут.
И впервые в жизни Денис чувствовал, что должен нарушить служебную инструкцию. Причем сделать это с человеком, которого сам готов был засадить в тюрьму.
Он проверил, есть в электрическом чайнике вода, и нажал на рычажок, тут же засветившийся синим. Под шипение закипающей воды Важенин созерцал открывающийся за окном вид. Город, бесконечные дома, покрытые белесой дымкой, в которой теряют горы, а за ними — море. Важенин усмехнулся. Жить у моря и почти не бывать на нем. А он еще брата уговаривает сюда перебраться, соблазняет климатом и пляжами… Какие пляжи, когда вся реальность оперативника убойного отдела здесь ограничена трупами, найденными в лучшем случае в живописных ущельях…
С громким щелчком отключился чайник. Денис достал из шкафчика кружку, размером больше напоминавшую бульонницу, и щедро сыпанул в нее растворимый кофе любимой марки, чье название переводится с японского как “путь воина”.
Сколько полковник Важенин себя помнил, путь самурая и путь полицейского, настоящего полицейского, виделись ему слитыми воедино. И выбирая профессию, он мнил себя солдатом долга и чести. Представлял, как пойдет вперед, отважно защищая справедливость. А что вышло? Кем стал?
Восемь ровно. Его отдел в полном составе прибыл на рабочие места. Сейчас он передаст им материалы, отдаст приказ, и машина завертится. К ночи подозреваемого задержат.
Отхлебнув кипяток, он поморщился, впервые не почувствовав аромата, который очень ценил за отсутствие в нем ноток пережженного кофе. Может, это потому что он давно свернул с пути, которым грезил? Заплутал? Не той дорогой пошел?
Глаза привыкли к свету и больше не болели. Теперь Денис видел яснее — и не только унылый ландшафт.
Быстрым шагом он подошел к столу, взял мобильник и, порывшись в списке контактов, набрал номер.
Не отвечали долго. Наконец прозвучало короткое:
— Дорн.
— Это Важенин, — сказал Денис. — Слушай внимательно, Макс. Вертолет Лисовского вывели из строя намеренно, против тебя есть показания. Задержат к вечеру. Я смогу затормозить процесс максимум до завтрашнего утра. Думай.
Он сбросил. Сел за стол, снова поднес к губам кружку. Горячо, но уже не так безвкусно…
***
Постояв с молчащим телефоном в руке, Максим обернулся к Соне, в глазах которой все еще метался страх. Он напугал ее своим рассказом о Станиславе и Евгении.
— Соня…
— Подожди! — Она выставила перед собой ладони, будто защищаясь от его слов. — Я должна осознать…
— Соня, — повторил Максим, опускаясь на колени перед ней. — Некогда осознавать. Поедем. Если мы не исчезнем отсюда самое позднее сегодня ночью, меня арестуют. И раз уж мне все равно нужно бежать, я хочу попытаться спасти тебя.
***
Вопреки своим планам поехать в рекрутинговое агентство и заняться выбором кандидатки в помощницы Ладе, Майя решила вновь спуститься в городок. Но сделать это требовалось незаметно, чтобы никто из интересующих персон не догадался о ее присутствии. После разговора с Ларисой и наблюдения за странным поведением горожан, в девушке крепла уверенность, что их тайна имеет непосредственное отношение к ней самой, иначе люди не замолкали бы в ее присутствии. Может быть, все-таки Вика? Но зачем ей прятаться? Боится, что убьют? Так может, ее и вовсе не похищали, а она так и сидит там, в частном секторе, с самого митинга? Но тогда Майя тем более должна вытрясти из нее правду.
Обидно, что горожане не верят ей, но еще обиднее, что не верит единственная подруга, с которой они всю жизнь словно сестры!
Майе вспомнился вчерашний сон. Девушка с черными крыльями и расплывающимся, будто в мутном зеркале, лицом. Во сне Майя узнала его, а сейчас не могла вспомнить, что же видела.
Строя планы побега из-под надзора Кирилла, она вышагивала взад и вперед у ограды, где среди спутанных веток пряталась калитка, ведущая к скалистой тропе. В мысли вновь и вновь вторгался Максим со своей невообразимой идеей везти Соню к какому-то знахарю.
Понять его вообще-то можно: тысячи людей верят в колдовство и готовы на любые ритуалы, лишь бы излечиться от смертельных болезней, вернуть любимых, получить несметные богатства, когда обычными путями всего этого добиться не могут. Соня умирает, и почему бы не испробовать все средства, если уж стукнуло в голову? Но Лидия сказала, что этот знахарь живет далеко, очень далеко. Туда ехать надо! Выдержит ли ослабевшая женщина этот путь? По Соне нельзя было сказать, что она готова спасать себя любой ценой. На взгляд Майи, Шубина давно уже смирилась с судьбой.
Еле слышный шорох отвлек от раздумий. Майя резко обернулась и вгляделась в сероватую мглу за металлическими прутьями. Откуда донесся шум? Далеко или близко его источник? Непонятно. Тревожно. Майя снова ощутила знакомую дрожь и слабость в ногах, кончик языка онемел, во рту пересохло. Кто или что пугает ее теперь?!
Она напряженно вглядывалась в туман. В нем что-то мельтешило, двигалось, двигалось прямо к калитке, еще немного и…
— Майя Аркадьевна!
Басовитый голос Кирилла раздался над самым ухом, и она с воплем подскочила на месте.
— Вот вы где, никак без меня хотели погулять? — спросил водитель, дружелюбно скалясь, чуть наклонившись над Майей.
Переводя дух, она посмотрела на него, потом оглянулась на калитку. Ничего. Серый туман и голые скалы, покрытые инеем.
— Вам без меня выходить нельзя, — продолжал гудеть Кирилл, учтиво пропуская хозяйку вперед по направлению к дому.
Майя шла, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, до того сковавшее шею и руки, как сходит на нет дрожь в коленках. Неужели снова, неужели она никогда не избавится от этого иррационального ужаса?
— Слушай, Кирилл, — она повернулась к нему, — мне надо вниз, в городок. Пешком. И лучше бы без тебя. Ты заметный очень, понимаешь?
Кирилл наморщил лоб. Ему было невдомек, к чему ведет Майя, а она сердито топнула ногой.
— Ты можешь хотя бы там внизу за мной не ходить? Проводи по тропе, а потом спрячься. Если что, я позвоню!
— Но если на вас нападут, вы не успеете! — резонно заметил дуболом.
Соображает! Что ж делать-то, не травить же его слабительным, чтобы с горшка встать не мог. И не ночью же куда-то переться…
Майя замерла, уставившись в одну точку. Кровь в жилах мигом превратилась в холодную тягучую жидкость от мысли о том, чтобы оказаться одной в темноте посреди скал.
Что ж, придется отправить Кирилла куда-нибудь с поручением. Правда, он уедет лишь при том условии, что дома останется Максим. Черт, черт, черт! Майя поняла, что у нее только один выход — ее муж должен приказать Кириллу отстать от подопечной, но он никогда этого не сделает.
Не переставая гонять по кругу одни и те же мысли, Майя снова пошла к дому. Сторожевой пес следовал за ней неотступно.
***
Этого звонка Денис никак не ждал.
— В смысле?! — орал он в трубку. — Да как упустили-то?!
Чуть на разбив мобильник о стену, Важенин сел на угол стола и вцепился себе в волосы. Как же он устал от этих баб! А от Лисовских и вовсе скоро на стену полезет.
***
Майя неподвижно стояла, глядя, как Максим укладывает вещи в дорожную сумку.
— А ты не хочешь мне рассказать, куда едешь, и что вообще за сказки о целителе? — спросила она, поняв, что он сейчас так и уйдет, ничего не объяснив.
Дорн окинул оценивающим взглядом содержимое сумки, удовлетворенно кивнул и застегнул молнию.
— А не мало ли вещей? — предприняла Майя новую попытку добиться от мужа ответа.
Он наконец посмотрел на нее и ответил:
— Достаточно. Соня тоже обещала быть благоразумна. Нам не нужен лишний багаж.
В дверь комнаты постучали, вошел Роман Лисовский.
— Держи, Макс. — Он протянул ему конверт. — Симка, банковская карта с кодом. Я закинул на счет, сколько ты просил, но если надо будет еще — сообщи с этого номера.
— Симку на себя брал? — спросил Дорн, но Лисовский помотал головой.
— Нет, конечно, ты что!
— Молодец!
Максим обнял Романа, похлопав его по спине.
— Смотри за ними тут.
Майя округлила глаза и потребовала:
— Господа, я понимаю, что у вас тут средневековье небольшое в головах, но можно хоть что-то объяснить неразумной женщине?!
Роман подавил смешок и удалился, оставив супругов наедине.
Максим подошел к Майе и очень тихо сказал:
— Мне нужно уехать отсюда. Очень срочно. Меня будут искать, поэтому никто не должен знать, где я. Соня со мной. Я отвезу ее туда, где ей помогут.
— Кто поможет? И от кого ты сам бежишь?! — со слезами в голосе воскликнула Майя. — Я твоя жена, но знаю меньше всех!
— Я просто хочу тебя уберечь.
Он ласково обхватил ее за плечи и привлек к себе, но она отвернула лицо, уворачиваясь от поцелуя.
— Ты говорил, что любишь меня, что не хочешь со мной расставаться!
— Говорил, и это чистая правда. Но обстоятельства, Майя…
— Да к черту твои обстоятельства! — она зло сбросила его руки с плеч и отошла. — Нам вечно кто-то мешает. И это всегда кто-то из Лисовских — они твое проклятие, а теперь и мое!
— Они наше спасение сейчас, — возразил Максим, глядя ей в глаза. — Прошу, подчинись. Ради твоего же блага.
Он вернулся к кровати, взял сумку и поднял ее, заметно согнувшись от тяжести.
— Роман поселится здесь. Я не знаю, кому еще доверить тебя и этот дом. Будь терпелива и помоги ему.
— Когда тебя ждать назад?
— Не знаю. Это зависит от многого.
— О целителе ничего не скажешь? Не могу поверить, что ты всерьез считаешь, будто Соню можно вылечить простыми заговорами и травками!
— Я просто очень хочу, чтобы она жила, Майя. И клянусь, что все объяснил бы тебе, если бы не угроза ареста.
— Ареста?! — Майя упала в кресло — ноги отказались держать ее. — Снова?! Но кто сейчас обвиняет тебя и в чем?!
— Считают, что я подстроил гибель Федора, — спокойно ответил Максим, и у нее отвисла челюсть.
— Зачем тебе это… — начала было она, и горло судорожно сжалось.
Как раз у Максима-то полно причин желать Лисовскому смерти: нелепые обвинения в доведении Юлии до самоубийства, в убийстве Зарубиной, а еще скандал из-за стройки на побережье, от которой Дорн отказался еще до крушения…
Майя с опаской взглянула на мужа.
— Но ведь это не ты…?
Дорн покачал головой и с досадой сказал:
— Видишь? Даже тебе в голову на миг закралось подозрение. А ведь ты знаешь меня.
— Я думала, что знаю. Но ты постоянно открываешь мне все новые свои грани, Максим.
Они стояли друг против друга, не делая попытки подойти ближе.
— Мне пора, Майя.
Она посторонилась, давая ему пройти.
В коридоре царила суматоха. Тёмка, Никита и Даша окружили Соню, наперебой что-то выкрикивая. Она обняла каждого, крепче всех Артема. Он был по-настоящему испуган. Так далеко Соня еще не уезжала, а самым страшным было то, что она даже не особенно верила в свое возвращение. Лидия стояла, прижав ладони к щекам в полнейшей панике.
Максим взял Соню за руку и молча повел к лестнице. Внизу ждал Роман с ключами от автомобиля. Однако не успела вся троица направиться к выходу, как зазвонил мобильник Дорна. Майя в этот момент уже была наверху у перил и видела, как муж, ответив на вызов, чуть побледнел и нервно оглянулся на остальных.
— Обождите тут, ко мне пришли… — произнес он помертвевшим голосом и вышел на улицу.
Майю трясло. Как всегда, не понимая, что происходит, но чувствуя опасность, она утратила способность рассуждать здраво, и ее поражало то, какой собранной, напротив, выглядела Соня, которую тащат прочь от детей, в мороз, в непонятное будущее. Может, это иллюзия, маска, и Шубина на самом деле умирает от ужаса?
Однако, спустившись, никакого ужаса в ее взгляде Майя не увидела. Спокойное ожидание и решимость. Это могло означать лишь одно: Соня тоже прекрасно знала, что грозит Максиму, и сделала свой выбор осознанно. Он спасал ее, а она спасала его. Без нее он не уехал бы.
***
— Как поедешь, билет взял?
— Да, кривовато, но это все, что удалось сейчас достать…
Важенин сплюнул. Они с Максимом стояли у потайной калитки, куда полковник пришел, таясь от чужих глаз и особенно от поселковых камер.
— Каким транспортом?
— Поездом.
— Куда?
Увидев взгляд Максима, Денис разозлился.
— Ты думаешь, я тебя предупреждал, чтобы сейчас сдать? Не тупи, я достану тебе лучший билет.
— Нас двое, я еду с Софьей.
— На хрена? — изумился Денис.
— Долго объяснять. Я и так собирался ехать с ней, твое предупреждение просто помогло ускориться.
Максим назвал Денису пункт назначения, и тот присвистнул.
— Несколько дней пути. Она выдержит?
— Должна. У нас выбора нет.
— Это у тебя его нет, — хмыкнул Важенин. — Ладно. В розыск сразу не объявят — я сделаю, что смогу… Ну и, конечно, землю носом рыть буду, чтобы найти истинного виновника.
— Спасибо, что помогаешь, — от души поблагодарил Максим. — Честно, от тебя не ожидал.
— Думал, я совсем дерьмо?
— Ты же так обо мне думаешь. Но… — Максим помолчал и все же решился. — Если тебе важно, я готов поклясться и даже сдамся, если надо, но поверь: я не делал ничего, что могло бы заставить Юлю покончить с собой. Все, что Лисовский хотел мне предъявить, все, что ты видел… Я могу это объяснить.
— Пошел ты, а? — огрызнулся Денис. — Не надо про Юлю, или я тебе пятак начищу прямо здесь. Я чего пришел-то…
Он подошел к Максиму ближе и что-то тихо проговорил. Тот изумленно вскинул на Важенина глаза. Денис молча смотрел на него в упор. Дорн решительно мотнул головой.
— Не было ее здесь. Во всяком случае, я не видел.
— А жена твоя? Не говорила ничего такого?
— Нет.
— Скрыть могла?
— Денис, ты можешь ее спросить, если только обещаешь без грубости.
— Хорошо, спрошу. Потом. Неофициально.
Они еще немного постояли, дыша холодным воздухом. Потом Важенин сказал:
— Езжайте сейчас на вокзал, я постараюсь решить вопрос за час. И не свети свои документы.
— А как… — оторопел Максим, но Денис хитро подмигнул ему и ответил: — Кряк! Рот закрой и двигай быстрее. Мне еще голову ломать над вашими поездами… Какого лешего не самолетом…
С этими словами он отошел от калитки и исчез в тумане среди скал. Максим запер замок и быстро пошел к дому, где Роман и Соня уже подпрыгивали от нетерпения.
— Едем! — скомандовал Максим.
Соня послала воздушный поцелуй провожающим, потом крепко обняла Майю.
— Девочка моя, только не забрасывай свое дело. У тебя дар!
— Не говори так, будто уезжаешь навсегда, — ответила Майя, чувствуя тревогу.
Соня умела напустить драмы, когда это было нужно, но сейчас была вполне серьезна.
— Поехали! — торопил Дорн.
Майя все-таки подошла к нему и обняла, и даже поцеловала. Обиды обидами, но если она не до конца понимает, что происходит, это не означает, что надо прощаться сквозь зубы. Всякое может случиться.
Максим зарылся лицом в ее волосы и крепко прижал к себе. А потом прошептал на ухо:
— Прошу тебя, если появится твоя подруга Вика, не отпускай ее никуда. Ей может грозить опасность.
Майя отпрянула от него.
— Что?! Что ты знаешь?!
— Тихо, тихо, — зашипел он, взяв ее лицо в ладони и глядя прямо в глаза. — На самом деле я ничего не знаю, просто кое о чем догадываюсь.
— Лисовский за ней охотился, но теперь-то где она?
— Он не охотился за ней, — возразил Максим. — Я не знаю, как все это связать воедино, но уверен, он не угрожал ей.
— А что тогда?!
— Он ее защищал.
— Но…
— Я ничего не знаю, Майя. Просто анализирую. Пожалуйста, сделай, как я прошу. И если ее будет искать Денис Важенин, помоги ему.
— Ни за что!
Максим вздохнул.
— Ладно, все.
— Ты позвонишь? — с надеждой спросила она, но по его глазам поняла: нет. Если полиция ищет его, то никаких звонков, которые можно отследить, не будет.
Максим отступил к машине, поднял на прощание руку и залез внутрь. Хлопнула дверь, автомобиль медленно покатил к воротам.
Почувствовав спиной чей-то взгляд, Майя обернулась. На крыльце стояла Даша, насмешливо щуря глаза. Выражение ее лица говорило яснее любых слов: не мой, но и от тебя уехал.
“Ничего, — подумала Майя, — как уехал, так и вернется. Никакая буря не вечна — кончится и эта”.
Она прошла мимо Даши в дом, поднялась наверх. В комнате Сони возилась Лидия, приводя в порядок раскиданные повсюду вещи. Вздыхая, охая и понося на чем свет стоит Максима, женщина не обращала внимания на Майю, которая отошла к окну и рассматривала оттуда портрет Юлии. Наклоняя голову так и эдак, девушка силилась абстрагироваться от тяжелого взгляда темных глаз, следящих за попытками стряхнуть с себя наводимый ими морок. Боже, да как Ярослав-то это выдерживал, если даже от нарисованного в груди давит?!
Потом что-то произошло. Может быть, Майя отвлеклась на какое-то движение Лидии или на шум в коридоре, но в голове прояснилось. Она даже вскрикнула от удивления.
Ну конечно! Как там говорила Варвара? Лисовские! Их порода!
Если ее догадка верна, Вику действительно защищали. Поэтому и следили за ней, и Камаева посадили на такой срок.
Никакая мать Вику в приюте не искала. Ее искал отец. Федор Лисовский.
***
Первой ее состояние замечает Варвара.
— Ты что-то бледная, моя принцесса…
— Совсем не ешь…
— Чем ты так отравилась, что тошнит с утра до ночи…?
Потом подключается Юля.
— Тебе не нужен лифчик побольше? Выплываешь!
Она молчит, боясь сказать самое страшное — о чем давно намекнула ей толковая подружка. Она допрыгалась. Допрыгались они с Федором. Сказка кончилась.
Потом скандал. Папа орет на Федора, заносит руку для удара.
— Ей пятнадцать, идиот безмозглый, пятнадцать!!!
Юля стоит поодаль и странно улыбается, глядя на папу. Федор — перед ним: голова опущена, не пытается защититься.
— Варвара, к врачу с ней! Завтра же! Чтоб и следа не было!
Тут Федор расправляет плечи, они с Юлей переглядываются, и он говорит:
— Не смей.
Папа осекается, смотрит безумными глазами, будто не верит. Ему перечат!
Варвара добавляет дрожащим голосом откуда-то из угла:
— Сроки все вышли, Владимир Львович…
Федор становится между отцом и ней, маленькой, сжавшейся в комок на диване, и повторяет:
— Не смей ее трогать. Она моя, мне решать.
Он протягивает ей руку, и она цепляется за нее, встает на ноги и прячется за спину Федора.
Папа бледнеет — это значит, он страшно зол, — и начинает шипеть, потом выкрикивает разные ругательства, но ей ничего уже не страшно.
Раздается встревоженный крик Варвары: Юля, закрыв глаза, медленно сползает по откосу на пол.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇