Людмила Ивановна стояла у раковины и методично оттирала присохший жир со сковородки. Сковородка была дорогая, с каким-то там титановым напылением, о котором невестка Ира рассказывала с таким придыханием, будто это не кухонная утварь, а деталь от шаттла «Илон Маск». Но, как выяснилось, титановое напыление перед пригоревшими котлетами было бессильно, особенно если котлеты жарила сама Ира, параллельно просматривая ленту в соцсетях.
— Ну что, Люсенька, — пробормотала себе под нос Людмила Ивановна, обращаясь к сковороде, — потерпи. Сейчас мы тебя «Фейри» с содой, и будешь как новенькая. В отличие от моей нервной системы.
Людмила Ивановна, бывший главный технолог хлебокомбината, женщина с крепкими нервами и умением одним взглядом останавливать воровство муки на производстве, в свои пятьдесят восемь лет оказалась в странном положении. Официально это называлось «помощь молодой семье в сложный период». Неофициально — «мама, поживи у нас месяц, пока в твоей двушке меняют трубы и проводку, а заодно проследи, чтобы мы не умерли от голода и грязи».
Сын Олег, добрый малый с вечно виноватыми глазами, работал начальником отдела логистики. Работал много, получал прилично, но деньги в этой квартире имели свойство испаряться, как спирт с открытой раны. Невестка Ирина, дама тридцати двух лет, позиционировала себя как «фрилансер в поиске ниши». Ниш было много, но денег они не приносили. Зато приносили много пыли, коробок с материалами и пафоса.
Сейчас Ира сидела в гостиной и, судя по звукам, «искала вдохновение». Это выражалось в громком просмотре сериала про красивую жизнь турецких архитекторов.
— Людмила Иванна! — донеслось из комнаты. Голос у Иры был поставленный, звонкий, требовательный. — А у нас есть что-нибудь к чаю? Только не бутерброды, я же говорила, у меня углеводное окно закрыто.
Людмила Ивановна вздохнула, вытерла руки о полотенце с зайчиками (подарок Ириной мамы, чистая синтетика, воду не впитывает, только размазывает) и заглянула в холодильник.
В холодильнике грустил одинокий помидор за двести рублей килограмм (Ира ела только розовые, азербайджанские), кусок сыра «с плесенью» (которая там появилась уже естественным путем, а не благородным) и кастрюля супа, сваренного Людмилой Ивановной вчера.
— Сырники есть, Ирочка, — крикнула она в ответ. — Из домашнего творога.
— Ой, ну опять жареное... Ладно, несите. Только сметаны не кладите, она жирная.
Людмила Ивановна хмыкнула. «Несите». Царица Тамарская.
Конфликт назревал давно, как тесто на опаре. Сначала это были мелочи. То Людмила Ивановна не туда поставила «элитный» шампунь (три тысячи за флакон, а волосы всё равно как солома), то слишком громко мешала чай ложечкой в шесть утра. Но главной проблемой были деньги.
Олег платил ипотеку. Это было святое. Двадцать пять тысяч в месяц улетали банку. На остальные жили. Точнее, пытались. Потому что у Иры была концепция: «Женщина должна вдохновлять, а мужчина — обеспечивать». Вдохновение стоило дорого: маникюр, педикюр, какие-то курсы по «раскрытию денежной энергии», новые шторы, потому что старые «не вибрируют».
Продукты покупала в основном Людмила Ивановна. Со своей пенсии. Пенсия у неё была хорошая, северная плюс ветеранская надбавка, но и цены в магазинах не стояли на месте.
— Олежа, — говорила она сыну вечером, когда тот, серый от усталости, жевал котлету. — Ты бы хоть коммуналку сам оплатил в этом месяце. Я вчера в «Пятерочке» пять тысяч оставила. Порошок, мясо, овощи...
— Мам, ну потерпи, — Олег отводил глаза. — У Иришки сейчас запуск проекта, ей вложения нужны. Она курсы визажиста оплатила. Говорит, это золотое дно.
— Золотое дно, сынок, это когда ты работаешь, а не когда ты кисточки за десять тыщ покупаешь, чтобы они в углу пылились, как те спицы для вязания, помнишь? И мольберт. И форма для йоги.
— Мам, не начинай.
И вот наступил день Икс. День рождения Ирины.
Подготовка началась за три дня. Ира составила меню.
— Так, Людмила Иванна, запишите, — вещала она, лежа на диване с патчами под глазами. — Салат с рукколой и креветками. Только креветки берите королевские, не эту мелочь позорную. Жюльен. Утка с яблоками. И торт... Я заказала у кондитера, его просто забрать надо будет. Он стоит шесть тысяч, но это авторская работа!
Людмила Ивановна чуть не поперхнулась чаем.
— Шесть тысяч за торт? Ира, у Олега зимней резины нет, он на лысой ездит!
— Не портите мне праздник своей бытовухой! — Ира картинно закатила глаза. — Это мой день. Один раз в году. Олег не против.
Олег, может, и был против, но его мнение давно утонуло где-то между Ириными «хочу» и его собственным «лишь бы не орала».
Весь день перед праздником Людмила Ивановна провела на кухне. Ноги гудели, спина ныла. Духовка жарила, как доменная печь. Креветки (купленные Людмилой Ивановной, потому что «Олег карту забыл перекинуть») шкворчали. Ира в это время была в салоне красоты — делала укладку и «сложное окрашивание».
Вернулась именинница к вечеру, красивая, пахнущая дорогим лаком для волос и с претензией.
— Фу, почему гарью пахнет? Вы что, утку сожгли?
— Это не гарь, это специи, — спокойно ответила Людмила Ивановна, доставая румяную птицу. — Ты бы, Ирочка, хоть стол помогла накрыть. Гости через час.
— Я не могу, у меня маникюр свежий. И вообще, я в потоке. Мне надо настроиться.
Гости пришли ровно в шесть. Подруги Иры — такие же «искательницы себя», громкие, яркие, с бегающими глазами. И пара друзей Олега, которые жались по углам и с тоской поглядывали на запотевший графинчик.
Застолье шло по классическому сценарию. Сначала восхищались столом («Ой, Ирка, ты сама готовила? Героиня!» — Ира скромно улыбалась и не отрицала). Потом обсуждали мужиков, гороскопы и ретроградный Меркурий. Людмила Ивановна сидела на краю стола, как бедная родственница, и подкладывала салаты.
— А вы, Людмила... как вас по отчеству? — обратилась к ней одна из девиц с накачанными губами. — Вы на пенсии, да? Скучно, наверное?
— Отчего же скучно, — улыбнулась Людмила Ивановна, отрезая кусок той самой утки. — Каждый день квесты. То в ЖЭК сходи, то цены на гречку проанализируй, то вот молодежь обслужи. Весело.
Повисла неловкая пауза. Ира метнула в свекровь взгляд, которым можно было резать стекло.
— Мама шутит, — процедила она. — У нее специфическое чувство юмора. Советское.
Алкоголь развязал языки. Ира, выпив три бокала просекко, разошлась. Она встала произносить тост «за себя любимую».
— Я хочу сказать, что я всего добилась сама! — вещала она, размахивая бокалом. — Этот уют, эта атмосфера... Это всё моя энергия. Я создаю пространство, в котором мой муж может расти. И я не позволю никому тянуть нас вниз! В прошлое! В совок!
Олег сидел красный, как рак. Он понимал, куда клонит жена. Людмила Ивановна тоже понимала. Она аккуратно доела жюльен, вытерла губы салфеткой и посмотрела на невестку с интересом энтомолога, разглядывающего навозного жука.
К одиннадцати вечера гости начали расходиться. Квартира напоминала поле битвы: горы грязной посуды, пятна вина на скатерти, в углу валялась надкусанная «авторская» мастика с торта за шесть тысяч.
Людмила Ивановна, по привычке, начала собирать тарелки.
— Оставь! — вдруг рявкнула Ира.
Свекровь замерла с стопкой тарелок в руках.
Ира стояла посреди комнаты, уперев руки в бока. Макияж немного поплыл, но боевой дух был на пике.
— Не надо ничего трогать. Я хочу, чтобы ты ушла.
Олег, который в этот момент пытался выковырять пробку из очередной бутылки, замер.
— Ир, ты чего? Ночь на дворе.
— Я сказала — ушла! — Ира повернулась к мужу, ее глаза сверкали пьяным блеском. — Она меня душит! Ты не понимаешь? Она ходит тут, вздыхает, смотрит на меня как на грязь! Я в своем доме не могу расслабиться! Сегодня мой день рождения, а я чувствую себя девочкой, которую ругают за двойку!
— Ира, мама нам помогает... — начал было Олег.
— Помогает? Она нас контролирует! Жрет твою энергию! Я так больше не могу. Либо она сейчас уезжает, либо я... я не знаю, я уйду к маме!
Людмила Ивановна аккуратно поставила тарелки на стол. Звона не было. Была тишина, в которой было слышно, как гудит холодильник, купленный, кстати, на деньги, которые Людмила Ивановна дала им на свадьбу.
— Значит, душит? — тихо переспросила она.
— Да! Душит! Этот запах твоих супов, эти твои нравоучения взглядом! — Ира ткнула пальцем в сторону двери. — Гости ушли, праздник кончился. А ты почему еще здесь? Твое такси у подъезда, я уже вызвала. «Эконом», не обессудь.
Олег вскочил.
— Ира, ты с ума сошла? Куда она поедет? У нее в квартире полы вскрыты!
— В гостиницу! К подруге! На вокзал! Мне плевать! Я хочу остаться с мужем наедине!
Людмила Ивановна посмотрела на сына. Олег мялся. Он был «телок». Хороший, добрый, но телок. Ему было стыдно, но скандалить с женой, которая держала его в ежовых рукавицах «женской энергии», он боялся больше.
— Хорошо, — сказала Людмила Ивановна. Голос ее был ровным, как линия горизонта. — Не надо «Эконом». Я сама вызову.
Она пошла в комнату, которую занимала. Сборы заняли десять минут. Она не стала забирать продукты из холодильника, хотя очень хотелось вытащить ту самую утку. Она просто сложила вещи в свою старую, надежную сумку на колесиках.
Вышла в коридор. Ира победоносно сидела на диване, демонстративно листая телефон. Олег стоял у двери, опустив голову.
— Мам, ну ты это... прости. Она перебрала. Завтра поговорим... Я тебе денег на карту скину за такси.
— Не надо, сынок. У меня есть.
Она обулась. Надела плащ. Поправила берет.
— Такси у подъезда, — повторила Ира из комнаты. — Не задерживай водителя, там ожидание платное.
Людмила Ивановна открыла дверь. Обернулась.
— С днем рождения, Ирочка. Желаю тебе... мудрости. Она нынче дорого стоит, дороже торта.
Дверь захлопнулась.
В такси Людмила Ивановна не плакала. Она достала блокнот и калькулятор в телефоне.
— Куда едем? — спросил водитель, мужчина кавказской национальности с добрыми глазами.
— В «Измайлово». В гостиницу. А потом... потом посмотрим.
Она набрала номер прораба, который делал ей ремонт.
— Сергей Петрович? Доброй ночи. Да, это Завьялова. Слушайте, планы меняются. Не надо ставить итальянскую сантехнику. Ставьте обычную, нашу. И плитку попроще. Да. И ускорьтесь, пожалуйста. Я вам премию доплачу за срочность.
Затем она открыла приложение банка.
Там стояли автоплатежи. «Олегу на ипотеку — 15 000». «Олегу на продукты — 10 000». «ЖКХ (квартира Олега) — 5 000».
Людмила Ивановна нажала кнопку «Отменить» на каждом пункте. Палец не дрогнул.
Потом она подумала и перевела эти деньги на свой накопительный счет. Подписала: «На санаторий».
Прошла неделя.
Тишина в эфире была звенящей. Людмила Ивановна жила в недорогом пансионате в Подмосковье (ремонт решили закончить ударными темпами, но жить там пока было нельзя). Она гуляла по сосновому бору, кормила белок и впервые за три года высыпалась.
Звонок раздался во вторник вечером. Олег.
— Мам, привет. Ты как?
— Прекрасно, сынок. Воздух свежий, кормят хорошо. Котлеты, правда, суховаты, хлеба много кладут, но я им в книгу жалоб написала рецептуру по ГОСТу.
— Мам... тут такое дело. — Олег замялся. — Пришли квитанции за квартиру. И ипотека списывается завтра. А у меня на карте... ну, в общем, не хватает. Ира на курсы последние перевела, думала, ты как обычно...
— Как обычно что? — вежливо уточнила Людмила Ивановна.
— Ну... закинешь.
— Олежа, — голос матери стал мягким, но в нем зазвенела сталь, закаленная годами работы с дрожжевым тестом. — У Иры же закрыто углеводное окно. И открыт денежный поток. Пусть она там повизуализирует, может, купюры сами в почтовый ящик нападают.
— Мам, ну хорош издеваться. Жрать нечего. В холодильнике мышь повесилась. Ира вчера пыталась суп сварить, кастрюлю сожгла. Твою любимую, кстати.
— Титановую?
— Ага.
— Жалко. Хорошая была вещь. В отличие от некоторых людей.
— Мам, скинь денег, а? Я с зарплаты отдам.
— Нет, сынок. — Людмила Ивановна остановилась у красивой березы. — Я тут посчитала. Такси то, «Эконом», мне обошлось в пятьсот рублей. А вот мое спокойствие стоит гораздо дороже. Я уехала, как вы и просили. Гости ушли. Теперь вы хозяева.
— Ира плачет. Говорит, ты нас бросила.
— Ира не плачет, Ира истерит, потому что спонсор ушел. Слушай внимательно, Олег. Ремонт у меня закончится через неделю. Я въезжаю к себе. Денег больше не будет. Ни копейки. Хотите жить красиво — работайте оба. Не хотите — продавайте машину, покупайте «Ладу». Продавайте квартиру, покупайте студию в области. Это называется взрослая жизнь.
— Мам...
— И еще. Скажи Ире, что я забрала утку.
— Какую утку? Мы ее съели.
— Фигурально, сынок. Фигурально. Я забрала свою удачу и свою заботу. А вам оставила грязную посуду. Мойте сами.
Людмила Ивановна нажала «отбой». Телефон пискнул — пришло сообщение от банка: «Начислены проценты по вкладу».
Она улыбнулась, спрятала телефон в карман и пошла на ужин. Сегодня в меню обещали рыбу под маринадом. Конечно, не как она готовит, но зато не надо мыть за собой тарелку.
А Ира с Олегом... Ну что ж. Жизнь — она как тесто. Если не промять хорошенько, ничего путного не испечешь. Пусть помнутся. Глядишь, и выйдет толк. А если нет — так хоть сковородки целы останутся.
***
Мы собрали для вас запас историй на все праздники 🎄
Друзья, впереди длинные выходные. Время, когда хочется закутаться в плед, доедать салаты и читать что-то по-настоящему захватывающее.
Чтобы вам не пришлось скучать или ждать выхода новых глав, мы с командой сделали «ход конём». Мы перебрали архивы, планы и черновики, чтобы собрать для вас коллекцию самых крутых, ярких и интригующих историй.
Мы отложили в сторону всё проходное и оставили только концентрат эмоций — специально для ваших каникул.
Что лежит в этой закрытой «новогодней шкатулке»:
✨ Премьеры: Новые главы и рассказы, которые вы прочитаете первыми, пока остальной интернет ждёт.
✨ Эксклюзив: Те самые сцены и повороты сюжета, которые остаются «за кадром» в общей ленте.
✨ Золотая полка: Лучшие истории, отобранные вручную, чтобы вы читали взахлёб все выходные.
Весь этот праздничный багаж мы упаковали в наш закрытый клуб «Первый ряд»
Мы хотим, чтобы эти истории были доступны каждому из вас, поэтому сделали вход чисто символическим. Доступ ко всей коллекции — всего 99 рублей. Это меньше, чем одна бенгальская свеча, а впечатлений хватит на все каникулы.
Заходите, выбирайте историю и наслаждайтесь чтением без пауз:
👉 ССЫЛКА НА ОФОРМЛЕНИЕ - https://dzen.ru/a/ZnBrlBPCWmaqi0xQ
После оплаты у вас откроются ВСЕ истории уровня «Первый ряд»