Елена Викторовна стояла посреди кухни и с тоской смотрела на чек из супермаркета. Чек был длинный, как список грехов среднестатистического чиновника, и такой же удручающий. Семь тысяч восемьсот рублей. И это, заметьте, без излишеств. Ни тебе мраморной говядины, ни сыров с плесенью, от которых пахнет старыми носками Наполеона. Обычная корзина для встречи гостей: курица, картошка, овощи на салат, палка сервелата (который теперь стоит как крыло от самолета), сыр «Российский» (подозрительно бледный, но другого не было) и, конечно, баночка икры.
Икра была стратегическим запасом. Маленькая зеленая баночка, сто сорок грамм соленого золота, купленная по акции за страшные деньги. Елена планировала сделать тарталетки. Ровно двенадцать штук. По две на гостя, плюс мужу и себе. Математика в доме Елены Викторовны, начальника склада логистической фирмы с тридцатилетним стажем, всегда была точной наукой.
— Лен, ну ты скоро там? — голос мужа, Николая, донесся из гостиной, перекрывая бормотание телевизора.
Николай был мужчиной хорошим, добрым, но с одним существенным недостатком, который звали Зоя. Зоя была младшей сестрой Коли. И, как это часто бывает в семьях, где младшеньких перелюбили в детстве, выросла она с твердым убеждением, что мир — это большая бесплатная столовая, а окружающие — обслуживающий персонал.
— Скоро, Коля, скоро, — буркнула Лена, запихивая чек в мусорное ведро, чтобы не расстраиваться лишний раз. — Сестра твоя, между прочим, уже на сорок минут опаздывает. Утка в духовке скоро в уголек превратится, будем грызть, как бобры плотину.
Зоя должна была приехать «с недельным визитом». Жила она в соседнем областном центре, работала «в сфере красоты» (что на деле означало попытки продавать китайскую косметику через соцсети) и регулярно жаловалась на тяжелую женскую долю. Доля и правда была тяжелой: два развода, взрослый сын-оболтус и кредитная карта, которая всегда была в минусе.
Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда Лена доставала противень.
— Я открою! — радостно возопил Николай, срываясь с дивана. Он любил сестру какой-то слепой, щенячьей любовью, прощая ей то, за что других давно бы выставил за порог.
Лена вытерла руки о полотенце, вздохнула, поправила прическу перед зеркалом в прихожей и натянула дежурную улыбку. Ту самую, с которой обычно общалась с налоговой инспекцией.
В дверях стояла Зоя. Выглядела она, надо признать, эффектно. В свои сорок восемь она отчаянно молодилась: яркий макияж, наращенные ресницы, которыми можно было создавать сквозняк, и шуба из «эко-меха», который при ближайшем рассмотрении напоминал плюшевого медведя, постиранного в кипятке.
— Коленька! Братик! — Зоя повисла на шее у Николая, обдавая прихожую запахом приторно-сладких духов. — Боже, как я устала, если бы вы знали! Маршрутка — это ад, просто филиал преисподней! Водитель хам, кондиционер не работает, какая-то бабка всю дорогу пихала меня сумкой с рассадой...
Лена стояла чуть поодаль, ожидая своей порции приветствий. И, что важнее, сканируя руки гостьи.
Руки были заняты. В правой — дамская сумочка размером с чемодан, в левой — смартфон. И всё.
Ни тортика. Ни коробки конфет. Ни даже завалящей шоколадки к чаю. Ни-че-го.
— Здравствуй, Зоя, — сухо сказала Лена. — С приездом.
— Ой, Ленка, привет! — Зоя отлипла от брата и махнула рукой, сверкнув свежим маникюром (который, прикинула Лена, стоил как половина той утки в духовке). — Ты не представляешь, какой стресс! Я так торопилась, так бежала, что даже в магазин не заскочила. Думаю, ну у Лены-то всегда полна горница, чего я буду тащить?
«Действительно, — подумала Лена, чувствуя, как внутри закипает тот самый сарказм, который помогал ей выживать на работе. — Зачем тащить? У Лены же печатный станок в кладовке стоит, она и на стол накроет, и постелет, и еще с собой завернет».
— Проходи, мой руки, — сказала она вслух. — Ужин готов.
За столом Зоя вела себя как ресторанный критик, случайно забрешний в придорожное кафе. Она ковыряла вилкой салат с таким видом, будто искала там фамильные драгоценности.
— Майонез, конечно, вредно, — вещала она, отправляя в рот очередной кусок. — Я сейчас на интервальном голодании. Но у вас так вкусно пахнет... Ладно, сегодня читмил устрою. Коль, а чего у вас телевизор такой маленький? Вроде оба работаете, могли бы и плазму нормальную взять. У Светки, подруги моей, во всю стену висит.
— Нам хватает, — мирно жевал Николай. — Мы его редко смотрим.
— Зря. Надо соответствовать уровню, — поучала Зоя, наливая себе сок. — Ой, а это что, не свежевыжатый? Пакетированный? Лен, ну ты даешь. Там же один сахар. Сплошной диабет в коробке.
Лена молча резала утку. Она знала: главное — продержаться первый вечер. Потом будет проще. Она привыкнет к раздражителю, как привыкают к шуму ремонта у соседей.
— Кстати, — Зоя вдруг оживилась. — Я тут подумала... У меня день рождения через месяц. Я хочу в Турцию слетать. Там сейчас скидки горящие. Коль, ты не мог бы мне одолжить тысяч пятьдесят? Я с зарплаты отдам. Честно-честно!
Лена замерла с ножом в руке. «С зарплаты» у Зои означало «никогда». Последний раз она занимала десять тысяч на ремонт зуба два года назад. Зуб, видимо, был золотой, потому что долг так и не вернулся.
— Зой, ну у нас сейчас с деньгами не очень... — начал было Коля, бросив испуганный взгляд на жену. — Мы ипотеку за дачу закрываем, плюс Лене зубы надо лечить...
— Ой, да ладно тебе прибедняться! — перебила Зоя, закатив глаза. — Работаете оба, детей вырастили, живете для себя. Что вам, родной сестре помочь жалко? Я же не прошу подарить, я в долг!
— Мы подумаем, — отрезала Лена тоном, не терпящим возражений. — Ешь утку, остынет.
Вечер прошел в напряжении. Зоя рассказывала о своих бесконечных кавалерах, которые все как один оказывались «козлами», жаловалась на правительство, погоду и цены на бензин (хотя машины у нее не было). Лена убирала посуду, мыла тарелки и думала о том, что гостеприимство — это, конечно, добродетель, но иногда хочется быть грешницей и просто закрыть дверь на засов.
Утро следующего дня началось не с кофе.
Лена проснулась рано, по привычке. Выходной, можно было бы поспать, но внутренний будильник не знал пощады. Она тихонько вышла на кухню, мечтая о чашке крепкого чая в тишине.
На кухне царил хаос. На столе стояла грязная кружка с недопитым кофе, крошки от печенья были рассыпаны по всей скатерти, как звездная пыль. А у открытого холодильника, в одной ночной рубашке, стояла Зоя.
В руках она держала банку. Ту самую. С икрой.
Банка была открыта. В ней торчала столовая ложка.
— Доброе утро, — голос Лены прозвучал неожиданно громко.
Зоя вздрогнула, но ложку изо рта не вынула.
— О, Ленка, проснулась! — прошамкала она с набитым ртом. — А я вот проголодалась, решила червячка заморить. Слушай, а хлеб у вас где? Я искала-искала, не нашла. Пришлось так есть, ложкой.
Лена подошла ближе. Банка была пуста наполовину. Стратегический запас на тарталетки был безжалостно уничтожен.
— Зоя, — медленно произнесла Лена, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Это была икра для тарталеток. На вечер. К нам сегодня Петровы придут.
— Да? — Зоя невинно похлопала ресницами. — Ну извини. Я же не знала, что у тебя всё по расписанию, как в армии. И вообще, чего ты завелась? Подумаешь, икра. В «Пятерочке» по акции копейки стоит. Могла бы и две банки купить, если знала, что гостья в доме.
— Я купила одну. За восемьсот рублей. Не по акции, — чеканила слова Лена.
Зоя фыркнула и наконец поставила банку на стол.
— Ой, ну всё, началось. Жлобство. Лен, ну ты серьезно? Из-за еды скандал устраивать? Я же твоя гостья! Родственница! Твоя сестра пришла с пустыми руками, — тут Зоя осеклась, поняв, что ляпнула лишнее, но тут же перешла в наступление, — и еще, видите ли, виновата, что поесть захотела! Ты бы лучше спросила, как я спала. Диван у вас жесткий, кстати. Спина теперь болит.
Внутри у Елены Викторовны что-то щелкнуло. Как будто лопнула пружина, которая годами удерживала механизм семейной дипломатии. Она вспомнила вчерашний пустой коридор, жалобы на жизнь, просьбу о деньгах, а теперь — эту полупустую банку и наглое лицо с остатками икринки в уголке губ.
— Так, — спокойно сказала Лена. Спокойствие это было страшнее любого крика. На работе подчиненные знали: если Елена Викторовна говорит тихо, значит, сейчас будет разнос, после которого увольняются по собственному желанию. — Ты права, Зоя. Ты гостья. Но гость — это человек, который уважает хозяев. А не тот, кто приходит с пустыми руками, требует денег, критикует мой дом и жрет мои продукты в одно лицо, пока все спят.
— Ты чего несешь? — Зоя отступила на шаг, уперев руки в бока. — Коля! Коля, ты слышишь, что твоя жена говорит?! Она меня куском хлеба попрекает!
В дверях кухни появился заспанный Николай в пижамных штанах.
— Девочки, вы чего шумите? — он растерянно моргал, переводя взгляд с жены на сестру.
— Коля! — взвизгнула Зоя, пуская слезу (талант актрисы пропадал в ней зря). — Она меня оскорбляет! Я просто поела, а она мне счет выставляет! Говорит, что я нахлебница! Я, твоя родная сестра!
Николай беспомощно посмотрел на Лену.
— Ленусь, ну правда... Ну съела и съела. Купим еще. Чего ругаться-то?
И тут Лена поняла: если она сейчас промолчит, если спустит это на тормозах, то эта «икра» растянется на всю оставшуюся жизнь. Турция за их счет, ремонты, долги, вечное нытье и потребительство.
— Нет, Коля, не купим, — твердо сказала Лена. — Денег на икру больше нет. Мы же копим на ипотеку, забыл? И пятьдесят тысяч на Турцию у нас тоже нет.
Она повернулась к Зое.
— Значит так, дорогая золовка. Завтрак — каша овсяная на воде. Очень полезно для интервального голодания. Обед — суп куриный, вчерашний. А на ужин, раз уж ты икру съела, будешь помогать готовить. Петровы придут, надо салаты резать.
— Я? Резать? — Зоя аж рот открыла. — Я в гости приехала отдыхать, а не батрачить! У меня маникюр!
— А у меня совесть чиста, — парировала Лена. — Не хочешь помогать — не надо. Но тогда, Зоенька, извини. Гостиница у нас платная. Проживание, питание, клининг. Я посчитала: с тебя за сутки — три тысячи рублей. Плюс стоимость съеденной икры.
— Ты с ума сошла? — прошипела Зоя. — Коля, скажи ей!
Но Коля молчал. Он смотрел на пустую банку, на усталое лицо жены, на наглую ухмылку сестры, которая вдруг сползла, обнажив обычную хабалистость. Видимо, что-то и в нем сдвинулось. Может, вспомнил, как сам ходил в старых ботинках две зимы, чтобы сестре на подарок отправить, а в ответ даже «спасибо» не получил.
— Лен права, Зой, — тихо сказал Николай. — Мы не миллионеры. И хамства в своем доме я терпеть не буду.
На кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник.
— Ах вот как? — Зоя выпрямилась, запахнула халат. — Значит, жена тебе дороже родной крови? Подкаблучник! Тряпка! Ноги моей здесь больше не будет!
Она развернулась и, громко топая пятками, ушла в комнату собирать вещи.
Через двадцать минут входная дверь хлопнула так, что с полки упала щетка для одежды.
Лена опустилась на стул и закрыла лицо руками. Адреналин отступал, навалилась усталость.
— Ушла? — спросил Коля, заходя на кухню.
— Ушла, — кивнула Лена.
— Ну и... скатертью дорога, — неожиданно твердо сказал муж. Он подошел к столу, взял ложку, зачерпнул остатки икры со дна банки и отправил в рот. — М-да. Вкусно, но мало.
Лена посмотрела на него и вдруг рассмеялась. Нервно, с облегчением.
— Слушай, Коль, — сказала она, вытирая выступившие слезы. — А давай Петровым скажем, что икра была санкционная и ее изъяли на таможне прямо в прихожей?
— Давай, — улыбнулся Николай, обнимая жену за плечи. — Или просто пожарим картошки с салом. Петровы — люди простые, они поймут. Главное, что мы одни. И тихо.
Лена посмотрела на пустую банку. Восемьсот рублей улетели в трубу, но, кажется, это была самая выгодная инвестиция в спокойствие за последние годы.
— Коль, поставь чайник, — попросила она. — И достань ту сервелатную нарезку. Гулять так гулять.
Она знала: через неделю Зоя снова позвонит. Будет ныть, жаловаться, может, даже извинится (в своей манере: «Ну вы тоже были неправы»). Но граница была проведена. И эта граница пахла дорогой икрой и чувством собственного достоинства. А это, как ни крути, стоило любых денег...
***
Мы собрали для вас запас историй на все праздники 🎄
Друзья, впереди длинные выходные. Время, когда хочется закутаться в плед, доедать салаты и читать что-то по-настоящему захватывающее.
Чтобы вам не пришлось скучать или ждать выхода новых глав, мы с командой сделали «ход конём». Мы перебрали архивы, планы и черновики, чтобы собрать для вас коллекцию самых крутых, ярких и интригующих историй.
Мы отложили в сторону всё проходное и оставили только концентрат эмоций — специально для ваших каникул.
Что лежит в этой закрытой «новогодней шкатулке»:
✨ Премьеры: Новые главы и рассказы, которые вы прочитаете первыми, пока остальной интернет ждёт.
✨ Эксклюзив: Те самые сцены и повороты сюжета, которые остаются «за кадром» в общей ленте.
✨ Золотая полка: Лучшие истории, отобранные вручную, чтобы вы читали взахлёб все выходные.
Весь этот праздничный багаж мы упаковали в наш закрытый клуб «Первый ряд»
Мы хотим, чтобы эти истории были доступны каждому из вас, поэтому сделали вход чисто символическим. Доступ ко всей коллекции — всего 99 рублей. Это меньше, чем одна бенгальская свеча, а впечатлений хватит на все каникулы.
Заходите, выбирайте историю и наслаждайтесь чтением без пауз:
👉 ССЫЛКА НА ОФОРМЛЕНИЕ - https://dzen.ru/a/ZnBrlBPCWmaqi0xQ
После оплаты у вас откроются ВСЕ истории уровня «Первый ряд»