Марина Сергеевна любила тишину. Не ту гробовую, от которой звенит в ушах и хочется проверить пульс, а уютную, домашнюю тишину. Это когда холодильник мерно урчит, как сытый кот, за окном шуршат шины редких машин, а в квартире пахнет лимоном, свежевыстиранным бельем и немного — ванилью от булочек.
В свои пятьдесят четыре Марина работала заведующей архивом в городской библиотеке. Работа пыльная, но спокойная. Бумаги, в отличие от людей, не истерили, не требовали повышения зарплаты и не занимали очередь в туалет в семь утра. Марина ценила порядок. В ее мире у каждой вещи было свое место: чашки ручками вправо, полотенца по цветам, а муж Павел — на диване с газетой или планшетом.
Павел был мужчиной хорошим, но с одним существенным недостатком, который звали Людмила. Это была его старшая сестра, женщина корпулентная, громогласная и обладающая уникальной способностью заполнять собой всё доступное пространство, включая молекулярный уровень кислорода.
— Мариш, тут такое дело, — начал Павел вечером двадцать восьмого декабря. Он виновато комкал край скатерти. — Люда звонила. Говорит, хотят на Новый год заскочить. По-семейному.
Марина замерла с половником в руке. Борщ в кастрюле булькнул тревожно, словно предчувствуя беду.
— «Заскочить» — это как? — уточнила она. — На часок с тортиком? Или с ночевкой?
— Ну… они билеты взяли, — уклончиво ответил муж, глядя в тарелку. — Сама понимаешь, билеты сейчас дорогие, они на поезде. Приедут двадцать девятого. У них там, кажется, трубы меняют… или ремонт в подъезде… В общем, решили обстановку сменить.
Марина медленно опустила половник. «Обстановку сменить» в переводе с Людмилиного означало: «Мы приедем жрать ваши продукты, спать на вашем белье и учить вас жизни, потому что у нас дома скучно и за коммуналку платить надо».
— Паша, — ледяным тоном сказала Марина. — У меня был план. Двадцать девятого — холодец. Тридцатого — уборка и маска для лица. Тридцать первого — мы вдвоем, шампанское, икра и «Ирония судьбы» в фоновом режиме. А не табор цыган с выходом.
— Ну Мариш, это же сестра! — взмолился Павел. — С ней Толик и Витенька. Куда я их дену? На вокзале ночевать оставлю?
«Витенька» был двадцатисемилетним лбом с неоконченным высшим, перманентным поиском себя и любовью к танкам — не тем, что в армии, а тем, что в мониторе.
— Ладно, — выдохнула Марина, понимая, что битва проиграна еще до начала. — Но предупреждаю: если Толик опять будет курить в форточку на кухне, я его выселю на балкон. Вместе с лыжами.
Они приехали рано утром двадцать девятого. Звонок в дверь прозвучал как набат.
Людмила ввалилась в прихожую в шубе из искусственного чебурашки, пахнущая поездом, жареной курицей и дешевыми духами «Шахерезада». Следом, сопя, втиснулся Толик с двумя огромными чемоданами, а замыкал шествие Витенька, уткнувшийся в смартфон и не поднимающий глаз.
— Ой, Мариночка! — взвизгнула золовка, едва не сбив хозяйку с ног объятиями. — Как же вы тут живете-то в своей духоте городской! А мы вот, гостинцев привезли!
Она сунула Марине в руки пакет, в котором сиротливо болталась банка соленых огурцов (мутных, с плавающим сверху укропом, похожим на утопленника) и пачка вафель по акции.
— Раздевайтесь, — без энтузиазма сказала Марина, глядя на грязные следы от ботинок на свежевымытом кафеле. — Тапочки вот. Витя, разувайся, у нас не Америка, в кроссовках по коврам не ходят.
— Да ладно тебе, теть Марин, че ты начинаешь, — буркнул Витенька, лениво стягивая обувь. — Вай-фай пароль какой?
— «Совесть имейте» латиницей, — буркнула Марина про себя, но вслух продиктовала цифры.
Началось то, что Марина называла «оккупацией».
Гости заняли гостиную. Диван, который Марина берегла и накрывала пледом, был тут же разложен. На него плюхнулся Толик, включил телевизор на полную громкость (потому что «слух уже не тот») и потребовал чаю. Витенька занял единственное кресло, воткнул зарядку в розетку (выдернув торшер) и погрузился в виртуальный мир.
Людмила пошла «помогать» на кухню.
— Ой, Марин, а че у тебя холодильник такой пустой? — спросила она, бесцеремонно открывая дверцу. — Мы с дороги, кушать хоцца, как говорится!
Холодильник был не пустой. Он был стратегически укомплектован к Новому году. Там лежала палка дорогой сырокопченой колбасы (1200 рублей за кг, Марина урвала по акции, но все равно сердце кровило), банка икры, семга слабой соли и кусок буженины, который Марина запекала вчера три часа.
— Люда, это на стол, — предупредила Марина, нарезая сыр «Российский» и обычную вареную колбасу.
— Да ладно тебе жадничать! — махнула рукой золовка. — Мы же свои! Отрежь мужикам нормальной колбаски, че ты им «бумагу» эту суешь. Толик с дороги, ему мясо нужно!
Марина сцепила зубы так, что хрустнули челюсти. Взяла нож и отрезала несколько ломтиков деликатесной колбасы. Тонких, как пергамент в ее архиве.
— Вот, угощайтесь.
Через десять минут тарелка была пуста. Толик, рыгнув, заявил:
— Хороша колбаска, но маловато. А пивко есть?
— Нет, — отрезала Марина. — Мы не пьем до праздника.
— Эх, скучно вы живете, интеллигенция, — вздохнул Толик. — Паш, сгоняй в магазин, а? Я денег потом отдам. С получки.
Павел, понурив голову, посмотрел на жену. Марина молча ушла в ванную, чтобы не совершить уголовное преступление с использованием кухонного инвентаря.
Дни до Нового года слились в один кошмарный день сурка.
Марина просыпалась, шла на кухню, где уже сидел Толик в трусах и пил чай из её любимой коллекционной кружки, стряхивая крошки на пол. Потом просыпалась Люда и начинала давать советы.
— Марин, ты зачем морковь в салат кубиками режешь? Надо тереть! Так сочнее! И майонеза побольше, побольше, че ты его жалеешь, он же копейки стоит!
— Вот сама и три, — огрызнулась Марина, когда на третий день нервы сдали.
— Ой, какие мы нежные, — фыркнула Люда. — Я ж помочь хочу! У тебя лицо серое, работаешь много. Кстати, крем у тебя в ванной стоит, в синей баночке… Я пятки им помазала, так хорошо смягчает! Просто чудо!
Марина выронила нож.
— В синей баночке? С золотой крышкой?
— Ну да. А че?
— Это ночной восстанавливающий лифтинг-крем. Пять тысяч рублей банка.
— Да ты че?! — искренне удивилась Люда. — Пять тыщ за мазюкалку? Ну ты, Маринка, даешь. Лучше бы мяса купила нормального, а то мужики голодные ходят. А пяткам и правда помогло, советую!
Марина вышла на балкон и глубоко задышала морозным воздухом. Пять тысяч. На пятки Толика? Или Люды? Какая разница. Она представила, как сбрасывает гостей с балкона прямо в сугроб. Стало немного легче.
Тридцать первого декабря Марина чувствовала себя не хозяйкой праздника, а загнанной лошадью на свадьбе. Она готовила, мыла, убирала. Витенька ныл, что интернет «лагает». Толик смотрел «Иронию судьбы» и комментировал каждую фразу, перебивая телевизор.
— Какая гадость эта ваша заливная рыба! — орал он. — Во, точно! Марин, а ты рыбу-то сделала?
— Сделала, — буркнула Марина.
— Смотри, чтоб не как в кино! Гы-гы!
За стол сели в десять вечера. Гости к этому моменту уже «размялись» коньяком, который Павел купил на свои заначенные деньги.
— Ну, за уходящий! — провозгласил Толик, накладывая себе гору оливье.
Марина смотрела на стол. Икра исчезла за пять минут. Семга растворилась в желудке Витеньки, который даже не отрывался от телефона. Буженина была уничтожена Людмилой под причитания: «Ой, жирновато, конечно, холестерин у меня, но вкусно, зараза».
— А чего вы нам подарки не дарите? — вдруг спросила Люда, вытирая жирные губы салфеткой (тканевой, которую потом не отстирать).
Марина поперхнулась мандарином.
— Мы думали, лучший подарок — это гостеприимство, — ядовито заметила она.
— Не, ну это понятно, — протянула Люда. — Но Витеньке мы обещали, что дядя Паша ему на новую видеокарту подкинет. Он же у нас талантливый, киберспортсменом будет. Там призовые миллионные!
Витенька оживился:
— Да, дядь Паш. Там всего-то тыщ тридцать не хватает.
Павел покраснел и закашлялся.
— Ну… у нас сейчас с деньгами не очень… Кредит за машину платим…
— Ой, да ладно тебе прибедняться! — махнула рукой Люда. — Вы же работаете, детей вырастили, куда вам деньги тратить? В гроб с собой не заберете! А племяннику помочь — святое дело. Родная кровь!
Марина встала из-за стола.
— Я пойду горячее проверю.
На кухне она прислонилась лбом к холодному стеклу. «Родная кровь». Эта «кровь» сосала из них деньги и энергию годами. То на ремонт, то на лечение мнимых болезней, то на свадьбу Витеньки (которая расстроилась через месяц), теперь вот видеокарта.
Первого января Марина надеялась на чудо: гости уедут. Но чуда не случилось. Они спали до двух дня, потом встали с головной болью и потребовали рассола.
Второго января они доели всё, что осталось с праздничного стола.
Третьего января Марина вернулась из магазина с пакетом самых простых продуктов: макароны, курица, хлеб.
— А че, колбаски нет? — разочарованно протянул Толик, заглядывая в пакет. — И сыра не взяла?
— Деньги кончились, — спокойно сказала Марина. — Всё ушло на новогодний стол. Теперь, дорогие гости, переходим на диетическое питание. Макароны по-флотски и чай. Без сахара.
— Как это без сахара? — возмутилась Люда. — Я не могу чай пустой пить, у меня давление упадет!
— В сахарнице есть немного. Экономьте.
— Паш, ну ты слышишь, что она говорит? — Люда повернулась к брату. — Мы к вам в гости приехали, за тысячи километров, а нас куском хлеба попрекают!
Павел сидел, вжав голову в плечи. Ему было стыдно. Стыдно перед женой, стыдно перед сестрой, но больше всего — перед самим собой за свою мягкотелость.
Наступило четвертое января. Чаша терпения Марины наполнилась до краев, когда она, придя с работы (ей пришлось выйти в архив на полдня), обнаружила в своей квартире посторонних людей.
В прихожей стояли незнакомые сапоги. Из гостиной доносился хохот и звон бокалов.
Марина вошла в комнату. За столом сидели Людмила, Толик, Витенька и какая-то парочка неопределенного возраста. На столе стояла открытая банка маринованных грибов (последняя!), бутылка водки и… тарелка с остатками той самой дорогой буженины, которую Марина спрятала в глубине холодильника «на завтрак».
— О, хозяйка явилась! — радостно провозгласил Толик, уже изрядно пьяный. — Марин, познакомься, это Серега с Ленкой! Наши земляки, тоже в Питер перебрались, представляешь? Встретились случайно в магазине! Я говорю — айда к нам, посидим!
Серега с Ленкой, жуя маринин хлеб, приветливо помахали руками.
В голове у Марины что-то щелкнуло. Тихо так, но отчетливо. Как будто перегорел предохранитель, отвечающий за вежливость, терпение и родственные связи.
Она не стала кричать. Она не стала плакать. Она просто прошла к телевизору и выдернула шнур из розетки. Экран погас. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь чавканьем Сереги.
— Всем встать, — тихо сказала Марина.
— Мариш, ты чего? — испуганно пискнула Люда. — Люди же сидят, неудобно…
— Встать! — рявкнула Марина так, что Серега поперхнулся грибом. — Я сказала — вон отсюда!
— Ты че, больная? — набычился Толик. — Мы же отдыхаем! Это и Пашин дом тоже! Паш, скажи ей!
Павел, который сидел в углу с виноватым видом, вдруг поднял голову. Он посмотрел на жену — бледную, с трясущимися руками, но решительную как никогда. Посмотрел на сестру, которая за неделю превратила его уютный дом в вокзальный буфет. Посмотрел на свои грязные тапочки, в которых ходил Серега.
— Марина права, — сказал он тихо. — Уходите.
— Чего?! — взвизгнула Люда. — Паша, ты родную сестру выгоняешь? Из-за бабы своей бешеной? Да мы… Да я матери расскажу!
— Рассказывай кому хочешь, — Марина подошла к двери и распахнула её настежь. — У вас пять минут на сборы. Время пошло. Серега с Ленкой — на выход прямо сейчас. Обуваетесь в подъезде.
— Да вы… Да мы… — Ленка попыталась что-то сказать, но, встретившись взглядом с Мариной, поперхнулась и начала поспешно натягивать пуховик.
Через пять минут в квартире стоял гвалт. Людмила швыряла вещи в чемодан, проклиная «зажравшихся москвичей» (хотя дело было в Петербурге, но для Люды это было одно и то же). Толик матерился, ища второй носок. Витенька молча сгреб свои гаджеты, злобно зыркая на дядю.
— Ноги моей здесь больше не будет! — орала Люда уже в дверях. — Жлобы! Куркули! Родной племянник без видеокарты остался, тьфу на вас!
— И вам не хворать, — сказала Марина.
— А напоследок я скажу, — Марина оперлась о косяк двери, глядя на красное лицо золовки. — Я звала вас на ужин, а не пожить на все каникулы. Совесть имейте. Ключи на тумбочку положите.
Дверь захлопнулась. Лязгнул замок.
Марина прижалась спиной к двери и сползла на пол. Тишина. Божественная, звенящая тишина.
Павел подошел к ней, сел рядом на грязный, затоптанный пол.
— Прости меня, Марин.
— Прощаю, — выдохнула она, закрыв глаза. — Но с тебя химчистка дивана и новая банка крема.
— Две банки, — твердо сказал Павел. — И замок сменим. На всякий случай.
Марина открыла один глаз и посмотрела на мужа. Впервые за неделю она улыбнулась.
— И пельмени. Магазинные. Я больше готовить не буду. Неделю.
— Две недели, — согласился Павел.
Они сидели на полу в прихожей, среди разбросанных чужих тапочек и запаха дешевых духов, и это был лучший момент всех новогодних праздников. Где-то далеко, за дверью, гудел лифт, увозящий проблемы, наглость и «простоту» на первый этаж, подальше от их маленькой, отвоеванной крепости.
Марина встала, отряхнула халат и решительно направилась на кухню.
— Паша, доставай пылесос. Война окончена, начинаем восстановительные работы. И открой окно. Пусть этот дух выветрится.
За окном падал снег, мягкий и чистый, укрывая следы непрошеных гостей. Впереди было еще целых четыре дня тишины. И Марина собиралась насладиться каждой секундой.
***
Мы собрали для вас запас историй на все праздники 🎄
Друзья, впереди длинные выходные. Время, когда хочется закутаться в плед, доедать салаты и читать что-то по-настоящему захватывающее.
Чтобы вам не пришлось скучать или ждать выхода новых глав, мы с командой сделали «ход конём». Мы перебрали архивы, планы и черновики, чтобы собрать для вас коллекцию самых крутых, ярких и интригующих историй.
Мы отложили в сторону всё проходное и оставили только концентрат эмоций — специально для ваших каникул.
Что лежит в этой закрытой «новогодней шкатулке»:
✨ Премьеры: Новые главы и рассказы, которые вы прочитаете первыми, пока остальной интернет ждёт.
✨ Эксклюзив: Те самые сцены и повороты сюжета, которые остаются «за кадром» в общей ленте.
✨ Золотая полка: Лучшие истории, отобранные вручную, чтобы вы читали взахлёб все выходные.
Весь этот праздничный багаж мы упаковали в наш закрытый клуб «Первый ряд»
Мы хотим, чтобы эти истории были доступны каждому из вас, поэтому сделали вход чисто символическим. Доступ ко всей коллекции — всего 99 рублей. Это меньше, чем одна бенгальская свеча, а впечатлений хватит на все каникулы.
Заходите, выбирайте историю и наслаждайтесь чтением без пауз:
👉 ССЫЛКА НА ОФОРМЛЕНИЕ - https://dzen.ru/a/ZnBrlBPCWmaqi0xQ
После оплаты у вас откроются ВСЕ истории уровня «Первый ряд»