Глава 3. Сомнения
Утром голова раскалывалась так, будто ночью по ней проехал трамвай. Но одно Марина решила точно: хватит вариться в этом одной.
Набрала Светку.
— Занята?
— Для тебя — никогда. Чего стряслось?
— Приеду. Поговорить надо.
— Ого. Прям серьёзно?
— Угу.
— Ну давай, жду.
Светка жила в Перово — сорок минут на метро с пересадкой. Всю дорогу Марина прокручивала в голове, как это вообще объяснить. «Знаешь, я тут нашла у покойного мужа левый телефон, а там переписка с какой-то тёткой, и похоже, они собирались меня грохнуть. А тётка эта, возможно, моя сестра-близнец».
Бред сумасшедшей. Чистый бред.
А может, она и свихнулась? Недосып, похороны, нервы. Мозги плавятся от стресса. Женщина в сером — померещилась. Переписка — ну мало ли, Игорь мог…
Что он мог?
На «Перово» ветер хлестнул по щекам — сырой, ледяной. Марина натянула шарф до носа и потопала к Светкиному дому.
Пятиэтажка, третий подъезд. Дверь распахнулась раньше, чем она дотянулась до звонка.
— В окно тебя засекла. Залезай, чайник готов.
Светка — мелкая, кругленькая, в каком-то немыслимо цветастом свитере — затащила её в квартиру. В нос ударило корицей и печёным.
— Шарлотку будешь?
— Давай.
— Садись. Выкладывай.
Кухня у Светки — три метра, не развернёшься. Стол завален журналами про сад-огород и пакетиками с семенами. К дачному сезону она готовилась круглый год. Марина взяла чашку, обхватила ладонями. Горячая. Почти обжигает.
— Свет, я, кажется, рехнулась.
— С чего вдруг?
— Нашла кое-что. У Игоря.
Светка приподняла бровь. Ждала.
Марина вытащила из сумки чёрный телефон. Положила на стол между пакетиком «Астры карликовой» и засохшей корочкой хлеба.
— Это чего?
— Второй телефон. В кармане старой куртки валялся.
Светка покрутила его в руках.
— Дешёвка какая-то. На Игоря не похоже.
— В том-то и дело.
— И что внутри?
— Переписка. С бабой. Три месяца.
— Любовница, что ли?
— Не знаю. Может. Только…
Марина открыла телеграм, ткнула в пустой экран.
— Она всё удалила. Я ей написала — кто это, мол, — она сразу в блок.
— Стоп. Ты ей написала?
— Ну да.
Светка присвистнула.
— Ну ты даёшь, Соловьёва. И чего она?
— Ничего. Прочитала — и слилась.
— Хм. — Светка отхлебнула чай, причмокнула. — Ладно. А что там было-то? Пока не снесла?
Марина пересказала. Сообщения про расписание. Размер одежды. «План». «Она ничего не подозревает».
Светка слушала, и лицо у неё постепенно вытягивалось. Пальцы сжали чашку крепче.
— Погоди-ка, — перебила она. — Выходит, они тебя пасли?
— Похоже.
— На хрена?
— Понятия не имею.
— Может, афера какая? Квартира, деньги?
— Может. Только делить-то особо нечего. Квартира на мне записана, Игорь без моей подписи ничего бы не провернул.
— А если тебя убрать и документы подделать?
Светка сказала это так спокойно — как будто про погоду или про шарлотку.
— Свет…
— Чего «Свет»? Сама об этом думала, иначе бы не припёрлась.
Марина промолчала. Светка встала, полезла в холодильник за шарлоткой.
— Ладно. Погнали по порядку. Что имеем?
Шлёпнула на тарелку кусок пирога, двинула к Марине.
— Имеем: Игорь три месяца переписывался с какой-то «А.». Перетирали тебя — привычки, график, размер шмоток. Что-то планировали на ноябрь. Игорь сдох раньше.
— Ага.
— «А.» просекла, что переписку нашли. Сдриснула.
— Да.
— Вопрос: кто она такая?
Марина поковыряла шарлотку. Яблоки, корица. Вкусно пахнет. В горло не лезет.
— У меня есть версия. Только она… бредовая.
— Валяй.
— Алиса.
Светка поперхнулась и закашлялась.
— Чего?!
— «А.» — это Алиса. Сестра моя.
— Ты это серьёзно сейчас?
— Не знаю. Может, у меня крыша едет. Но смотри…
Марина выложила всё. Про «похожа» в переписке. Про то, как Алиса пялилась на Игоря при знакомстве. Про бабу в сером пальто — возле школы и под окнами.
— У Алисы серое пальто. На похоронах видела.
Светка долго молчала. Вертела чашку, смотрела в стол.
— Марин, — сказала наконец. — Это же… ну, ты сама понимаешь, как звучит?
— Понимаю.
— Алиса — сестра твоя. Родная кровь. Зачем ей тебя… ну, чего бы там ни было?
— Не знаю. Наследство?
— Какое на фиг наследство? Мамина квартира тебе досталась. Алиса ж отказная, удочерённая — ей ничего не светило.
— Вот именно. — Марина подняла глаза. — Ей — ничего. А мне — всё. Мамина квартира. Своя.
— И чего, она решила тебя замочить из-за хрущёвки? Это ж…
— Бред. Знаю.
— И как бы она это обставила? Убить и на твоё место сесть? Вы похожи, ну да, но не до такой степени. Документы, работа, знакомые…
— Свет, да я не знаю. Ничего не знаю. Просто чую — что-то не так.
Светка шумно выдохнула.
— Окей. Допустим — чисто гипотетически — ты не съехала с катушек. Алиса с Игорем что-то мутили. Как это проверить?
— Без понятия.
— Надо про неё разузнать. Про настоящую.
— В смысле — настоящую?
— Она объявилась полтора года назад, так? Сама тебя нашла, через какой-то сайт.
— «Найди своих», кажется.
— И ты её проверяла? Ну, что она реально сестра?
Марина замерла.
— Мама её признала. Обнимала, ревела, прощения просила. Говорила — это она, Инночка, которую отдала.
— Мама старенькая была. Больная. Хотела верить.
— Но мы же похожи…
— Похожи — окей. А близнецы ли? ДНК делали?
Тишина.
— Нет, — выдавила Марина. — Не делали.
Светка откинулась на спинку стула.
— Вот и начни с этого.
— Как? Мне ж её биоматериал нужен.
— Волосы, слюна, да что угодно. Когда встретитесь — стырь чашку, салфетку.
— Это как-то…
— Подло? Может. А если она тебя прикончить собиралась — какая на хрен подлость?
Марина потёрла виски. Голова трещала.
— И ещё, — добавила Светка. — Пробей её биографию. Где пашет, где живёт, откуда вылезла. Ты ж толком ничего не знаешь.
— Знаю. Она из Рязани. Работает администратором, контора какая-то. Живёт на съёмной.
— Адрес?
— Не помню. Где-то на севере.
— Контора называется как?
— Не помню.
Светка покачала головой.
— Марин, полтора года знакомы — и ты понятия не имеешь, где она работает?
— Она не рассказывала особо. Говорила — скукота, офис, обсуждать нечего.
— Удобно.
— В смысле?
— Да ни в чём. Просто если хочешь скрыть, кто ты — лучший способ: говорить, что и рассказывать-то нечего.
Марина молчала.
— Узнай, — сказала Светка. — Где работает, где живёт. Проверь. Окажется всё чисто — посмеёмся над твоей паранойей. А если нет…
— Если нет — что?
— Тогда будем башкой думать.
Домой Марина вернулась затемно.
В метро, в толпе, думала. Светка права. Она ни черта не знает об Алисе. За полтора года ни разу не была у неё дома. На работе не видела. С друзьями не знакомилась — да и были ли друзья?
Только созвоны. Кофе в кафешках. Разговоры — о чём? О маме. О Марине. О её, Марининой, жизни.
А про жизнь Алисы — почти ноль.
Ну, рассказывала что-то. Про приёмную семью — хорошую, любящую. Про школу в Рязани. Про переезд в Москву.
Но без деталей. Без имён. Без конкретики.
«Ты параноик, — сказала себе Марина. — Она просто закрытая. Бывают такие люди».
Бывают. Только это ничего не доказывает.
Дома врубила комп. Старый ноутбук грузился целую вечность — пыхтел, гудел, как чайник на последнем издыхании.
Открыла браузер. Вбила: «Алиса Комарова».
Результатов — тьма. Соцсети, новости, какая-то ерунда. Ничего похожего.
Добавила: «Рязань».
Выскочила страничка ВКонтакте. Алиса Комарова, Рязань. На фотке — девчонка, светленькая, улыбается. Не та. Вообще не похожа.
Ещё одна. Алиса Комарова, 28 лет. Тоже мимо.
Листала, листала. Глухо.
Её Алиса в интернете не существовала. Ни страничек, ни упоминаний. Пусто.
Может, под другой фамилией? Была замужем?
Или никакая она не Алиса Комарова.
Марина откинулась на стуле. Уставилась в монитор.
Ладно. Зайдём с другого конца.
Открыла почту. Полезла в старые письма — от мамы, от Игоря, от коллег. Прокрутила вниз, к самому началу.
Вот оно. Июнь прошлого года. Письмо от Алисы, первое. Тема: «Здравствуйте, я ищу свою семью».
Открыла.
«Здравствуйте, Марина Сергеевна!
Меня зовут Алиса. Я нашла вас через сайт „Найди своих». Возможно, мы родственники — по информации, которую я собрала, моя биологическая мать — Соловьёва Людмила Петровна, 1954 года рождения, город Балашиха.
Я родилась в 1984 году и была удочерена в младенчестве. Мои приёмные родители рассказали мне правду, когда мне исполнилось восемнадцать. С тех пор я ищу свою настоящую семью.
Если вы — дочь Людмилы Петровны, значит, мы с вами сёстры. Близнецы.
Очень надеюсь на ответ.
С уважением, Алиса Комарова»
Марина перечитала. И ещё раз.
Письмо как письмо. Вежливое, нормальное.
Но что-то царапало.
«По информации, которую я собрала».
По какой, блин, информации? Откуда? Мама никогда не заикалась про вторую дочь. Ни разу за сорок лет. До того дня, когда Алиса возникла на пороге.
Тогда — раскололась. Рыдала, просила прощения. Да, был второй ребёнок. Да, отдала. Одна, без мужика, без денег — двоих не потянула бы. Выбрала ту, что казалась слабее. Вторую — в детдом.
Всю жизнь молчала. Стыдилась.
А Алиса — нашла. Сама. Без маминой помощи.
Как?
Документы об усыновлении закрыты наглухо. Тайна усыновления — по закону. Чтобы узнать биородителей — нужно решение суда. Или приёмные должны сами рассказать.
Алиса говорила — приёмные рассказали. Помогли искать.
Но тогда они знали имя мамы? Адрес?
Не сходится.
При усыновлении в СССР меняли всё подчистую. Имя, фамилию, дату рождения. Приёмные родители могли понятия не иметь, кто биомать.
А если знали — откуда?
«Надо спросить напрямую, — подумала Марина. — Как ты меня нашла? Конкретно. Пошагово».
Взяла телефон. Открыла контакт «Алиса».
Палец завис над вызовом.
Если спросить — Алиса насторожится. Поймёт, что Марина роет.
А если она и есть «А.» — то уже в курсе. Знает про переписку. Знает, что Марина нашла телефон.
Но молчит. Звонит как ни в чём не бывало. Как дела, держись, что-нибудь нужно?
Чего ждёт?
Или готовит новый план?
Марина положила телефон на стол.
Нет. Не звонить. Не спугнуть.
Сначала — собрать информацию. Тихо, незаметно.
Потом разберёмся.
Она уставилась на экран ноутбука. На письмо от Алисы.
«С уважением, Алиса Комарова».
Кто ты такая на самом деле?
Ночью снилась какая-то муть. Коридоры без конца, двери — толкаешь, а за ними пусто. И голос. Женский. Знакомый до дрожи.
«Похожа».
В четыре утра глаза открылись сами. Лежала, пялилась в потолок.
Тихо. Ни машин, ни голосов. Только ветер скребётся в стекло.
Встала, подошла к окну. Отдёрнула штору.
Двор. Фонари. Лавочка, качели, песочница.
Пусто.
Выдохнула.
«Нормально всё. Ты просто…»
На тумбочке завибрировал телефон.
Дёрнулась, как от удара.
Подошла. Глянула на экран.
Сообщение. Номер незнакомый.
«Не копай».
Два слова.
В груди ухнуло. Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки.
«Не копай».
Она знает. Кто бы это ни был — знает, что Марина роет.
Следит.
Марина стояла у окна, глядя в темноту за стеклом. Пустой двор, жёлтые пятна фонарей.
Где-то там — та, что прислала сообщение.
И она только что дала понять: отступись.
Вот только отступать было уже некуда.
Смотивируй автора на следующую главу...
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу: там главы появляются раньше и чаще. Подписывайтесь...