Глава 4. Встреча
Утром Марина позвонила на работу — голос больной, еле живой. Сказала: плохо себя чувствую, возьму день за свой счёт. Завуч покряхтела, но отпустила. Вдова всё-таки, свежая, имеет право.
На самом деле Марина чувствовала себя паршиво — только не так, как думала завуч. Не температура и не горло. Просто всё нутро свело, и никак не отпускало.
«Не копай».
Сообщение она перечитала раз двадцать. Номер пробила через интернет — пусто, левый какой-то, даже регион не определяется. Симка-однодневка, ясное дело. Купил — выбросил.
Или купила.
Марина сидела на кухне, грела ладони о чашку с остывшим чаем. За окном серело, моросило.
Ладно. Что делать-то?
Вариант первый: забить. Удалить сообщение, засунуть телефон подальше, жить дальше. Игорь умер, «А.» слилась, угроза — если это вообще была угроза — не случилась.
Вариант второй: в полицию. Показать переписку, показать СМС. Пусть разбираются.
Вариант третий: копать. Несмотря на предупреждение. Или как раз поэтому.
Марина глотнула холодный чай. Скривилась.
Полиция не поможет. Переписки нет — только скрины в её телефоне. СМС «не копай» — ну и что? Это не угроза. Это совет. Попробуй докажи.
Забить — не выйдет. Она уже не та, что неделю назад. Та могла бы. Эта — нет.
Остаётся третье.
Взяла телефон. Открыла контакт Алисы. Палец завис. Ткнула вызов.
Гудок. Ещё один.
— Алло?
Голос сонный, хрипловатый.
— Привет. Это я.
— О, привет! Как ты там?
— Да нормально. Слушай, может, встретимся сегодня? Посидим где-нибудь.
Пауза. Секунда, не больше — но Марина засекла.
— Сегодня? Давай. Во сколько?
— В три? В кофейне той, на Таганке?
— «Кофемания»?
— Ага.
— Буду.
— Ну… — Марина замялась. — Хорошо. До встречи.
— До встречи, Мариш.
Гудки.
Марина положила телефон на стол. Пальцы подрагивали.
«Мариш». Так мама звала. И Игорь иногда. Теперь вот — Алиса.
Сестра.
Или кто?
До трёх — четыре часа. Марина потратила их с толком.
Сначала набрала Светку.
— Встречаюсь с ней. Сегодня.
— С Алисой?
— Ну.
— И чего задумала?
— Биоматериал попробую стырить. Чашку там, салфетку.
— Ого, Соловьёва. Шпионка из тебя, конечно, никакая, но респект за попытку.
— Спасибо за веру в меня.
— Всегда пожалуйста. А если она чего заподозрит?
— Буду импровизировать.
— Ты? — Светка фыркнула. — Импровизировать? Ну, удачи тебе. Отзвонись потом.
— Угу.
Потом Марина полезла в интернет. Только теперь искала не «Алису Комарову» — искала про усыновление в СССР.
Нарыла много.
В восемьдесят четвёртом действовал Кодекс о браке и семье РСФСР. Статья 110 — тайна усыновления по закону. Статья 111 — по просьбе усыновителей ребёнку меняют имя, отчество, фамилию. Дату рождения тоже можно, но не больше чем на полгода.
То есть если Алису удочерили младенцем — она могла получить новое имя, новую дату рождения, новых «родителей» в бумагах. И понятия не иметь, кто настоящая мать.
Но Алиса говорила, что приёмные рассказали ей правду в восемнадцать.
Откуда они-то знали?
Марина рылась дальше. Нашла форум усыновлённых — народ делился историями. Кто-то искал биородителей через ДНК-тесты. Кто-то — через архивы, запросы в загсы, больницы. Долго, нудно, чаще всего впустую.
Но некоторые находили быстро. Потому что приёмные родители знали. Потому что усыновление было не совсем… официальным.
В восьмидесятых такое бывало. Врач в роддоме договаривался с бездетной парой. Мать отказывалась — ребёнок «исчезал» из системы. Без документов, без следов. Приёмные получали младенца, биомать — справку о мертворождении.
Или о том, что ребёнок умер в первые дни.
Марина уставилась в экран.
Мама говорила — отдала дочь. Отдала. Не потеряла, не похоронила. Знала, что жива.
Откуда?
Если оформляли официально, через опеку — мама бы не знала, куда делся ребёнок. Тайна работала в обе стороны.
А если неофициально…
Тогда кто-то их свёл. Врач? Посредник? Кто-то, кто знал обеих?
И этот кто-то мог рассказать Алисе — или её приёмным — правду.
Марина потёрла виски. Мысли путались.
Глянула на часы. Половина второго. Пора.
Душ, одежда. Долго торчала перед зеркалом.
Морда осунувшаяся, под глазами синяки. Волосы — мышь мышью, пора бы покраситься. Сорок лет, вдова, училка началки.
А где-то в городе — баба с таким же лицом. Которая, может, хотела занять её место.
«Бред, — сказала себе Марина. — Полный бред».
Но сумку взяла побольше. Чтоб чашка влезла.
«Кофемания» на Таганке — место уютное, но гудящее. Столики впритык, вокруг — голоса, звон посуды. Нормально. Меньше шансов, что услышат.
Марина явилась на пятнадцать минут раньше. Заняла столик у окна, взяла капучино. Грела руки о чашку, пялилась на дверь.
Алиса вошла ровно в три. Серое пальто, волосы в хвост. Улыбнулась, махнула рукой.
Марина махнула в ответ. Внутри что-то сжалось.
— Привет! — Алиса чмокнула её в щёку. Духи — что-то цветочное, незнакомое. — Давно сидишь?
— Минут десять.
— Извини, пробки. — Села напротив, скинула пальто. Под ним — чёрная водолазка, простая. — Ты как вообще?
— Так себе. Сплю плохо.
— Ну ещё бы. После всего… — Покачала головой. — Держишься, молодец.
— Стараюсь.
Подкатила официантка — молодая, с блокнотом. Алиса заказала латте и чизкейк. Марина — ничего, капучино ещё есть.
— Ты точно нормально? — Алиса смотрела в упор. Глаза карие, как у Марины. Брови — те же. Нос — тот же. Без макияжа и причёски — зеркало.
— Да. Устала просто.
— Понимаю. Если что надо — говори. Я рядом.
— Угу. Спасибо.
Марина покрутила чашку. Собралась с духом.
— Слушай, я тут вещи разбирала и… нашла кое-что.
Алиса дёрнула бровью. Или показалось.
— Чего нашла?
— Мамины документы. Старые, ещё с восьмидесятых.
— А. — Плечи чуть опустились. — Интересно. И что там?
— Да всякое. Справки, свидетельства… — Марина помолчала. — Знаешь, я подумала: ты так и не рассказывала толком, как нас нашла. Маму и меня.
— Рассказывала же. Через сайт, «Найди своих».
— Ну да, но… — Марина подалась ближе. — Откуда ты узнала, что мама — твоя биомать? Данные откуда?
Алиса моргнула.
— Приёмные родители сказали. В восемнадцать лет.
— Они знали мамино имя? Адрес?
— Имя — да. Адрес — нет, это уже я сама искала.
— А имя-то откуда?
Алиса взяла салфетку, стала складывать уголки. Пальцы двигались ровно.
— Там длинная история. Если коротко — мама… Людмила… работала с женщиной, которая меня потом удочерила. Они были знакомы. Так и вышло.
— То есть неофициально?
— В смысле?
— Ну, не через опеку. Напрямую.
Алиса подняла глаза. Взгляд на секунду стал цепким. Потом — опять мягкий.
— Марин, это сорок лет назад было. Тогда много чего делалось по-другому. Людмила не могла нас обеих тянуть. Её знакомая предложила помочь — взять одного ребёнка. Вот и всё.
— И мама знала, куда ты делась?
— Видимо. Хотя потом они не общались.
— Почему?
— Понятия не имею. — Алиса пожала плечами. — Может, стыдно. Может, договорились не пересекаться. Это ж не из детдома ребёнка брали — это личное.
Принесли латте и чизкейк. Алиса кивнула официантке, отломила кусок вилкой.
— А чего ты спрашиваешь? — прожевала. — Нашла что-то конкретное?
— Да нет, — соврала Марина. — Просто думала об этом. О маме, о тебе. Как оно всё…
— Странно сложилось, ага. — Алиса улыбнулась. — Главное — нашлись. Лучше поздно, чем никогда, правда?
— Правда.
Марина смотрела, как та ест. Аккуратно, маленькими кусочками. После каждого глотка кофе промокает губы салфеткой.
Салфетка.
ДНК.
— Слушай, — сказала Марина, — а твои приёмные как? Давно общалась?
— С приёмными? — Алиса нахмурилась. — Давно. Умерли они. Оба.
— Ой. Прости. Я не знала.
— Ничего. Это… лет пять назад. Отец сначала, потом мама. Друг за другом, за полгода.
— Тяжело.
— Да. — Алиса отложила вилку. — Потому и начала искать. Осталась одна, захотелось… найти кого-то. Родного.
Голос чуть дрогнул.
Марина ощутила неловкость. Может, она и правда свихнулась? Сидит тут, допрашивает сестру, планирует стащить салфетку…
А сестра — просто одинокая баба, которая всех потеряла и искала семью.
«Не раскисай. Проверь — потом разберёшься».
— Прости, — тронула Алисину руку. — Не хотела бередить.
— Да всё нормально. — Алиса накрыла её ладонь своей. Тёплая, сухая. — Мы ж сёстры. Можем говорить о чём угодно.
Посидели ещё полчаса. Потрепались ни о чём — погода, работа, как Марина справляется. Алиса сказала, что хочет квартиру поменять — эта маленькая, район так себе.
— А ты где сейчас живёшь? — как бы между делом спросила Марина.
— На «Речном». Однушка, пятый этаж. Ничего особенного.
— Далеко от центра.
— Зато недорого. — Глянула на часы. — Ой, мне бежать. Дела.
— Давай.
Алиса встала, накинула пальто. Полезла в сумку.
— Я заплачу, — сказала Марина. — Иди.
— Точно?
— Да иди уже.
— Ну ладно. — Чмокнула в щёку. — Звони, если что. Береги себя.
— И ты.
Алиса ушла. Марина проводила её взглядом через окно — серое пальто мелькнуло и растворилось в толпе.
Опустила глаза.
Салфетка. Скомканная, с помадой.
Огляделась. Никто не смотрит. Официантка у стойки треплется с коллегой.
Сгребла салфетку, сунула в сумку.
Руки тряслись, дурацкое ощущение — будто банк обнесла.
«Спокойно. Это мусор. Ничего такого».
Расплатилась. Вышла.
На улице моросило. Марина подняла воротник, пошла к метро.
В сумке лежала мятая салфетка. Слюна. ДНК.
Теперь — лабораторию найти.
Дома первым делом убрала салфетку в пластиковый пакет. Потом загуглила «ДНК-тест родство Москва».
Лабораторий — куча. Цены — от пяти тысяч. Сроки — от трёх дней до двух недель.
Выбрала ту, что ближе. Записалась на завтра.
Потом сидела на диване, обняв подушку.
Разговор с Алисой крутился в голове. Ничего подозрительного. Всё логично.
Приёмные знали биомать — были знакомы. Неофициальное усыновление — так делали в восьмидесятых. Алиса нашла через сайт — нормально.
Так чего ж не отпускает?
«Похожа», — всплыло из переписки. — «Фото скинь».
Игорь скинул фотку Марины. «А.» ответила: «Похожа».
На кого похожа?
На Алису?
Они близнецы. Одно лицо.
Если «А.» — Алиса, фраза бессмысленна. Зачем ей фотка сестры-близнеца? Она и так знает, как та выглядит.
Разве что…
Пальцы похолодели.
Разве что Алиса раньше не знала, что они близнецы.
Узнала — из фотографии.
Увидела Марину. Поняла: одинаковые.
И тогда придумала план.
Марина вскочила, прошлась по комнате.
Допустим — Алиса не сестра. Не близнец. Просто очень похожая баба. Которая как-то узнала про Марину. Увидела фото. Поняла: как две капли.
И решила этим воспользоваться.
Нашла Игоря. Закрутила. Сочинила легенду — удочерение, поиск семьи. Явилась к маме — а та, старая, больная, хотела верить. Приняла за потерянную дочь.
А Марина поверила маме.
Без проверки. Без теста. Просто — поверила.
«Ты же на меня похожа, — сказала она тогда Алисе. — Как такое может быть, если мы не сёстры?»
А та улыбнулась: «Чудеса случаются».
Чудеса. Ага.
Марина плюхнулась обратно на диван.
Если Алиса — самозванка…
Тогда мама умерла, думая, что нашла дочь.
Тогда Игорь был соучастником. Или лохом.
Тогда «план» — это…
Марина не хотела думать, что это.
Телефон на столе затрезвонил. Дёрнулась, глянула.
Алиса.
Помедлила. Взяла.
— Да?
— Слушай, это я. Сумочку в кафе не оставляла? Маленькую, чёрную?
— Нет вроде. Не видела.
— Странно. Думала, под стол упала. Ладно, дома где-то, наверное.
— Наверное.
— Всё, извини, что дёргаю. Пока.
— Пока.
Гудки.
Марина уставилась на телефон.
Сумочка. Маленькая, чёрная. У Алисы была большая — коричневая, через плечо.
Никакой чёрной маленькой сумочки не было.
Зачем звонила?
Проверить, что Марина дома?
Или просто — забыла сумочку. Бывает же.
«Параноик ты, — сказала себе Марина. — Полный клинический параноик».
Но спать опять не могла.
За окном шуршал дождь. Где-то далеко выла сирена.
А в сумке, в пластиковом пакете, лежала мятая салфетка.
Три дня до результата.
Три дня — и станет ясно.
Сестра или нет.
Смотивируй автора на следующую главу...
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу: там главы появляются раньше и чаще. Подписывайтесь...