Три часа ночи. Марина сидела на кухне, в темноте -только свет уличного фонаря сочился сквозь тюль, желтый, тусклый, как старая лампочка в подъезде. Бессонница преследовала ее с самых похорон, уже третий месяц подряд.
Она смотрела на стул напротив. Тридцать лет Геннадий садился именно туда -пил чай, читал газету, молчал. Иногда хмыкал, если попадалось что-то интересное. Чаще -просто молчал. Теперь стул пустой, и Марина ловила себя на странной, почти стыдной мысли: ей не хватает не мужа. Ей не хватает присутствия. Любого. Хоть кого-то живого в этой квартире, где даже стены, кажется, пропитались тишиной.
На похоронах она не плакала.
Стояла у гроба с сухими глазами, принимала соболезнования, кивала. Дочь Катя рыдала, зять Андрей поддерживал ее под руку. А Марина думала: почему я ничего не чувствую? Что со мной не так? Люди вокруг шептались -держится, молодец, сильная женщина. Они не знали, что внутри у нее не сила, а пустота. Большая, гулкая, как заброшенный дом, где давно никто не живет.
Взгляд упал на календарь. Июнь. Тридцать лет назад тоже был июнь.
...Парк у реки. Жара, запах скошенной травы, блики солнца на воде. Максим держит ее за руку -его ладонь горячая, сильная. Он только что сказал слова, от которых у нее кружится голова.
«Уедем. Завтра. У меня есть деньги, есть план. Ты и я - больше ничего не нужно».
Она помнила его глаза -темные, горящие. Помнила свое сердце, которое колотилось так, что казалось -выпрыгнет из груди. Помнила, как хотела сказать «да». Как это «да» уже было на губах, готовое сорваться.
И голос матери в голове -вчерашний разговор на кухне, среди кастрюль и запаха борща: «Марина, он тебя погубит. Такие, как он, не строят семью. Они горят -и сжигают все вокруг. А Гена -надежный. С ним ты будешь как за каменной стеной».
Каменная стена.
Мать повторяла это как заклинание. И Марина послушалась -как слушалась всегда. Сказала Максиму: «Мне нужно подумать». Видела, как погасли его глаза -медленно, как гаснет свет в окнах, когда выключают рубильник. Через три дня он уехал из города, не попрощавшись. Через неделю она вышла за Геннадия.
Тридцать лет она убеждала себя, что сделала правильный выбор. Почти поверила.
Марина встала, включила свет. Яркий, резкий -ударил по глазам. Она посмотрела на свое отражение в темном окне: женщина пятидесяти двух лет, усталое лицо, седина в волосах, которую она уже не закрашивала -зачем? Куда делась та девочка из парка?
Она не знала, что стало с Максимом. Никогда не искала -боялась. Боялась узнать, что он счастлив без нее. Или что несчастен -и это ее вина. Проще было не знать. Так устроена жизнь: иногда незнание -единственное спасение.
Марина выключила свет и пошла спать. Завтра на работу.
***
Строительная компания «Горизонт». Марина -главный бухгалтер, работала здесь одиннадцать лет. До этого - другие компании, другие цифры, другие папки с документами.
Цифры везде одинаковые. Они не предают, не разочаровывают, не причиняют боли. Сошлись -хорошо, не сошлись - ищи ошибку. Все просто, все понятно. В цифрах есть что-то успокаивающее, почти материнское.
Коллеги осторожничали с ней после похорон. Бухгалтер Света приносила чай, спрашивала, как она. Менеджер Олег выражал соболезнования -третий раз за неделю, видимо, забывал. Марина отвечала дежурными фразами: «Спасибо, держусь, жизнь продолжается».
В курилке она услышала через открытое окно: «Совсем не убивается по мужу. Странно, правда? Тридцать лет вместе -и ни слезинки».
Марина закрыла окно. Пусть говорят.
На общем собрании директор объявил новость: компанию покупает крупный холдинг. Переговоры шли больше года, но теперь сделка закрыта, новое руководство приедет через неделю.
Все боялись сокращений. Марина слушала спокойно. Ее не уволят -бухгалтерия в идеальном порядке, она это знала. В пятьдесят два искать работу не хочется, но если придется -справится. Она всегда справлялась.
***
Пятница. Конференц-зал. Совещание с новым руководством.
Марина пришла за десять минут -привычка. Села в углу, разложила документы. Коллеги подтягивались, рассаживались. Все напряжены.
Дверь открылась. Вошли трое мужчин.
Двое молодых -одинаковые костюмы, одинаковые лица, явно помощники. Третий шел впереди.
Марина подняла глаза -и мир остановился.
Седина на висках. Волчьи глаза -те самые, темные, только теперь в них больше льда, чем огня. Властная осанка человека, привыкшего командовать. Дорогой костюм, дорогие часы, дорогая уверенность в каждом движении.
Она узнала его мгновенно. Несмотря на тридцать лет. Несмотря на седину и морщины. Несмотря ни на что.
Максим.
Сердце подскочило к горлу. Руки похолодели. Она вцепилась в папку с документами, чтобы не выдать волнение.
Он шел к своему месту во главе стола. Скользил взглядом по присутствующим -спокойно, оценивающе. Директор, бухгалтерия, юристы...
И замер на ней.
Секунда. Две. Три.
Марина видела, как он вздрогнул. Едва заметно -другие не заметили. Но она видела. Узнал.
Мгновение -и маска вернулась. Он отвел глаза, сел, заговорил ровным голосом:
-Меня зовут Максим Евгеньевич Воронов. Совладелец холдинга «Атлант». С сегодняшнего дня я курирую это направление лично.
Дальше -цифры, планы, перспективы. Марина не слышала ни слова. Отвечала на вопросы механически -благо, отчеты знала наизусть. Все совещание она чувствовала его присутствие физически -как жар от огня. Он больше не смотрел в ее сторону. Ни разу. Но она знала: он тоже чувствует.
После совещания она вышла первой. Нашла пустой туалет, закрылась в кабинке.
Прислонилась к стене, закрыла глаза.
Максим. Здесь. Живой. После тридцати лет.
Она не знала, что чувствует. Страх? Радость? Ужас? Все вместе -и ничего конкретного. Только бешеное сердцебиение и мысль, которая билась в голове, как птица в клетке: что теперь?
***
Выходные прошли как в тумане. Ночью Марина сидела за ноутбуком и искала информацию о нем.
Максим Евгеньевич Воронов. Бизнесмен, совладелец холдинга «Атлант». Строительство, девелопмент, инвестиции. Упоминания в деловой прессе: «успешная сделка», «новый проект», «стратегическое партнерство».
И другие упоминания. Старые статьи из девяностых. «Связи с криминальными структурами». «Подозревается в вымогательстве». «Осужден».
Тюрьма. Он сидел в тюрьме.
Мать была права. «Он тебя погубит». Он действительно оказался из тех, о ком предупреждала.
Но он выжил. Вышел. Поднялся. Стал тем, кем стал.
Марина смотрела на его фотографию в деловом журнале -строгий костюм, уверенный взгляд -и пыталась совместить этот образ с мальчишкой из парка. С тем, кто держал ее за руку и говорил: «Уедем».
Не получалось.
***
В понедельник он пришел к ней в кабинет. Один, без свиты. Закрыл дверь за собой. Посмотрел на нее.
Молчание.
-Мне сказали о твоем муже, -сказал он наконец. Голос ровный, официальный. -Соболезную.
-Спасибо.
-Я не знал, что ты здесь работаешь. Когда увидел на совещании -думал, показалось.
-Не показалось.
Он кивнул. Помолчал. Она видела, что он подбирает слова -и это было странно. На совещании говорил легко, уверенно. А сейчас -как будто забыл язык.
-Поужинаем? -сказал он. -Сегодня. Если ты свободна.
Пауза.
Марина хотела сказать «да». Слово уже было на губах -как тогда, в парке. И как тогда -она остановилась.
-Нет.
Он молчал. Ждал.
-Потому что я помню, чем это заканчивается.
Он не спорил. Не уговаривал. Кивнул -коротко, сухо.
-Понял.
Пошел к двери. Взялся за ручку. И обернулся.
-Я подожду.
Ушел.
Марина осталась одна. Смотрела на закрытую дверь.
Наклонилась поднять упавшую ручку -и почувствовала влагу на щеке.
Слеза. Первая за все это время.
Она не плакала на похоронах мужа. Не плакала ночами, когда не могла уснуть. А сейчас -от двух слов «я подожду» -плакала.
***
Проходили недели. Максим не звонил. Не приходил. Не писал.
Но он был везде.
Строительный объект на окраине города -Марина приезжала с плановой проверкой. Выходила из машины и видела его черный внедорожник у ворот. Он стоял возле котлована, разговаривал с инженерами. Заметил ее, кивнул -вежливо, отстраненно. Как обычной сотруднице. Вернулся к разговору.
Через несколько дней -другой объект. Она приезжала за документами. Он -«с инспекцией». Случайность? Марина не верила в такие совпадения.
Она понимала: он создает поводы. Не давит, не преследует -просто присутствует на периферии ее жизни. Напоминает о себе. Дает время.
Это злило ее больше, чем любое давление. Было бы проще, если бы он наседал, требовал, умолял. Тогда она могла бы оттолкнуть его с чистой совестью. А так он вел себя безупречно. И от этого сопротивляться было труднее.
***
В субботу приехала Лена -бывшая одноклассница. Не виделись полгода.
-Слышала про Гену. Решила заехать. Ты как?
Лена -полная противоположность Марины. Разведена дважды, детей нет, работала риелтором. В свои пятьдесят три -яркий макияж, обтягивающие джинсы, смех на весь подъезд. «Живу в свое удовольствие», -говорила она. Марина всегда немного ей завидовала. И немного осуждала.
Сидели на кухне, пили вино. Лена рассказывала про свою жизнь. Марина слушала, кивала.
-Ты какая-то не такая, -сказала Лена, прищурившись. -Не из-за Гены, я тебя знаю. Что-то другое. Колись.
И Марина -сама не зная почему -рассказала. Про Максима. Про тридцать лет назад. Про встречу. Про «я подожду».
-Подожди, -Лена чуть не поперхнулась вином. -Тот самый Максим? Которого ты бросила ради Генки? Он теперь олигарх?!
-Не олигарх. Бизнесмен.
-Марина, это же как в кино! Он вернулся за тобой через тридцать лет!
-Он не вернулся за мной. Он купил компанию. Случайно.
-Случайно, -Лена фыркнула. -Такие мужики ничего случайно не делают. Поверь мне.
Марина хотела возразить -но поняла, что Лена говорит то, что она сама боялась думать.
-И что ты собираешься делать? -спросила Лена.
-Ничего. Мне пятьдесят два года. Муж недавно умер. Это... неправильно.
-Неправильно -это тридцать лет жить с нелюбимым человеком. А это -шанс. Второй шанс. Сколько людей его получают?
-Лена, он сидел в тюрьме.
Пауза. Лена посмотрела серьезно.
-За что?
-Вымогательство. Связи с криминалом. Девяностые.
-Понятно. -Лена допила вино, помолчала. -Слушай, я тебе не мать и не дочь, советовать не буду. Но одно скажу: такие мужчины не появляются просто так. Если он тебя искал -узнай зачем. По-настоящему узнай. А потом решай.
***
Марина ловила себя на странном.
Утром стояла перед зеркалом дольше обычного. Разглядывала морщины у глаз, седину в волосах. Пыталась увидеть себя чужими глазами. Его глазами.
Достала из шкафа блузку, которую не надевала пять лет. Зеленый шелк, красивый вырез. «Слишком нарядно для работы», -говорила она себе раньше. Теперь надела.
Записалась к парикмахеру. Покрасила волосы, сделала укладку. Мастер сказала: «Вам очень идет. Помолодели на десять лет».
Марина смотрела в зеркало и почти не узнавала себя. Не потому, что изменилась внешне. Потому что в глазах появилось что-то живое.
Она говорила себе: это для себя. Пора взять себя в руки после траура. Это не из-за него.
Но она знала правду.
***
Катя приехала с внучкой Сонечкой.
-Мама? Ты покрасилась?
-Да, решила освежить.
-И похудела. И блузка эта... я ее сто лет не видела.
За обедом -расспросы. Как работа, как здоровье, как сон.
-Ты хорошо выглядишь, -наконец сказала Катя. -Правда хорошо. Что-то изменилось?
-Просто решила заняться собой.
-Правильно. После папы тебе нужно развеяться.
Катя не знала. Никто не знал. И сама Марина не знала, что делает и зачем.
***
Месяц после первого разговора. Вторник, три часа дня. Стук в дверь кабинета.
-Войдите.
Максим. Как тогда -без свиты, без предупреждения.
-Ты обедала?
-Что?
-Обед. Еда в середине дня. Ты ела?
Она не ела. Забыла.
-Не успела.
-Поехали. Здесь недалеко есть приличное место.
Это не ужин. Это обед. Дневной свет, люди вокруг. Она цеплялась за эту мысль как за спасательный круг.
-Хорошо.
В ресторане он не говорил о прошлом. Расспрашивал о работе, о компании, о дочери, о внучке.
-Сонечке пять?
-Скоро шесть.
-Хороший возраст.
Он слушал внимательно. Не перебивал, не переводил на себя. Задавал вопросы -и они не были формальными.
Марина постепенно расслаблялась. Начинала отвечать не односложно. Рассказывала про Катину работу, про зятя Андрея, про Сонечкины рисунки.
Ловила себя на том, что смеется его замечанию. Давно не смеялась так -легко, без усилия.
Когда он отвозил ее обратно к офису, сказал просто:
-Спасибо, что согласилась.
И все. Никаких намеков, никакого давления.
***
Это повторялось. Обед через неделю. Потом еще один.
Потом -ужин. Первый. Она колебалась, когда он предложил.
-Вечер -это другое.
-Почему другое?
-Потому что... -она не находила слов.
-Потому что похоже на свидание?
Она молчала. Он ждал.
-Марина. Мне пятьдесят пять лет. Тебе пятьдесят два. Мы взрослые люди. Я не собираюсь притворяться, что это деловая встреча. Это свидание. Если ты не готова -скажи. Я пойму.
Она посмотрела ему в глаза. Темные, внимательные. Ждущие.
-Хорошо.
Ужин в другом ресторане. Тише, уютнее, свечи на столах. Он заказал грузинское вино.
-Саперави, -сказал он. -Ты любила. Помнишь?
Она замерла. Саперави. Тридцать лет назад они пили его на берегу реки, из пластиковых стаканчиков, смеялись, что это «не романтично». Она забыла. Он -помнил.
-Помню.
Этот вечер был другим. Они говорили о прошлом. Осторожно, по краю.
-Почему ты уехал тогда? -спросила она. -Без прощания?
Он крутил бокал в руках.
-Потому что ты сказала «мне нужно подумать». И я понял: ты уже решила. Просто не хотела говорить в лицо.
-Это не так.
-Нет?
-Я... я не знала. Правда не знала. Хотела сказать «да». Но мать...
Она осеклась. Сваливать на мать -трусость. Она сама сделала выбор.
-Твоя мать была права, -сказал он неожиданно. -В одном. Я действительно оказался в тюрьме. Если бы ты уехала со мной -была бы женой заключенного. Это не жизнь.
Марина молчала.
-Так что, может, все сложилось правильно, -добавил он. -Для тебя.
Она хотела сказать: нет. Не правильно. Тридцать лет пустоты -это не «правильно». Но слова застревали в горле.
***
На одном из следующих ужинов он рассказал о себе. Без прикрас, без жалости.
Девяностые. «Не поделился с кем надо -получил срок». Колония. Подробностей не давал -но она чувствовала, что за этой скупостью стоит ад.
Вышел. Начал с нуля. Строительство, деньги, связи.
-Семья? -спросила она.
-Был женат. Развелся давно. Она не выдержала. Детей нет.
Пауза. Он посмотрел ей в глаза.
-Я тебя искал. После освобождения. Специально приезжал в город.
У Марины перехватило дыхание.
-Нашел?
-Да. Ты шла по улице с дочкой. Ей было лет шесть или семь. Вы смеялись. Держались за руки. Ты выглядела счастливой.
Он замолчал.
-И что? -ее голос был чужим, хриплым.
-Я развернулся и ушел.
Тишина. Она слышала стук собственного сердца.
-Почему?
-Ты выглядела счастливой. Я не хотел разрушать.
Марина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он приходил. Он видел ее. Был рядом -и ушел. Потому что она улыбалась.
-Я не была счастливой, -сказала она. Голос сорвался. -Первые годы -терпимо. Не счастье, но надежда. Потом он начал пить. Потом перестал меня замечать. Счастья не было ни дня. Но надежда держала лет десять. Потом умерла и она.
Он молчал.
-Я научилась притворяться. Улыбаться. Изображать нормальную жизнь. И ты поверил.
-Марина...
-Ты ушел, потому что я слишком хорошо играла роль. Вся моя жизнь могла сложиться иначе. Если бы ты подошел тогда.
Она замолчала. Не могла говорить.
Он протянул руку через стол. Взял ее ладонь. Молчал.
Этого было достаточно.
***
Ночью Марина сидела дома. Думала о его словах. О том, что он искал ее. Приезжал специально. Видел -и ушел.
Красивая история. Благородная.
Но что-то не давало покоя.
Она села за ноутбук. Начала копать глубже. Старые статьи. Судебные архивы. Дело тех лет.
И нашла то, от чего похолодела.
Среди свидетелей по делу -фамилия Астахов. Владимир Астахов.
Ее свекор. Отец Геннадия. Умер много лет назад.
Марина смотрела на экран. Свекор давал показания против Максима. Был свидетелем обвинения.
Случайность?
Или Максим знал о ней больше, чем говорил? Знал, за кого она вышла? Знал, кто ее семья?
Она закрыла ноутбук. Сидела в темноте.
Лена говорила: «Такие мужчины не появляются просто так». «Узнай зачем».
Теперь Марина должна была узнать. По-настоящему.
***
Следующие недели Марина жила в двух реальностях.
В одной -она женщина, которая позволяла себе влюбиться. Ужины с Максимом, долгие разговоры, его рука на ее руке. Она училась снова чувствовать -и это пьянило. После тридцати лет пустоты каждое прикосновение -как глоток воды в пустыне.
В другой реальности -она следователь. Ночами сидела за ноутбуком, копала. Использовала все свои навыки, все связи.
Картина складывалась постепенно. Как пазл, где не хватает нескольких кусочков.
Свекор был не просто свидетелем. Он был ключевым свидетелем. Его показания легли в основу обвинения.
Компания свекра после освобождения Максима была куплена структурой, связанной с его холдингом. Свекор потерял все. Через несколько лет умер.
Холдинг купил «Горизонт» -ее компанию -не через стандартный тендер. Сделка была инициирована лично Вороновым. Он сам вышел на продавца. Переговоры длились больше года.
Зачем?
Он знал, что покупает. Знал, кто там работает. Знал, что она там.
Это не «нашел случайно». Это – искал, целенаправленно, годами.
***
Несмотря на все -или вопреки всему -это случилось.
Вечер. Они ужинали у него дома. Впервые. Квартира большая, дорогая, но неуютная -как гостиничный номер.
-Я редко бываю здесь, -сказал он. -В основном разъезды, командировки.
После ужина -вино, диван, тишина. Она знала, что сейчас произойдет. Знала -и боялась. Не его. Себя.
-Я боюсь, -сказала она вслух. -Я старая. Располнела. Ты помнишь меня молодой, а сейчас...
Он не дал договорить. Повернул ее лицо к себе.
-Тогда была девчонка. Сейчас -женщина. Ты красивая, Марина. Была -и есть.
И она позволила себе поверить. На одну ночь забыть про все, что нашла.
Ночью, лежа рядом, она думала: вот оно. То, чего была лишена тридцать лет. Не секс -близость. Ощущение, что ты нужна, желанна. Что твое тело -не обуза, а дар.
Геннадий последние годы не прикасался к ней. Даже не смотрел.
Максим -смотрел. И его взгляд -как прикосновение.
Она заснула у него на плече. Впервые за долгое время -спала без снов.
***
Катя увидела их вместе в кафе. Случайно проходила мимо.
Вечером -звонок в дверь. Катя. Без предупреждения. Лицо бледное.
-Кто это был?
-Кто?
-Мужчина. В кафе. Я вас видела.
Марина могла бы соврать. Коллега. Деловой партнер. Но она устала врать.
-Его зовут Максим. Мы встречаемся.
Катя молчала. Долго. Потом села на стул -как будто ноги не держали.
-Мама. Папа умер совсем недавно.
-Я знаю.
-И ты уже...
-Катя, мне пятьдесят два года.
-Это не ответ!
-Старый знакомый. Еще до папы.
-До папы?
Пауза.
-Подожди. Ты хочешь сказать... у тебя был кто-то до папы? И ты никогда не рассказывала?
-Это было давно. Тридцать лет назад.
-И он просто появился? Сейчас? Случайно?
Марина молчала. Это был хороший вопрос. На который у нее самой не было ответа.
-Мама, я погуглю его. Ты понимаешь это? Я узнаю, кто он.
-Погугли.
Катя ушла. Не хлопнула дверью -закрыла тихо. Это было хуже.
***
Через неделю Катя вернулась. В руках ее была папка с распечатками.
-Сядь. Ты знаешь, кто он такой?
-Бизнесмен.
-Это сейчас. А раньше кем был?
Катя разложила на столе бумаги. Статьи из газет. Фотографии из зала суда.
-Вымогательство. Колония. Связи с организованной преступностью.
-Я знаю.
-Знаешь? -Катя посмотрела с недоверием. -И тебе все равно?
-Это было тридцать лет назад.
-Мама, открой глаза! Таким людям нельзя доверять!
-Откуда ты знаешь?
-Потому что это очевидно! -Катя почти кричала. Потом осеклась. Заговорила тихо: -Мама. Ему пятьдесят пять лет. Он богатый. Он мог выбрать любую женщину. Молодую, красивую. Почему ты? Почему сейчас?
-Потому что мы знали друг друга тридцать лет назад.
-Это еще хуже! Он тебя нашел! Специально! Ты не видишь, что это ненормально?
Марина молчала. Потому что видела. И потому что у нее на ноутбуке -та же папка. Те же вопросы.
-Мама, -Катя взяла ее за руки. В глазах -слезы. -Папа умер недавно. Ты -единственный человек, который у меня остался. Если с тобой что-то случится -у меня никого не будет. Ты об этом думала?
-Катя...
-Я не злюсь. Я боюсь. Понимаешь? Боюсь за тебя.
Марина обняла дочь. Обе плакали.
Но когда Катя уехала, Марина не позвонила Максиму, чтобы расстаться.
Вместо этого она открыла свою папку и продолжила копать.
***
Она собрала все в единую картину.
Тридцать лет назад Максим хотел увезти ее. Она отказала, вышла за Геннадия.
Через год Максима посадили. Ключевой свидетель -ее свекор.
После освобождения Максим вернулся. Увидел ее с дочкой -«счастливую» -и ушел. Так он говорил.
Но потом его структуры купили компанию свекра. Свекор потерял все. Умер.
Еще позже Максим лично инициировал покупку «Горизонта». Компании, где работала она.
Это не «нашел случайно». Это -искал. Целенаправленно. Годами.
Марина сидела перед ноутбуком и думала: что это значит?
Вариант первый: он любил ее все это время. Искал, следил издалека, ждал момента. Романтично. Красиво. Как в кино.
Вариант второй: он одержим. Не может отпустить. Тридцать лет -это не любовь, это патология.
Вариант третий: это не про нее. Это про свекра. Про месть. Она -способ добраться до семьи человека, который его посадил. Инструмент.
Она не знала, какой вариант правильный.
Но она знала одно: он лгал. «Не знал, что ты здесь работаешь». Знал. «Случайно увидел на совещании». Не случайно.
Вся их история построена на лжи.
***
Вечером он приехал. Увидел ее лицо -и все понял.
-Что случилось?
Марина молча положила на стол папку. Распечатки, документы.
-Объясни.
Он смотрел на бумаги. Долго.
-Откуда это у тебя?
-Неважно. Отвечай.
Он поднял глаза.
-Ты знал, -сказала она. -С самого начала знал, что я здесь работаю. Ты купил эту компанию, чтобы найти меня.
Не вопрос. Утверждение.
Он кивнул.
-Да.
Одно слово -и все рушилось.
-Почему ты соврал?
-Потому что правда звучит странно.
-Странно?!
-Марина. -Он сел напротив. -Я знал, где ты, давно. Найти человека несложно. Когда вышел, увидел тебя с дочкой -заставил себя отпустить. Женился. Убеждал себя, что все в прошлом. После развода -вернулось. Понял, что не отпустил. И тогда начал искать способ. Компанию, которую можно купить. Причину появиться в твоей жизни.
-Это безумие.
-Одержимость? Может быть. Но это не ложь. Я не планировал подходить к тебе. Хотел просто знать, что ты рядом. А потом узнал, что ты овдовела. И подумал: может, теперь можно.
Марина смотрела на него. На человека, который потратил годы и неизвестно сколько денег, чтобы найти женщину, которая бросила его тридцать лет назад.
Это красиво? Или страшно?
-А свекор? -сказала она. -Он давал против тебя показания. Ты знал?
Пауза.
-Знал.
-И ты купил его компанию. После освобождения.
-Да.
-Зачем?
Он молчал долго. Потом:
-Чтобы уничтожить.
Марина почувствовала холод.
-Я не убивал его. Он умер сам. Но его компанию -да, я разорил. Намеренно. Это была месть.
-За что?
-За мою жизнь. Он соврал на суде. Я не вымогал у него ничего. Мы были партнерами. Когда начались проблемы -он сдал меня, чтобы выйти сухим.
-И ты отомстил.
-Да.
-А Гена -его сын. Моя семья. Ты понимал, что бьешь по нам?
Он молчал. Потом:
-Понимал. Убеждал себя, что это разные вещи. Свекор -отдельно, ты -отдельно. Врал себе. Когда ненавидишь -не думаешь о последствиях.
Марина встала. Отошла к окну. Не могла на него смотреть.
-Ты искал меня годами. Купил компанию, чтобы быть рядом. Отомстил моему свекру.
-Да.
-И ты думаешь, что это любовь?
Он молчал. Потом:
-Я не знаю, как это называется. Но за тридцать лет не было дня, когда я о тебе не думал. Это все, что у меня есть.
Марина смотрела на него. На человека, который признался в одержимости, в мести, в манипуляции.
Она открыла рот, чтобы ответить.
Но у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран -и его лицо изменилось. Побледнело.
-Мне нужно ехать. Проблемы.
-Какие проблемы?
-Серьезные. Я объясню позже.
Он ушел. Быстро, не оглядываясь.
Марина осталась одна. С папкой на столе. С вопросами без ответов.
***
Три дня тишины. Максим не звонил. Не писал. Исчез -как тридцать лет назад.
На четвертый день Марина узнала из новостей.
Уголовное дело против совладельца холдинга «Атлант». Обвинение в мошенничестве. Заявление от конкурирующей компании. Обыски в офисе. Арест счетов.
Снова. Тридцать лет назад -вымогательство. Теперь -мошенничество. История повторялась.
Вечером он позвонил сам.
-Ты видела новости?
-Да.
-Это ложь. Заказное дело. Конкурент хочет отжать бизнес.
-Как тогда? Тридцать лет назад?
-Похоже на то.
-Максим, что происходит?
-Война. Я справлюсь. Но это займет время. -Его голос был усталым, жестким. -Марина. Тебе лучше держаться от меня подальше. Пока все не закончится.
-Почему?
-Потому что будут копать все. Мое окружение, связи, знакомых. Могут выйти на тебя. Ты работаешь в компании, которую я купил. Это зацепка.
Она понимала: он давал ей выход. Дверь, в которую можно уйти.
-Я не прошу тебя ждать, -сказал он. -Ты мне ничего не должна. Особенно после того разговора.
Он повесил трубку.
***
На следующий день -звонок от Кати.
-Мама, ты видела новости?
-Видела.
-И что ты собираешься делать?
-Пока ничего.
-Мама, его обвиняют в мошенничестве! Если ты останешься с ним -тебя втянут!
-Катя, он говорит, что это ложь.
-Конечно, он так говорит!
Марина молчала.
-Мама, послушай меня. -Голос Кати изменился. -Я понимаю, что ты к нему что-то чувствуешь. Но это опасно. Для тебя, для меня, для Сонечки.
-При чем тут Сонечка?
-При том, что ты ее бабушка! Если твое имя появится в газетах рядом с его именем -это коснется всех нас!
-Катя...
-Я прошу тебя. Один раз. Прекрати это. Сейчас, пока не поздно.
-Ты хочешь, чтобы я выбирала между тобой и им?
-Нет. Я хочу, чтобы ты выбрала себя. Свою безопасность. Свою семью. Но если для этого нужен ультиматум -да. Выбирай.
Молчание.
-У тебя неделя, -сказала Катя. -Неделя, мама. Потом я приму решение сама.
Она повесила трубку.
Марина сидела с телефоном в руке и понимала: что бы она ни выбрала -она кого-то потеряет.
***
Через несколько дней -звонок с незнакомого номера.
-Марина Сергеевна Астахова?
-Да.
-Следственный комитет. Вам необходимо явиться для дачи показаний в качестве свидетеля.
Началось.
На допросе следователь -молодой, цепкий -спрашивал про документы. Акты приемки. Суммы. Ее подпись.
-Вы подписывали эти документы. У нас есть основания полагать, что суммы завышены.
-Я проверяла документы. Они были в порядке.
-Или вам сказали, что они в порядке?
-Мне никто ничего не говорил. Я проверяла сама.
Следователь смотрел на нее долго.
-Марина Сергеевна. Вы можете быть свидетелем. А можете -соучастником. Зависит от того, что вы нам расскажете.
Марина понимала: это угроза. Давление. Ее хотели использовать против него.
-Мне нужен адвокат, -сказала она.
-Это ваше право.
Она вышла из здания на ватных ногах.
***
Ночью Марина сидела дома -перед ней документы.
Она искала тот самый акт. Нашла.
Смотрела на цифры. Проверяла расчеты. Сверяла с другими документами.
Чего-то не хватало.
Утром она позвонила прорабу Николаичу -работали вместе на трех объектах, нормальные отношения.
-Николаич, мне нужна исполнительная документация по тому объекту. Журнал работ, акты скрытых.
-Зачем тебе?
-Следствие копает. Хочу проверить кое-что.
Он прислал сканы. Марина раскладывала документы на столе -акты приемки, журналы работ, графики. Сверяла построчно.
На третьем часу -нашла.
Нестыковка. Маленькая, почти незаметная. Дата подписания акта -раньше даты завершения работ. На два дня.
Это невозможно. Нельзя подписать приемку до того, как работа закончена.
Она копала дальше. Нашла еще три таких же нестыковки. Все -с одними и теми же субподрядчиками.
Марина поняла: документы подделаны. Но не ею. И, возможно, не Максимом.
Кто-то внутри компании подставлял их обоих.
***
Утром Марина позвонила Кате.
-Да.
-И?
-Я не брошу его.
Молчание.
-Мама...
-Послушай меня. Один раз. -Марина говорила спокойно, хотя сердце колотилось. -Мне пятьдесят два года. Тридцать лет я делала то, что должна. Вышла за надежного. Терпела. Молчала. Играла роль.
-Мама, это другое...
-Это то же самое. Ты просишь меня выбрать безопасность. Я выбирала ее всю жизнь. И что получила? Пустоту. Тридцать лет пустоты.
-Но он...
-Он -непростой человек. Да. С прошлым. С врагами. Но он единственный, рядом с кем я чувствую себя живой. За тридцать лет -единственный.
Катя молчала.
-Я не прошу тебя понимать. Не прошу принимать. Но я прошу -не заставляй меня выбирать между тобой и собой. Потому что это выбор, в котором проиграют все.
-Ты могла соврать, -сказала Катя. Голос глухой. -Сказать, что бросила его. Я бы поверила.
-Я больше не хочу врать. Устала.
-Мама... -Катя плакала. -Я боюсь за тебя. Понимаешь? Просто боюсь.
-Я знаю.
-И что мне делать с этим страхом?
-Жить. Как я живу со своим.
Катя повесила трубку.
Марина сидела с телефоном в руке. Слезы текли по щекам -она не вытирала.
Она сделала выбор. Теперь нужно было действовать.
***
Марина позвонила Максиму.
-У меня есть кое-что. По твоему делу.
-Что именно?
-Не по телефону. Приезжай.
Он приехал через два часа. Выглядел плохо -темные круги под глазами, серое лицо.
Марина молча положила перед ним документы.
-Смотри сюда. Дата подписания акта -раньше даты завершения работ. Два дня разницы.
Он смотрел. Хмурился.
-Это невозможно.
-Именно. Документ подделан. И таких -минимум четыре. Все с одними субподрядчиками.
-Компания конкурента. Того, кто написал на меня заявление.
-Ты их знаешь?
-Откуда это у тебя? Мои адвокаты работают над этим неделю.
-Они работают с тем, что им дали. А я -внутри. У меня оригиналы, до того как их подчистили. Я храню копии всего, что подписываю -привычка. А даты завершения работ -от прораба. Он мне доверяет. Твоим адвокатам -не стал бы.
-Почему ты это делаешь?
Марина посмотрела на него.
-Потому что это правда. Не потому что люблю тебя -хотя люблю. Не потому что хочу помочь -хотя хочу. Потому что это правда. А я бухгалтер. Моя работа -чтобы цифры сходились.
Он встал. Обнял ее -крепко, молча. Она чувствовала, как он дрожит. Впервые видела его таким -без брони, без силы.
-Спасибо, -сказал он в ее волосы.
-Не за что.
-За все. За то, что осталась. За то, что копала. За то, что не поверила на слово -ни мне, ни им.
Она отстранилась. Посмотрела ему в глаза.
-Я хочу знать все. Всю правду. Когда это закончится -расскажешь.
-Расскажу.
-Обещаешь?
-Обещаю.
***
Шесть месяцев спустя.
Зима. Дело закрыто. Документы, которые она нашла, оказались ключевыми. Экспертиза подтвердила подделку. Следствие переключилось на конкурента.
Максим на свободе. Бизнес цел. Война выиграна.
Но победа далась дорого. Обоим.
Между ними -стена. Невидимая, но ощутимая.
Он знал, что она его расследовала. Что собирала досье, проверяла каждое слово.
Она знала, что он лгал. Что купил компанию ради нее. Что отомстил ее свекру.
Однажды вечером он спросил:
-Ты мне веришь?
Марина молчала. Думала.
-Я верю, что ты не виноват в том, в чем тебя обвиняли.
-А в остальном?
-В остальном -я знаю правду. Верить не нужно.
Он стоял у окна, спиной к ней.
-Ладно, -сказала она.
-Что -ладно?
-Я тебе верю. Или решила верить. Какая разница.
Он не обернулся.
-Ты жалеешь?
-О чем?
-Что осталась. Что помогла. Что не ушла, когда была возможность.
Она подошла к нему. Встала рядом.
-Нет. Но я жалею, что ты не рассказал сам. Что мне пришлось копать.
-Я боялся.
-Чего?
-Что ты уйдешь. Если узнаешь все.
-Я не ушла.
-Я знаю. И не понимаю -почему.
Марина смотрела на его профиль -жесткий, усталый. Человек, который привык воевать. Который не умел по-другому.
-Потому что идеальных людей не существует. Ты не идеальный. Я тоже. Но мы -настоящие. Этого достаточно.
Он повернулся к ней. Впервые за недели улыбнулся. Не той уверенной улыбкой бизнесмена. Другой -уязвимой.
-Ты страшный человек, Марина.
***
Долгие месяцы Катя не звонила, не писала. Марина пробовала - звонки сбрасывались, сообщения оставались без ответа.
Это было самое тяжелое. Тяжелее допросов.
Потом -звонок. Незнакомый номер.
-Марина Сергеевна? Это Андрей. Сонечка заболела. Ничего серьезного, просто температура. Но она плачет. Просит бабушку.
-Катя знает, что вы звоните?
-Нет. Она на работе. Но я не могу смотреть, как ребенок страдает. Приезжайте. Пожалуйста.
Марина ехала через весь город. Влетела в квартиру -Сонечка на диване, красная от температуры, зареванная.
-Баба!
Бросилась к ней. Обняла, не отпускала.
Два часа Марина сидела с внучкой. Читала сказки, поила чаем с малиной. Сонечка заснула у нее на руках.
Когда Катя вернулась -Марина все еще была там.
Дочь замерла на пороге.
-Что ты здесь делаешь?
-Андрей позвонил. Сонечка просилась ко мне.
-Уходи. Пожалуйста.
Марина осторожно переложила внучку на диван. Встала. Пошла к двери.
На пороге обернулась:
-Я люблю тебя. Что бы ты обо мне ни думала.
Катя не ответила.
***
Еще месяц тишины. Потом -сообщение от Кати. Короткое: «Можем поговорить?»
Встретились в кафе.
-Я злилась на тебя, -сказала Катя. -Очень.
-Я знаю.
-Думала -ты предала папу. Предала меня ради какого-то... -она осеклась.
-Уголовника?
-Да.
-Подожди. Дай договорить. Я не понимаю тебя. Не понимаю, зачем тебе этот человек. Но ты -моя мать. Единственная. И я больше не хочу тебя терять.
Марина чувствовала, как слезы подступают к глазам.
-Это не значит, что я его приняла. Не значит, что буду с ним дружить. Но я попробую понять. Принять. Не знаю.
-Спасибо.
Марина кивнула. Этого было достаточно.