Предпоследний день старого года, висел в воздухе, как натянутая струна — между суетой и ожиданием, между подведением итогов и надеждой. В Таниной квартире пахло мандаринами, корицей и свежей выпечкой. Люба, окончательно освоившаяся, уже могла передвигаться по дому без охов, но всё ещё избегала резких движений. Они с Ваней втроём сидели за кухонным столом, заваленным листами бумаги, на которых был нарисован план «Операция «Новый Год».
— Итак, — Таня, взяв на себя роль стратега, тыкала карандашом в пункты. — Завтра, с утра небольшая уборка, потом — готовка. Я беру на себя салат «Оливье» и запечённую утку с яблоками. Люба?
— Сельдь под шубой, как ты любишь, — с улыбкой сказала Люба. — И компот из сухофруктов. Мамин рецепт.
— Я могу делать бутерброды! — вставил Ваня.
— Изготовление бутербродов утверждено, — кивнула Таня, делая пометку. — Далее. Вечер. Стол накрываем в восемь. Потом… что потом?
Они замолчали. Раньше у Тани не было «потом». Был бой курантов, одинокий бокал шампанского и ранний отход ко сну. Теперь же «потом» было огромным и пугающим в своей возможности быть прекрасным.
— Кино! — предложила Люба. — Какую-нибудь новогоднюю комедию. «Ёлки» или «Чародеев».
— А можно, чтобы Дед Мороз пришёл? — негромко, но с надеждой спросил Ваня. Он уже знал «правду», но верил в ритуал, в саму возможность чуда.
Таня и Люба переглянулись. Идея была, но кто?
— Знаешь, — осторожно сказала Люба, разглядывая узор на скатерти. — Может, позвать Андрея? Он же… свой уже почти. И Ваня его обожает. И нам не будет скучно.
Таня почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Пригласить Андрея на семейный новогодний ужин. Это настолько выходило за рамки её прежней жизни, что казалось поступком из другой вселенной. Но Люба смотрела на неё с хитрой улыбкой, а Ваня закивал с энтузиазмом.
— Ну… я… можно попробовать, — сдалась Таня и, взяв телефон, вышла на балкон, будто готовясь к важным переговорам.
Она набрала номер.
— Андрей, привет, — голос её слегка дрогнул. — У нас тут планируется завтра скромное семейное застолье. И мы подумали… не хочешь ли ты составить нам компанию? Без всяких обязательств, конечно, просто… — она запнулась.
— Татьяна, — его голос в трубке звучал тёпло и спокойно. — Я буду очень рад. Считайте, что я уже мысленно с вами. И, кстати… насчёт Деда Мороза. Если нужно, у меня есть кое-какой реквизит и подходящий бас.
Она рассмеялась от облегчения и восторга.
— Ты что, читаешь мысли?
— Просто знаю кое-что о новогодней магии. До завтра, значит.
Вернувшись на кухню с сияющими глазами, она получила одобрительные кивки от сестры и племянника. План обрёл завершённость. Теперь в нём был ещё один важный участник.
Они с головой погрузились в приготовления. Большая готовка предстояла завтра, но надо было проверить припасы, разморозить утку. Включили новогодний радио-эфир, и квартира наполнилась весёлой, ненавязчивой музыкой. Был полдень, за окном светило бледное зимнее солнце, и всё было пронизано светлым, почти детским предвкушением.
И тут раздался резкий, пронзительный звук домофона.
Все трое вздрогнули. Таня, вытирая руки, нажала на кнопку.
— Кто там?
В динамике послышалось какое-то сдавленное кряхтение, шум, потом женский голос, сбивчивый и неуверенный:
— Это ты Таня? Домофон у вас как-то странно работает. Это мы с отцом…
Голос был до боли знакомым.
— Мама? — прошептала она.
Таня нажала кнопку разблокировки подъезда. Дверь щёлкнула. Потом в тишине подъезда стали отчётливо слышны медленные, тяжёлые шаги по лестнице. Остановились у их двери. Глухой стук.
Таня сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и открыла.
На пороге стояли родители. Отец, в своём тёмном, чуть тесноватом на животе пуховике, с огромной сумкой в одной руке и банкой солёных огурцов в другой. Мать — в старом пальто, из-под которого выглядывал подол домашнего платья. Лица у обоих были заиндевевшими от мороза и напряжёнными.
Мир замер.
Первым заговорил отец. Он смотрел куда-то мимо Тани, вглубь прихожей, на Ванины ботиночки.
— Твоя мать переживала, — его бас звучал хрипло, будто от долгого молчания. — Говорит, ты одна тут с ребёнком. Люба в больнице. Надо помогать. Вот… гостинцев навезли.
Он протянул банку, будто эстафетную палочку. Таня автоматически взяла её. Банка была холодной.
Мама, не в силах сдержаться, сделала шаг вперёд. Её глаза были красные и влажные от слез.
— Танюша — её голос сорвался. — Мы… мы видели твои фото. В телефоне у Любы. С Ванечкой. Ты там такая красивая. Счастливая.
Она сказала это с такой нежностью, что у Тани самой слезы выступили на глазах.
Тишина стала звонкой, давящей. В этой тишине гудели все старые обиды, все невысказанные упрёки, вся боль от несправедливости, от ощущения, что тебя любят за что-то, а не просто так. Таня стояла, сжимая в руке холодное стекло, и чувствовала, как эта боль поднимается комом к горлу.
Но в этот момент она посмотрела на Ваню. Он стоял позади, прижавшись к Любе, и смотрел на бабушку и дедушку широко раскрытыми глазами. И Таня вспомнила эти две недели. Вспомнила, как сама училась делать первый шаг. Как протягивала руку помощи, как впускала в свою жизнь хаос, смех и чужие проблемы. Как поняла, что сила — не в том, чтобы стоять за крепостной стеной, а в том, чтобы иногда открывать близким двери.
Она сделала глубокий, дрожащий выдох. И произнесла не «простите», не «как я рада». Она сказала то, что было единственно возможной правдой в этот момент:
— Заходите — голос её сел, и она откашлялась. — У нас тут ещё много чего недоделанного. Без вас… никак.
Это были не слова примирения, а приглашение в этот «план», в этот хаос приготовлений, в эту новую, ещё неокрепшую, но такую тёплую реальность, которую они с Любой и Ваней строили здесь.
Мать всхлипнула и закрыла лицо руками. Отец, наконец, поднял на Таню взгляд. В его глазах, обычно таких строгих, была растерянность и какая-то новая, неуклюжая нежность.
— Ну… раз без нас никак… — он пробормотал и, скинув на ходу ботинки, зашел в квартиру.
Их мир, такой хрупкий и новый, принял в себя две старые, знакомые до боли планеты. Неизвестно, как они уживутся на одной орбите. Но дверь была открыта. И это, как поняла Таня, глядя, как мама, рыдая, обнимает Любу, а папа неловко гладит Ваню по голове, — и было самым главным чудом этих двух недель. Не финалом, а самым смелым, самым страшным и самым правильным началом.
Меня зовут Ольга Усачева, это 16 глава моей новой истории "Успеть до Нового года"
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь