Улыбка медленно сползла с лица Петрова. Только его жалости ей не хватало. Она вскочила, подошла к любимому и крепко поцеловала его на глазах у опешившего Петрова.
Справившись с изумлением, Петров нахмурился, помрачнел, пробормотал под нос «ах, вон даже как», но, когда торжествующая в своём отчаянии Света оторвалась от обалдевшего Ромочки, потерявшего дар речи, Петров уже снова улыбался, как ни в чем не бывало.
– Вот, – чересчур радостно закричал он, обращаясь к Ромочке, – а ты говоришь нет любви. А любовь есть. Даже если ты, дурак, в неё не веришь!
– А чего сразу обзываться? – забубнил осмелевший от хорошего вина Ромочка. – Я, может, и не такой умный как ты, зато у меня всё как у людей – и жена, и дети будут. А ты так и проскачешь всю жизнь, как заяц.
Тут весёлость оставила даже Петрова. Его лицо сделалось таким серьёзным, что Света испугалась. Ещё стало Петрова жалко, а жениха захотелось ударить бокалом по лбу.
А может, и ударила бы, но тут за пианино, стоявшее в углу, сел молодой совсем парень, с длинными чёрными кудрями, одетый в смешной новогодний свитер с оленями. К нему тут же подскочила официантка, зажгла высокие свечи и поставила ноты на подставку. Молодой музыкант улыбнулся благодарно и поцеловал ей руку. А следом по залу разлилась мягкая, тягучая как мёд, мелодия, едва услышав которую, Света оторопела.
– Это же…, – начала она, но не закончила, а вопросительно уставилась на Петрова, черты лица которого смягчились. Буря миновала.
– Узнала? Этот парень пианист от Бога. Он ещё будет давать концерты в лучших залах Москвы. Я его неплохо знаю, и он согласился сыграть для вас. В ваш день, – Петров замялся, бросил недобрый взгляд на Ромочку, а потом неуверенный на Свету. – А сегодня, не окажешь ли мне честь. – Он встал, навис над Светой, протянул ей руку.
Света, точно под гипнозом, взяла его руку и, не взглянув на Ромочку, который отвлёкся на горячее, которое как раз принёс официант, пошла за Петровым в центр зала. Кроме них двоих там не было больше никого. Петров, явно смущаясь, положил руку Свете на талию. Она в ответ обхватила его.
Ей стало тепло и зябко. Пятнадцать лет стремительно отсчитались назад, она закрыла глаза и вспомнила до мельчайших деталей свой выпускной, увидела словно со стороны себя в углу, за колонной, в голубом в пол платье, которое она, ожидая от этого вечера чего-то, что он так ей и не принёс, выбирала несколько месяцев до праздника.
Вглядываться в своё лицо ей не хотелось. Она и так знала, что на глазах у неё блестят слёзы. В тот день она оплакивала свою первую любовь. О чём она только думала, почему решила, что он пригласит её на танец? Может, потому что именно такой финал бывает в девчачьих фильмах про любовь?
– Ты была очень красивая, – сказал вдруг Петров серьёзно. – Наверное, самая красивая на выпускном.
Ага, поэтому никто её так и не пригласил. После первого танца, когда Петров выбрал Аню, прижимая к себе (да, да, так же, как сейчас Свету), Света тихо ушла и больше не видела его до тех пор, пока нелёгкая не занесла его в салон «Мария».
– Думаю, ты заслужила второй шанс, – продолжил, тем временем, Петров.
– Второй шанс? – едва дыша, переспросила Света. Что он имеет ввиду?
– Чтобы всё было красиво, как ты того заслуживаешь.
Это не с ней происходит. Света тряхнула головой и покосилась на Ромочку. Тот, не обращая внимания на невесту, уплетал утиную ножку. Губы его блестели от жира.
– Откуда тебе знать, чего я заслуживаю? – начала закипать она. Стоит такой рядом, вкусно пахнет, аж голова кружится, шепчет в ухо что-то, и волоски на шее у неё дыбом становятся. Зачем это всё? Чего прицепился? Как же бесит!
А Петров продолжал шептать, вызывая у Светы волнение и ненависть.
– Я как узнал, что вы с Муравьёвым решили пожениться, понял, что в лепёшку расшибусь, но сделаю этот день для тебя особенным.
– На фига? – специально грубо спросила Света, чтобы разрушить магию, а она, несмотря ни на что, всё никак не развеивалась.
– Считай, хочу гештальт закрыть, – уклонился от прямого ответа Петров, но Свету как-то незаметно теснее прижал, так, что у той окончательно сознание поехало, как будто и в этот раз вином накидалась она, а не Ромочка. До одури захотелось встать на цыпочки и прикоснуться губами к щеке Петрова. Какая она? Колючая? А запах от него такой идёт, что кружится всё вокруг.
Так, довольно. Света отстранилась и только тут заметила, что они уже давно двигаются без музыки, которая смолкла пару минут назад.
– Что за гештальт, и при чём тут я? – потребовала она ответа, не обращая внимания на руку, которую предложил ей Петров, чтобы проводить обратно к столу.
Петров отвёл глаза в сторону.
– Допустим, у меня традиция под Новый год делать добрые дела. А тут ты со своей свадьбой. Что плохого, если я сделаю тебя счастливой?
Идиот, взвыла про себя Света. Разве так делают женщину счастливой?
Она бросила взгляд на любимого, который после долгого, наполненного бездельем, дня устал и задремал, откинувшись на мягкие подушки.
Света фыркнула, развернулась и пошла к выходу, где её догнал Петров.
– Ты куда? Ты чего? Я тебя обидел?
– Вот ещё, – бросила ему Света. – Ромочку домой отвези, а я спать. Спасибо за вечер, но сейчас на работе сумасшедшие дни перед Новым годом.
– Я провожу.
– Не надо!
– Это вообще-то был не вопрос, – Петров взял из гардероба Светин пуховик и, схватив за плечики замер, ожидая, что Света руки в рукава просунет. А та разозлилась вдруг: у неё в рукавах шапка и шарф. Как нелепо. Тоже мне, джентльмен выискался. Джентльмен на час. Она вырвала у него пуховик, а он от неожиданности резко его выпустил – так что Света с размаху снесла разом все шары с подставок, а наполнявший их снег закружился по холлу, как будто внутрь ресторана ворвалась метель.
– Ой, – Света выронила пуховик и закрыла рот ладонью. – Я сейчас всё уберу. И заплачу.
Она заметалась было в поисках веника, но Петров поймал её за руку, развернул к себе лицом и сказал.
– Успокойся. Здесь всё уберут. Всё в порядке.
– Откуда ты знаешь? – всхлипнула Света. – Не смей за меня ничего оплачивать!
– Ну, – Петров замялся. – Просто это мой ресторан. Всё в порядке.
Ну конечно! Как же могло быть иначе. Для пущего унижения у Петрова непременно должен был быть свой ресторан! Чтобы драматичнее.
– Знаешь что, Петров, – Света подняла пуховик с пола, стряхнула с него осколки. – Не надо мне идеального платья и идеальной свадьбы. Всё это плохо вписывается в мою неидеальную жизнь. Совсем не вписывается. Так что, я сейчас уйду, а ты больше никогда не переступишь порог салона «Мария». Я понятно говорю?