Сброшенный вызов
Тридцать первого декабря в шесть вечера я набрала номер Андрея. Длинные гудки. Один, второй, третий.
Сброшено.
Я посмотрела на экран телефона. Набрала снова.
Сброшено.
Третий раз.
Сброшено.
Я опустила телефон на стол. Села на кухне. За окном темнело, соседи вешали гирлянды, смеялись.
Андрей не ответил. Хотя обещал приехать. Вчера звонил, говорил: «Галь, я обязательно буду. Встретим Новый год вместе, как раньше».
Соврал.
Я открыла мессенджер. Последнее сообщение от него час назад: «Извини, дела. Не получается сегодня».
Дела. У него всегда дела. Только дела эти — не работа. Дела — это Ирина. Двадцативосьмилетняя коллега из его отдела маркетинга.
Месяц назад я спросила напрямую:
— У тебя кто-то есть?
Он не отрицал.
— Есть. Прости, Галь. Но я не могу без неё.
— А без меня можешь?
Он промолчал. Потом сказал:
— Я подумаю. Мне нужно время разобраться.
Время. Ему нужно было время. А я ждала.
Двоих детей вырастили. Сын Денис живёт в другом городе, дочка Аня замужем, своя семья.
А мы остались вдвоём. И вот он разбирается. С Ириной.
Сегодня утром Андрей ушёл на работу. Я спросила:
— Ты вернёшься к празднику?
— Постараюсь.
Не вернулся. Не ответил на звонки. Написал: «Не получается».
Я встала, подошла к окну. На улице люди шли с пакетами, смеялись. Праздник.
А я одна. В пятьдесят шесть лет. В Новый год.
Когда тебя бросают, больнее всего не сам факт, а то, что тебя даже не считают достойной объяснений.
Накрытый стол
Я стояла на кухне минут десять. Потом открыла холодильник.
Продукты. Я закупилась вчера. На праздничный стол. Для нас двоих.
Курица, овощи для салата, сыр, колбаса. Шампанское в углу холодильника. Торт «Наполеон» — Андрей любил.
Зачем я купила всё это? Зачем надеялась?
Я достала курицу. Положила в форму для запекания. Натёрла специями. Поставила в духовку.
Нарезала овощи для оливье. Отварила картошку, яйца. Смешала, заправила майонезом.
Достала селёдку. Сделала «шубу» — слой за слоем.
Руки двигались сами. Автоматически. Тридцать два года я готовила новогодний стол. Каждый год. Одни и те же блюда.
Курица запеклась. Я выложила её на блюдо, украсила зеленью.
Накрыла стол. Белая скатерть — свадебная, ещё от мамы досталась. Тарелки, бокалы, салфетки.
Оливье, селёдка под шубой, курица, нарезка, пироги. Всё как всегда.
Только нас двоих за столом не будет.
Я села на стул. Посмотрела на накрытый стол.
Зачем я это сделала?
Зачем готовила, если он с другой?
Не знаю. Просто не могла иначе. Привычка. Тридцать два года подряд.
Телефон зазвонил. Дочка Аня.
— Мам, привет! Как ты?
— Нормально, Анюта.
— Папа дома?
— Нет. У него дела.
— Какие дела тридцать первого? — голос дочери насторожился. — Мам, а что случилось?
Я вздохнула.
— Ничего, доченька. Не переживай. Встречай Новый год с семьёй.
— Мам, ты уверена? Может, к нам приедешь?
— Спасибо, Ань. Но я дома останусь.
Мы попрощались. Я положила трубку.
Села за стол. Одна. Перед тарелками с едой.
Звонок в дверь
В половине девятого позвонили в дверь.
Я вздрогнула. Андрей? Вернулся?
Пошла открывать. За дверью стоял сын Денис.
— Мам, привет.
Я застыла.
— Денис? Ты же в Питере...
— Был. Приехал. — Он шагнул в квартиру, обнял меня. — Решил сюрпризом.
— Как приехал? Почему не предупредил?
— Хотел удивить, — он снял куртку. — Я сел в машину и поехал.
Из Питера в Москву. Восемь часов в дороге. Из-за меня.
— Денис, зачем ты... праздник же, у тебя планы были...
— Мама, — он посмотрел мне в глаза, — ты важнее любых планов. Где папа?
Я отвернулась.
— У него дела.
— Мам, я не маленький. Где он?
Я прошла на кухню. Села за накрытый стол. Денис следом.
— У него роман.
Сын побледнел, сжал кулаки.
— Мам, почему ты молчала? Почему не сказала мне раньше?
— Зачем тебя расстраивать? У тебя работа, своя жизнь. Я справлюсь.
— Справишься? — он обвёл взглядом стол. — Ты стол накрыла. Для него. Который тебя бросил.
Я посмотрела на тарелки.
— Привычка. Не знаю. Просто руки сами...
Денис встал, обнял меня со спины.
— Мам, хватит. Хватит ждать его. Хватит готовить для него. Он не заслуживает.
Я заплакала. Тихо. Безнадёжно.
— Как я без него?
— Нормально будешь. Лучше, чем с ним. — Он сел рядом, взял меня за руку. — Мам, ты сильная. Ты нас вырастила, дом вела, работала. Ты всё можешь. И без него справишься.
Иногда детям приходится напоминать родителям о их собственной силе.
Новогодний ужин
Мы сидели на кухне. Денис рассказывал про работу, про Питер. Я слушала, вытирая слёзы.
— Знаешь, мам, я давно хотел тебе сказать. Папа изменился. Последние годы. Стал чужим. Помнишь, раньше он всегда на твоей стороне был? Защищал, поддерживал. А теперь... я не узнаю его.
— Он устал от меня. Я старая, серая. А Ирина молодая.
— Мам, не смей! — Денис сжал мою руку. — Ты не старая. Ты красивая. Умная. Добрая. Это папа дурак, если не видит.
В одиннадцать вечера пришла эсэмэска от Андрея: «Извини. Не смог вырваться. С Новым годом».
Я показала Денису. Он прочитал, скривился.
— «Не смог вырваться». — Он взял мой телефон. — Мам, дай я отвечу?
— Не надо. Пусть.
— Нет, мам. Хватит молчать.
Денис набрал сообщение: «Папа, это Денис. Я дома. С мамой. Приехал из Питера, потому что она одна встречает Новый год. Пока ты с Ириной. Подумай об этом».
Отправил.
Через минуту Андрей позвонил. Я взяла трубку.
— Галя, Денис дома?
— Да.
— Я... я не знал.
— Ты не спрашивал. Ты сбросил мои звонки.
Пауза.
— Галь, прости. Я запутался. Не знаю, что делать.
— Андрей, — голос мой дрожал, но я продолжала, — ты делаешь уже. Ты выбрал её. Просто не хватает смелости сказать мне.
— Это не так...
— Так. Иначе ты был бы дома. Со мной. А ты с ней. В Новый год.
Денис кивнул мне — молодец.
— Галя, я приеду. Завтра. Поговорим.
— Не нужно. Приедешь — за вещами. Я устала ждать, пока ты разберёшься. Я решила сама.
Я повесила трубку. Руки тряслись.
Денис обнял меня.
— Мам, я горжусь тобой.
В полночь мы вышли во двор. Запустили салют — Денис купил по дороге. Выпили шампанское.
— За нас, мам. За новую жизнь.
— За новую жизнь, — повторила я.
Мы вернулись на кухню. Сели за стол. Ели оливье, курицу. Денис хвалил:
— Мам, как всегда вкусно. Я по твоей еде скучал.
— Правда?
— Правда. В Питере столовки да кафе. Не то.
Я улыбнулась. Впервые за день.
— Денис, спасибо. Что приехал.
— Я всегда приеду, мам. Всегда. Ты не одна.
Мы просидели до трёх ночи. Болтали, вспоминали. Детство Дениса, как он в школе учился, как в институт поступил.
— Помнишь, мам, как ты мне на выпускной костюм шила? Сама. Всю ночь сидела.
— Помню. Ты такой красивый был. Вылитый отец в молодости.
Денис нахмурился.
— Мам, я не хочу быть похожим на него. На того, кем он стал.
— Ты другой. Ты добрый. Надёжный.
Он крепко обнял меня.
— Я никогда так не поступлю. Никогда.
Новое утро
Первого января я проснулась в десять. Денис спал в своей комнате — той, что не меняли с тех пор, как он уехал.
Я встала, заварила кофе. Села на кухне. Посмотрела на стол — ещё не убранный с ночи.
Тарелки, бокалы. Две вилки — моя и Дениса.
И мне было хорошо. Спокойно.
Я не ждала. Не переживала. Не звонила.
Я просто встретила Новый год с сыном. И это было прекрасно.
Денис вышел на кухню, зевая.
— Доброе утро, мам. Кофе есть?
— Налить?
— Сам налью. Садись.
Мы пили кофе. За окном было морозно, снег блестел на солнце.
— Мам, я тут подумал. Может, тебе в Питер переехать? Ко мне?
Я удивилась.
— В Питер?
— Ну да. Квартира у меня двушка. Места хватит. Работу найдём. Будем вместе. Я давно хотел тебя позвать, но боялся — думал, с папой не захочешь расставаться.
Я задумалась. Питер. Новый город. Новая жизнь.
— Не знаю, Денис. Это серьёзное решение.
— Подумай. Не спеши. Но знай — ты всегда можешь приехать.
В обед позвонил Андрей.
— Галя, я у подъезда. Можно подняться?
— Зачем?
— Поговорить. Пожалуйста.
Я посмотрела на Дениса. Он кивнул.
— Давай.
Андрей поднялся. Выглядел усталым, помятым. Вошёл, поздоровался с сыном.
— Денис, привет.
— Привет, — сын ответил холодно.
Андрей прошёл на кухню. Сел за стол.
— Галь, я всё обдумал. Мне нужно время. Разобраться в себе.
— Сколько времени? — спросила я спокойно. — Полгода мало?
— Я не могу сразу решить...
— Андрей, я решила за тебя. Я устала ждать. Устала надеяться. Ты съезжаешь. Развод подам через неделю.
Он побледнел.
— Галя, ты серьёзно?
— Абсолютно. Тридцать первого декабря ты сделал выбор. Не я.
— Но я же сказал, что запутался!
— А я распутываю. За нас обоих. Вещи собери, заберёшь завтра.
Денис встал.
— Папа, мама права. Ты её не уважаешь. Не ценишь. Пора это признать.
Андрей посмотрел на сына, потом на меня.
— Вы серьёзно?
— Серьёзно, — я встала. — Иди, Андрей. Я тебя отпускаю.
Он ушёл. Закрылась дверь.
Денис обнял меня.
— Мам, ты молодец.
— Не знаю. Страшно.
— Будет хорошо. Обещаю.
Вечером мы убрали со стола. Денис мыл посуду, я вытирала.
— Знаешь, мам, этот стол... он был не для папы.
— Как это?
— Ты накрыла его для себя. Чтобы доказать себе, что ты живая. Что ты не сломалась. Что праздник будет, даже если он ушёл.
Я задумалась.
— Может быть. Не знала тогда.
— Знала. Просто не осознавала.
Он обнял меня.
— Ты сильная, мам. И у тебя всё получится.
Достоинство — это когда ты накрываешь стол не для того, кто предал, а для того, чтобы напомнить себе: ты жива, ты ценна, ты заслуживаешь праздника.
Второго января Денис уехал в Питер. Обнял меня на прощание:
— Мам, думай про переезд. Серьёзно.
— Подумаю, сынок.
Я осталась одна. В квартире тихо.
Но не страшно.
Я села на диван. Посмотрела на ёлку. На фотографии на стене — семейные, старые.
Тридцать два года прошли. Закончились.
Впереди новая жизнь. Неизвестная. Пугающая.
Но моя.
Я встала, сняла со стены старую фотографию — свадебную. Убрала в коробку.
Пора начинать заново.
А вы верите, что после долгого брака можно начать новую жизнь? Делитесь мнением в комментариях.
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.