Ленка рыдала, не пытаясь унять слёзы, и от её надрыва сжималось сердце. Она выла, по-бабьи причитая в телефонную трубку:
— Ушёл! Понимаешь, совсем ушё-ё-л!
Аня, старшая сестра, уже знала, что случилось страшное, ещё с того звонка. Она мчалась в такси, а теперь сидела напротив Ленки, слушая её и не веря. Юра — тот добряк, что смотрел на Ленку, как на чудо, тот, в чьей любви Аня не сомневалась ни дня. Как такое возможно?
Когда рыдания немного утихли, история выплыла наружу: два месяца отчуждённого молчания, потухший взгляд, а сегодня — признание. «Любит другую. Дороги назад нет». И — уход.
Не в характере Ани было пассивно горевать. Вспомнились разговоры в офисе о женщине на окраине, что помогает в, казалось бы, безнадёжных делах. Не думая о суевериях, думая лишь о сломанной судьбе сестры, она раздобыла адрес.
Конец августа встретил их колючим ветром, предвестником уральской осени. Они пришли к резным воротам пятистенка. Ворожея, вопреки ожиданиям, оказалась не старой каргой, а улыбчивой, спокойной женщиной. Выслушав, спросив дату рождения мужа, она сказала твёрдо:
— Мужа вашего отвели. Сотрудница приворожила. Будем возвращать.
Тихое гудение молитв, пламя свечей, отражающееся в серьёзных глазах… И чудо случилось ещё до того, как они покинули двор. Звонок. Голос Юры, сдавленный от стыда и переполняющего чувства: «Прости, родная. Лечу домой».
Дома его ждал поступок, на который он, застенчивый гигант, никогда бы не решился: он стоял на коленях в прихожей, а вокруг него, как капли живой крови, лежали рассыпавшиеся из букета алые розы.
Позже прояснились и детали. Та самая сотрудница, Фаина, положила глаз на белокурое добродушие Юры. Сочла его брак ошибкой, а себя — спасительницей. Когда обычные уловки не сработали, в ход пошли тёмные искусства её старой бабки. Юра ходил, как в тяжёлом сне, почти не владея собой, пока за него не вступилась сила, оказавшаяся сильнее.
Спустя год в их квартире уже гремел смех толстощекого карапуза, а жизнь вошла в прежнее, светлое русло. Казалось, история закрыта.
***
Но у каждой тени есть свой источник. И колдовство, как ядовитое семя, даёт свои всходы там, где его посеяли.
Фаина, не сумев удержать чужого, вскоре вышла замуж за видного предпринимателя, Сергея. Гордая, она считала это победой. Однако брак её с первых дней стал крепостью, осаждаемой со всех сторон. Сергей, человек с ненасытным эго и жаждой внимания, видел в жене не более чем красивый аксессуар. Его измены были не романтическим бредом, а циничным, почти открытым образом жизни.
Вся энергия, вся хватка Фаины, прежде направленная на завоевание, теперь уходила в оборону. Она превратилась в тень, в сыщика, в тюремщика. Она проверяла телефоны, пахнущие чужими духами воротнички, считала деньги, следя, на какие «командировки» они уходят. Жизнь стала бесконечной битвой с призрачными и не очень соперницами.
А потом пришли таблетки. Голубые, алмазной формы, в кармане дорогого пиджака. Виагра. Не для неё. Это был финальный аккорд её унижения. Теперь, помимо всего прочего, она ежедневно перетряхивала его карманы, сумки, бардачок машины, с болезненной, маниакальной точностью пересчитывая эти пилюли. Каждая недостача была ножом. Каждая найденная пустая упаковка — доказательством новой измены.
Иногда, в редкую тишину, она смотрела в окно и вспоминала того доброго белокурого гиганта, которого когда-то хотела заполучить любою ценой. Вспоминала свою бабку и своё тёмное прошение. И её охватывал ледяной ужас, потому что она с абсолютной ясностью понимала: это и есть ответ. Это — бумеранг.
Не конкретное проклятие, а сама логика её поступка вернулась к ней, перевернувшись, исказившись, но сохранив суть. Она хотела разлучить — её саму навеки связали узами ревности и страха с неверным человеком. Она играла с тёмными силами, чтобы подчинить чужую волю — и теперь её собственная жизнь превратилась в тюрьму, где надзирателем была её собственная подозрительность.
***