Девятнадцатого февраля пятьдесят четвертого года. Москва, Кремль, заседание Президиума Верховного Совета. На улице — серая столичная зима, внутри — привычный запах сукна, табака и партийной скуки. Заседание длится, смешно сказать, полчаса. Повестка дня утверждена заранее, никаких дебатов, никаких стучаний ботинком по трибуне, никакой пьяной удали, которую так любят приписывать этому дню любители исторических баек. Именно там, в этой будничной, почти канцелярской тишине, Крымскую область передали из состава РСФСР в состав Украинской ССР.
Сколько же чуши я наслушался за годы своей жизни. «Царский подарок», «пьяная выходка Хрущёва», «жена-украинка подговорила». Люди обожают искать драму там, где царит сухая, циничная логика. Давайте честно: в большой политике, а тем более в советской аппаратной системе, подарков не делают. Там решают задачи. И задача пятьдесят четвертого года была не в том, чтобы порадовать киевских товарищей, а в том, чтобы спихнуть на них колоссальную головную боль, с которой Москва устала возиться удаленно.
Вы когда-нибудь видели отчеты по Крыму начала пятидесятых? Не те глянцевые открытки с Ласточкиным гнездом, а хозяйственные сводки? Это страшно. После войны прошло почти десять лет, а полуостров лежал в руинах. И дело не только в немецких бомбежках. В сорок четвертом, как вы знаете, оттуда депортировали крымских татар. Опустели села, встали сады, система ирригации, которую веками налаживали местные жители, пришла в негодность. Приехавшие переселенцы из лесной полосы России просто не понимали, как вести хозяйство в степи, без воды, на жаре. Урожайность — ниже плинтуса, города разбиты, воды нет. Крым в 1954 году — это не всесоюзная здравница, это дотационная черная дыра, выжженная степь и разруха.
И вот тут вступает в дело та самая «официальная формулировка», над которой сегодня принято зевать.
В указе черным по белому написано: «общность экономики, территориальная близость и тесные хозяйственные связи». Звучит как бюрократическая жвачка, но за этими словами стояла физика. Обычная география, с которой не поспоришь. Посмотрите на карту. Полуостров физически висит на материковой Украине. Единственная сухопутная связь — Перекоп. Все дороги, все железнодорожные ветки, все линии электропередач шли с севера.
Но главным фактором была вода.
Хрущёв, надо отдать ему должное, был человеком, помешанным на сельском хозяйстве и мелиорации. Он прекрасно понимал: без днепровской воды Крым так и останется пустыней. Уже тогда проектировался грандиозный Северо-Крымский канал. Вы представляете себе масштаб стройки? Это сотни километров гидротехнических сооружений. Строить такой объект, когда заказчик сидит в Москве, подрядчик в Киеве, а объект в Крыму (который относится к РСФСР) — это административный ад. Бюрократия съела бы этот канал еще на этапе котлована. Логика Госплана была железной: если вода течет из Днепра, если бетон везут из Херсона или Запорожья, если электричество идет с Каховской ГЭС, то и управлять этим должен один центр. Киев. С точки зрения хозяйственника, передача Крыма была просто оптимизацией менеджмента. Упрощением логистической цепочки. Никто тогда не думал о границах, страна была одна, и перекинуть область из одной республики в другую было все равно что переставить диван из гостиной в спальню в пределах одной квартиры.
Но был ли Никита Сергеевич просто добрым завхозом?
Разумеется, нет. Хрущёв — это, прежде всего, политическое животное, хитрое, изворотливое, прошедшее сталинскую школу выживания. Пятьдесят четвертый год. Сталин умер меньше года назад. В Кремле идет грызня бульдогов под ковром. Берию уже расстреляли, но Маленков еще силен, Молотов на месте, старая гвардия смотрит на Хрущёва с подозрением. Ему нужен был свой клан, своя опора.
Хрущёв годами руководил Украиной. Он знал там каждого секретаря обкома, каждого директора завода. Это была его вотчина. Передача Крыма стала гениальным аппаратным ходом. Сделав этот «подарок» республике (а по сути — повесив на её бюджет восстановление убитого региона, но подав это как доверие и расширение), он намертво привязал к себе украинскую партийную элиту. В предстоящей схватке за единоличную власть голоса украинской компартии станут его золотой акцией. Исследователи из того же Центра Вильсона не дадут соврать: это была классическая покупка лояльности за казенный счет. И она сработала. Когда через пару лет «антипартийная группа» попытается его сместить, именно поддержка окраин и партийного аппарата спасет Никиту Сергеевича.
Конечно, такое дело нельзя было провернуть просто так, мол, «берите, нам не жалко».
Нужна была красивая идеологическая обертка. Советская власть обожала юбилеи. И тут как по заказу — 300-летие Переяславской рады. Трехвековой юбилей воссоединения Украины с Россией. Идеальный повод. Пропагандистская машина заработала на полную катушку. Газеты кричали о вечной дружбе, о символе единства. Хотя, если вы возьмете в руки сам текст указа от 19 февраля, вы там ни слова не найдете про Переяславскую раду. В юридических документах сантиментов не было. Но для народа и для картинки в кинохронике это подавалось именно как великий братский жест.
Кстати, о юридической стороне.
Сегодня модно говорить, что Хрущёв что-то там нарушил, что передача была незаконной. Я вас расстрою. С точки зрения советского права 1954 года, всё было сделано комар носа не подточит. Были решения Президиумов Верховных Советов обеих республик (РСФСР и УССР), был указ Президиума Верховного Совета СССР, потом это утвердили законом и даже внесли изменения в Конституцию. Формальности соблюли до запятой. Другое дело, что мнения самих крымчан никто не спрашивал. Но давайте будем реалистами: в пятьдесят четвертом году проводить референдумы в Советском Союзе? Вы серьезно? Тогда такие вопросы решались в кабинетах, а народ ставили перед фактом по радио.
Никто из тех людей в серых костюмах, поднимавших руки за передачу Крыма, и в страшном сне не мог представить 1991 год. Для них границы между республиками были чисто административными линиями на карте, нужными только для статистики и распределения бюджета. Они кроили карту единой страны, решая сиюминутные хозяйственные задачи и свои личные политические вопросы. Им и в голову не приходило, что через сорок лет эта административная черта станет государственной границей, с таможней, пограничниками и колючей проволокой. Что Северо-Крымский канал, ради которого всё во многом и затевалось, станет рычагом давления, а Черноморский флот — предметом ожесточенного торга.
История — дама с очень специфическим чувством юмора. То, что задумывалось как прагматичный шаг для строительства водопровода и укрепления личной власти генсека, спустя полвека заложило мину замедленного действия под фундамент постсоветского мира. Мы до сих пор расхлебываем последствия того получасового заседания.
Поэтому, когда в следующий раз вам скажут, что Хрущёв отдал Крым по пьяни или из большой любви к гопаку, не верьте. Это было холодное, расчетливое решение, продиктованное экономикой разрухи и жестокой борьбой за власть. Крым передали не как драгоценность, а как мешок с цементом — тому, кому сподручнее было его нести на стройку. А то, что потом этот мешок стал камнем преткновения — это уже совсем другая история, которую мы с вами наблюдаем своими глазами.
А как вы думаете, если бы Хрущёв знал, чем всё обернется в XXI веке, дрогнула бы у него рука подписывать тот указ? Или жажда власти перевесила бы любые мысли о будущем?
Спасибо, что дочитали. Тема острая, знаю, у каждого свой взгляд, но факты — вещь упрямая. Буду рад увидеть ваше мнение в комментариях. И, конечно, если было интересно — ставьте лайк и подписывайтесь.