Август в этом году выдался неожиданно прохладным и полным дождей, которые не давали забыть о себе ни на день. Небо не висело тяжёлой сплошной пеленой, но всё равно то и дело срывалось то сильным ливнем, то лёгкой моросью — земля от этого оставалась влажной и свежей. К вечеру обычно проглядывало солнце, однако оно уже не успевало ни просушить траву как следует, ни прогреть почву перед наступлением темноты. А по утрам ему вновь приходилось с усилием пробиваться сквозь плотный слой облаков. Загорать или купаться в таких условиях было совсем неуютно, зато для грибов создались идеальные обстоятельства, когда лес буквально кишел ими.
Аля бродила по зарослям с небольшой корзинкой в руках и аккуратно собирала маховики, маслята, а порой и подосиновики, которые попадались реже. "Ничего страшного, наберу достаточно для супа, а заодно подышу свежим воздухом в полной тишине и уединении", — размышляла она про себя, шагая по мягкой подстилке из листьев и хвои. Это уединение было ей необходимо даже сильнее, чем чистый воздух, потому что год выдался таким насыщенным событиями, что одному человеку пережить всё это казалось почти невозможным. Алиса мчалась сквозь дни без остановок и передышек, лишь бы не дать себе времени подумать, как жизнь катится под откос. Только здесь, в лесу, среди тихого шелеста ветра с редкими каплями дождя и случайных звуков от мелких обитателей — будь то шорох мыши в кустах или крик птицы где-то в кронах, — она позволяла себе немного замедлиться и осмотреться вокруг, хотя получалось это с трудом.
Вдруг её взгляд упал на густую группу опят у корней дерева, а рядом с ними притаилась интересная коряга из высохших корней, которая выглядела как настоящее произведение природы. Сколько раз Алиса обещала себе не тащить домой всякую мелочь из леса, но в этот раз снова не удержалась, взяла эту деревяшку, засунула за пояс и уверенно направилась обратно к деревне. По пути она уже обдумывала, как обработает свою находку, чтобы превратить её в что-то особенное. Потом нанесёт на неё какой-нибудь узор и покроет защитным лаком для блеска. А после поставит на самое заметное место на полке в комнате. Теперь мысли о грибах и жизненных неурядицах отошли на второй план, и девушка сосредоточилась на том, какой орнамент лучше всего подойдёт к этой форме. Не заметив, как прошла весь путь, она очнулась лишь у родной калитки, которую открыла чисто машинально.
"Вот я и вернулась домой", — подумала Алиса с лёгкой улыбкой и тут же решила, что пора браться за дела. Дел накопилось немало. Сначала нужно было почистить грибы и поставить их вариться на плите, потом замочить корягу в специальном растворе, чтобы вывести оттуда возможных насекомых. Кроме того, оставались ещё грядки с зеленью в огороде, которые она откладывала уже две недели, хотя знала, что их пора привести в порядок. Это занятие — копаться в земле — никогда не было её любимым, но начинать когда-то всё равно придётся. С тех пор как Алиса поселилась в деревне, список задач только рос, и она поражалась, как бабушка Нина раньше справлялась со всем этим: держала дом в чистоте, ухаживала за огородом, да ещё и управлялась с курами и козой. Неужели она ни разу не позволяла себе отдохнуть по-настоящему? Откуда брались такие силы? Или это я просто слишком ленива для всего этого? — размышляла девушка, когда ближе к полуночи наконец добралась до постели и улеглась, чувствуя усталость во всём теле. Но углубиться в эти мысли как следует не получилось, потому что сон накрыл её почти мгновенно и крепко.
О деревне, где прошло её детство, у Алисы сохранились только тёплые воспоминания, полные свободы и радости. Это было настоящее раздолье. Бабушка Нина обожала свою единственную внучку и позволяла ей бегать с местными мальчишками сколько влезет. До десяти лет Алиса именно так и проводила время, но потом ей стало скучно с их забавами вроде игр в ножички, и она всё чаще мечтала о чём-то другом — попрыгать через резинку или отправиться за ягодами, чтобы потом наесться ими досыта, сидя дома у телевизора за просмотром мультфильмов. Вот только ровесниц в деревне не нашлось: девочки были либо совсем крошками трёх-пяти лет, с которыми возиться казалось ниже её достоинства, либо уже подростками четырнадцати лет, которые сами смотрели на неё свысока, как на малышню. Наверное, именно из-за этого Алиса стала реже выходить на улицу и предпочитала оставаться дома, вместо того чтобы носиться по пыльным дорогам или петлять по лесным тропкам в погоне за кем-то или в попытках спрятаться.
В тот период сосед бабушки, дядя Миша, предложил помочь с ремонтом дома. Бабушка Нина давно сетовала на протекающую крышу, и мужчина наконец нашёл время для пожилой соседки с маленькой внучкой. Он сам обозначил, что именно сделает: подправит кровлю, укрепит конёк и добавит резные наличники для красоты. Алисе тогда так понравилось наблюдать за его работой — за тем, как ловко мужские руки орудуют рубанком и наждачной бумагой, превращая обычное дерево в настоящие узоры. Когда он закончил вырезать наличники, дядя Миша повернулся к ней.
— А что, красавица, поможешь мне немного? — спросил он, протягивая банку с краской и кисть.
Девочка замерла от восторга, но кивнула и взяла всё это в руки, получив ещё и несколько отшлифованных наличников. С каким удовольствием она тогда их красила, стараясь не выходить за контуры, а потом смотрела, как сосед прибивает их над окнами и вдоль козырька крыши. И чувствовала такую гордость, потому что сама участвовала в создании этой красоты. С тех пор Алиса часто забегала к дяде Мише, и он учил её держать рубанок правильно, вырезать фигурки лобзиком и многим другим полезным навыкам.
— Странное дело, девчонке-то оно больше по душе, чем пацанам, — усмехнулся он, глядя, как она старательно высовывает язык. — Тех еле заставишь рубанок в руки взять, а ты сама бегаешь.
Хотя, если подумать, ничего странного в этом не было, как он сам потом добавил, потому что дерево — это как поэзия, и не каждому дано её почувствовать. А у девочек душа обычно тоньше, они ближе к таким вещам, как стихи или творчество. Теперь Алиса понимала, что все её детские поделки были довольно простыми и неуклюжими, как и положено работам ребёнка. Но в те времена она ужасно гордилась ими, дарила бабушке Нине, а та выставляла их на видных местах в доме, словно настоящие сокровища.
Мама Даниила была не просто женщиной или дамой — она занимала важную позицию в мэрии с тех самых пор, как это учреждение появилось, и даже чуть раньше. Её должность звучала солидно: главный администратор. Екатерина Петровна и вела себя соответственно — на работу всегда отправлялась в полном параде, с аккуратной причёской и на каблуках, смотрела на коллег немного сверху вниз и говорила таким тоном, что никто, даже сам мэр, не сомневался в её авторитете. Она участвовала во всех мероприятиях — от субботников до концертов самодеятельности, — разумеется, не как рядовой исполнитель, а в роли кого-то значимого. И всегда брала с собой семью, которая состояла из единственного сына Дани. Мальчишке ужасно не нравились эти тёти и дяди, которые подходили и начинали сюсюкать фальшивыми голосами.
— Ой, кто это к нам пришёл? Даня? Какой ты вырос! — сюсюкали они, заставляя его краснеть от неловкости.
В четырнадцать лет Даня взбунтовался и заявил матери, что он уже взрослый и не хочет быть развлечением для её сослуживцев, отказавшись ходить на такие события. Другая женщина с её характером и властью наверняка бы заставила сына подчиниться, но Екатерина Петровна, немного поразмыслив, предложила ему компромисс. Он будет сопровождать её в театры и на концерты, а она перестанет тащить его на рабочие мероприятия. Соглашение было достигнуто, и подросток смог вздохнуть свободнее. Поначалу эти вечерние выходы с матерью утомляли его — нельзя было просто надеть джинсы с толстовкой и пойти в оперетту. Но договор есть договор, так что Даня послушно переодевался в то, что она выбирала, и тихо радовался, что друзья его не видят в таких местах. Со временем он привык и уже с интересом выслушивал, куда мама планирует купить билеты. А когда подрос ещё больше, даже участвовал в обсуждении культурной программы на вечер и имел право высказать своё мнение — пусть и не с таким весом, как у Екатерины Петровны, но всё же.
Незаметно для себя Даниил втянулся в этот образ жизни и уже с лёгким превосходством смотрел на одноклассников, которые не знали, кто написал "Летучую мышь", и понятия не имели о балете "Жизель". Поступив в институт и отметив совершеннолетие, он сам стал предлагать маме сходить на модные выставки или спектакли. К тому времени она уже освободила его от обязательств сопровождать её везде, так что теперь он делал это только по собственному желанию. Зато среди сокурсниц молодой человек слыл культурным и воспитанным парнем. Обычно ребята приглашали девушек в ресторан, и то в лучшем случае, а чаще свидание проходило на фудкорте в торговом центре, но Даня всегда звал понравившуюся ему девушку в театр на актуальную постановку или на только что открывшуюся выставку. Он демонстрировал спутнице свои знания об искусстве, рассказывая историю создания спектакля или делясь фактами о художниках, фотографах и других творцах, чьи работы они рассматривали вместе. Некоторых девушек это отпугивало — слишком сильный контраст с другими парнями, — но Даня не расстраивался, если кто-то из них исчезал после первого выхода. Он давно понял, что в их интеллигентную семью с мамой нужна девушка на одном уровне с ними, и с интересом присматривался к сокурсницам и их подругам. Живёт в городе, учится в институте, способна поддержать беседу, а не просто хихикает — что ж, тогда стоит попытать удачу.
На новую выставку в краеведческом музее, посвящённую истории города, он пришёл с Натальей, студенткой второго курса его факультета, и её подругой. Девушки чинно осматривали фотографии, выслушивали его комментарии и, кивнув, переходили к следующим экспонатам. Даня уже понял, что они либо слишком молоды по сравнению с ним, выпускником, либо просто не дотягивают до его ожиданий, и планировал попрощаться с ними прямо у выхода. Но тут его внимание привлекла девушка, вокруг которой собралась небольшая группа людей. Сначала он подумал, что это экскурсовод музея, и остановился послушать. Незнакомка рассказывала об особенностях деревянного зодчества их региона и о том, как по определённым деталям можно узнать руку того или иного мастера. Когда она закончила, Даня подошёл ближе.
— Здравствуйте, а вы не могли бы повторить мне ваш рассказ с начала? Я заплачу, если нужно, — попросил он и пояснил. — Просто я услышал только конец, а мне очень интересно узнать, о чём шла речь в самом начале.
Собеседница вздохнула, но не отказала сразу.
— Я ещё и половину экспозиции не прошла, — ответила она. — Хочу посмотреть остальные экспонаты, не торопясь.
— Как, разве вы здесь не работаете? — удивился Даня, не ожидав такого поворота.
Незнакомка рассмеялась легко.
— Мне лестно ваше предположение, но нет, — сказала она. — Я обычный посетитель, как и вы. Просто случайно услышала, как две женщины обсуждали что-то, и объяснила им пару моментов. А потом народ потянулся послушать, вот и получилась такая импровизированная группа.
— Надо же, — воскликнул молодой человек с неподдельным восторгом, что случалось с ним нечасто, поскольку он привык держать эмоции при себе. — А я был уверен, что вы местный гид. В таком случае не буду вас задерживать от просмотра этих замечательных экспонатов.
Он учтиво кивнул и отошёл в сторону. Девушка чуть смутилась — Даня заметил это по румянцу на щеках, — улыбнулась в ответ и направилась в следующий зал. Молодой человек оглянулся и с удивлением обнаружил, что его спутницы куда-то исчезли. "Ну что ж, с глаз долой", — подумал он про себя с усмешкой, решив, что это даже к лучшему. Неспешно обойдя остальную экспозицию, он вышел из музея и устроился неподалёку в летнем кафе. Сам себе он не мог толком объяснить, зачем остался, — может, чтобы насладиться тёплым осенним днём, а может, именно ради этого.
— Простите, пожалуйста, — вскочил он со стула, чуть не опрокинув чашку кофе, когда увидел выходящую из дверей ту самую незнакомку, которую принял за экскурсовода. — Можно угостить вас кофе?
Девушка обернулась с удивлением, но потом её лицо осветилось улыбкой.
— Спасибо, но я не пью кофе, — ответила она мягко.
— Ну тогда чаем или мороженым, — тут же предложил Даня. — Может, у вас найдётся время ответить на пару вопросов о вашей лекции? Меня зовут Даниил.
— Аля, — представилась она. — Очень приятно.
— Мне тоже, — сказал он, делая приглашающий жест рукой. — Так как насчёт того, чтобы присесть?
Новая знакомая кивнула и села напротив него за столик.
— А Аля — это какое полное имя? — поинтересовался Даня, когда она сделала заказ официанту.
— Алиса, — ответила девушка. — Красиво звучит, правда? Вы первая Алиса, с которой я знаком. А вы где-то учитесь или работаете? — продолжил он, осторожно прощупывая почву, потому что собеседница определённо пришлась ему по душе. Она была одета просто, но со вкусом, много знала, судя по услышанному, и внешне нравилась ему всё больше. Даня даже сам не осознавал до конца, почему так стремился подтвердить своё предположение, что наконец нашёл подходящую кандидатуру.
Однако Дане так и не удалось составить полное представление о девушке за этот короткий разговор. Он слушал её ответы рассеянно, вполуха, потому что просто заворожённо любовался тем, как она говорит, как держит ложечку с маленьким кусочком мороженого и как весело смеётся, слегка откидывая голову назад. Молодой человек влюбился почти сразу, с первого взгляда.
"Мам, ну как тебе Аля? Правда классная?" — спросил Даня, когда проводил девушку до остановки и вернулся домой. Аля стала второй избранницей, которую он решился представить Екатерине Петровне. Давно, ещё в школьные годы, первая девчонка сама навязалась в гости и явно имела на него виды, но мама быстро разобралась в ситуации. "Даня, ты только школу закончил, а она уже вцепилась в тебя как клещами. Даже не думай об этом всерьёз. Можешь встречаться, если хочешь, но в нашем доме я её видеть не желаю, ясно?" — заявила женщина твёрдо. "Во-первых, тебе нужно получить образование и встать на ноги, а во-вторых, и это самое важное, она совсем не из нашего круга". Даня тогда согласился, что мама права, и тихо свернул те отношения. С тех пор он каждый раз мысленно прикидывал, одобрит ли мама его новую знакомую, и с каждой приходил к выводу, что нет, не одобрит. Но после встречи с Алей в его голове не возникло ни капли сомнения. С этой девушкой маму обязательно нужно познакомить.
Набравшись решимости, он пригласил Алю к себе домой, но неформально, чтобы не спугнуть её напором. Просто придумал повод, под которым она могла бы зайти без лишних подозрений. "У меня мама дома", — как бы невзначай упомянул Даня, давая понять, что девушке не стоит беспокоиться о своей репутации. Она вела себя скромно, не лезла вперёд, отвечала только на прямые вопросы, взяла книги, которые он ей пообещал, и, попрощавшись вежливо, ушла.
— Хорошая девочка, — кивнула Екатерина Петровна, когда дверь за гостьей закрылась. — Но мне кажется, она немного себе на уме. Хотя я даже не уверена, недостаток это или преимущество.
— В таком случае, — улыбнулся сын, — зная твой характер, я бы скорее отнёс это к плюсам.
— И, наверное, правильно сделаешь, — рассмеялась женщина. — Впрочем, я бы посоветовала тебе сводить её куда-нибудь в театр на премьеру. Хотя ты вовсе не обязан меня слушаться. Сам уже давно взрослый парень.
— Я уже об этом подумал, — ответил Даня, вытаскивая из нагрудного кармана куртки два билета. — Вот новая постановка. Ты извини, что на тебя не взял.
— Ой, да ладно, — махнула рукой мать. — Ты же меня знаешь. Я найду, с кем сходить. И вообще-то премьеры я не очень люблю. Лучше потом, когда весь ажиотаж уляжется, а актёры будут играть уже не на нервах, а на подъёме.
Продолжение :