- Мы ее потеряли, ушла моя Аллочка, - монотонно бубнил где-то сбоку Семен. - Так нормально? Или нужно зарыдать, на гроб броситься? Господи, она же мертвая, как трогать-то покойницу...
- Да вполне нормально, только чувства добавь, - подсказал женский голос. - Читаешь как по бумажке.
- А что мне веселиться, я же вдовец, - обиженно откликнулся он. - Кир, зачем ты вообще сюда со мной поперлась?
- Да ты же сам стонал вчера, что страшно одному с покойницей находиться, - отрезала она. - Кстати, когда уже ко мне переедешь?
- Давай хоть какой-то срок выждем, - буркнул Семен. - Люди не поймут.
- Ай, вечно твоя жена нам все портит, даже после смерти, - обиделась любовница.
Алла лежала на холодной атласной подушке в неудобной, неестественной позе. Совсем недавно сознание к ней вернулось, но тело словно не принадлежало ей: ни рукой, ни ногой она шевельнуть не могла, лишь веки чуть подрагивали. Сердце то бешено колотилось, то будто проваливалось куда-то, замедляя ход. Было страшно и холодно.
Рядом послышались шаги. Сквозь узкую щелочку между ресницами Алла рассматривала мир мутной пеленой и заметила высокого мужчину, который склонился над гробом, тихо выругался, а потом заговорил низким глухим голосом:
- Репетиции давайте проводить где-нибудь в другом месте. У нас тут не театр.
- Да за те деньги, что мы заплатили, - визгливо начал Семен, - мы тут можем хоть балет танцевать!
- Имейте совесть, - отрезал незнакомец. - Это покойница. Покиньте служебное помещение, приготовления еще не завершены.
- Надо было бальзамировать, а то испортится тут в тепле, - буркнул Семен. - Хотя для кремации, наверное, неважно. Аллочка после смерти хотела развеяться на своем любимом озере.
- Да уж, мог бы и на гробе сэкономить, - проворчала где-то из угла та самая Кира, которую Алла не видела. - Все равно жечь.
- Это не тебе решать, - отрезал Семен и, наконец, вышел из помещения ритуальной службы.
Алла продолжала лежать, не в силах пошевелиться, и судорожно пыталась вспомнить, как вообще сюда попала. Но мысли расползались, мозг будто отказывался работать. Жутко было лежать в гробу и понимать, что тебя собираются сжечь.
Она заставила себя вспоминать, пока где-то гремели замки и по полу шаркали чьи-то шаги.
- Вы в порядке? - поинтересовался тот же низкий голос, снова склоняясь над гробом. - Попробуйте моргнуть, если говорить не можете.
Алла с усилием разлепила веки. Мужчина оказался чуть ближе, контуры стали четче, но картинка все равно плавала. Губы пока тоже не слушались.
Мужчина приложил палец к своим губам, показывая, что говорить ей не нужно. Алла послушно замолчала и вдруг вспомнила, как когда-то давно на их свадьбе свекор сказал тост про любовь до гроба и уверял, что с ней Семен будет непременно счастлив. И вот, пожалуйста, она лежит в гробу. Значит ли это, что гарантийный срок их любви истек?
Мужчина в зеленой, немного застиранной робе и шапочке, надвинутой на лоб, снова наклонился. Алла неожиданно дернулась, попыталась приподняться, чуть не опрокинув гроб. Незнакомец подхватил ее под мышки, покачал головой:
- Всякое, конечно, видел, но чтоб покойники у меня сбегали... Я Илья, санитар, если вдруг не поняли.
- Догадалась, - Алла с трудом разлепила губы. - Почему у меня глаза не заклеены и все остальное не скреплено? Вскрытия не было? Или это розыгрыш?
- Какой там, - усмехнулся Илья. - Если розыгрыш, то точно не мой. Это примерка. Проверяем, как все будет. Вдовец настоял, хотел порепетировать речь над открытым гробом. Он же от вскрытия отказался по религиозным мотивам. Веки подклеить вам должен был я попозже, но, по-моему, обойдемся без этой процедуры. Хотя странно все. Ваш муж заплатил, а у нас патологоанатом очень серьезный, просто так отказ от вскрытия не подписал бы.
- Вы меня... вытащите, - прошептала Алла, почти теряя сознание. Мысли путались, язык снова переставал слушаться.
- Сейчас надо решить, куда вас, - рассудительно пробормотал санитар. - На каталку не повезу, там трупы катаем. А вы вроде пока живая.
Он поднял Аллу и отнес в комнату отдыха, уложив на кушетку. Параллельно ворчал что-то про врачебную халатность.
Алла лихорадочно пыталась вспомнить последнее, что с ней было до морга. Она работала обычным парикмахером в неприметной парикмахерской: даже не салон, а просто точка в районе. В тот день, как всегда, ноги гудели, голова раскалывалась. Она вернулась домой после смены и удивилась, увидев Семена. Обычно он пропадал в автосервисе, небольшом бизнесе, который достался ему от отца. Жили они не богато, но и без долгов: скромно, раз в год иногда могли позволить себе поездку к морю.
Алла, в общем-то, была их жизнью довольна.
- Устала? - заботливо спросил тогда Семен. - Дай чайку с лимоном сделаю.
- Давай, - пробормотала Алла. - Что-то меня знобит, будто простуда начинается.
- Вот от чая полегчает, - пожал он плечами.
Он принес кружку. Напиток горчил сильнее обычного. Алла еще успела подумать, что Семен опять порезал лимон вместе с косточками. Потом все завертелось, поплыло, и сознание ушло куда-то в темноту. Последним, что она услышала, был звонок в скорую: Семен, как будто бы, вызвал помощь.
А потом - пустота до пробуждения в морге.
- Полежите пока здесь, - прошептал Илья. - Надо понять, что делать дальше.
- Не бросайте меня одну... мне страшно, - выдохнула Алла.
В этот момент раздался грубый, сердитый голос:
- Что за звонки? Ты куда покойницу утащил?
- Иван Федорович, вы откуда тут? - испуганно откликнулся санитар. - У нас нештатная ситуация... Покойница ожила.
- Ты что несешь? - возмутился второй мужчина.
Алла видела его уже яснее: крепкий, невысокий, с массивными волосатыми руками.
- Сами посмотрите, - упрямо сказал Илья. - Моргает, разговаривает. Я еще в зале заметил, когда муж рядом был. Вы же разрешили его пустить.
- Ничего я такого не разрешал, - еще сильнее разозлился патологоанатом. - Черти что творится. Сначала пациентку спускают из терапии с приказом не вскрывать, подписанным лично главврачом. А теперь она, видите ли, решила пожить. Ты зачем ее сюда притащил?
- А куда надо-то было? - глупо улыбнулся санитар. - В гроб, что ли, оставить? Или в печку, она же сама пыталась вылезти.
- Ай, дал бог коллектив... - вздохнул Иван Федорович. - Реанимационную бригаду вызывай и в отделение отправляй.
- Так ей вроде и так неплохо, - пробормотал Илья. - Чего людей дергать...
- Еще скажи, отпустить ее собрался, - усмехнулся патологоанатом. - Нам и без того бумажек тонной писать. Объяснять, как живую от мертвой не отличили, а я ее, если хочешь знать, вообще в глаза не видел, заключение подписал и все. И учти: даже если бы ты ее отпустил, по документам она умерла. Нет у нее теперь ни паспорта, ни прописки. Не существует.
- Ничего себе... я и не подумал, - тихо сказал санитар.
- Звони в реанимацию, пусть едут, - буркнул Иван Федорович. - Почему все в мою смену...
- Кстати, муж в курсе? Он же там речь репетировал, - вспомнил Илья.
- Нет, не говорил. Хотел вас дождаться, - смущенно ответил санитар.
- Идиоты сплошняком, - вздохнул патологоанатом. - Сейчас еще и этот скандалить будет.
Лифт зазвенел, и в подвал, где находился морг, спустилась реанимационная бригада. Санитары сначала пошутили про свадебное платье, в котором лежала женщина, но быстро поняли, что юмор тут неуместен. Аллу переложили на носилки и увезли, а Илья остался с начальником.
- Ну что расскажешь? - зло спросил Иван Федорович. - Или клещами тянуть?
- Холодильники забиты под завязку, - напомнил Илья. - Ее вчера спустили из терапии. Мы со сменщиком решили, что до утра с ней ничего не случится. Тем более похороны уже сегодня. Муж с утра платье привез. Я ее одел как положено, хотел гримом заняться, да тут они припёрлись - он, эта Свиридова, еще какая-то тетка. Ходили тут как дома, все на вас ссылались.
- Надо было мне позвонить, - отчитался начальник.
- Да куда там, - вздохнул Илья. - Они чуть в гроб не залезли. Противно стало. А потом смотрю - веки у нее дергаются. Вот их и выгнал.
- Илюша, родной, лучше бы вы ее вчера в холодильник запихали, - вздохнул Иван Федорович. - А теперь мне объяснительные километры писать.
- Так радоваться надо, человек живой, - растерянно возразил санитар.
- Сразу видно, - оборвал его патологоанатом, - ни ответственности, ни медицинского образования. Все это и будешь потом полиции рассказывать. И я тоже. Господи, сколько волокиты.
В этот момент в служебное помещение ворвался взвинченный Семен:
- Э-э... почему гроб пустой? У нас уже автобус приехал. Давайте готовьте покойницу к прощанию.
- Вынос не получится, - устало вздохнул Иван Федорович.
- В смысле не получится? Я же вам деньги заплатил, чтобы все готово было! - возмутился Семен.
- Похоронить не выйдет, - ровно ответил патологоанатом. - Ваша жена жива. Ее в реанимацию отправили. Можно сказать, вы ей жизнь спасли своим отказом от вскрытия.
- Как жива? Она ж больше суток у вас пролежала... - побледнел муж.
- Холодильников не хватило, - пожал плечами патологоанатом. - Счастливая случайность. Отменяйте похороны и идите в полицию, возвращайте жене документы. Боюсь, этот казус не скоро вернет вас из статуса вдовца обратно.
- Бардак, - выругался Семен и хлопнул дверью.
Илья невольно улыбнулся. В том, что женщина оказалась жива, была и его заслуга. К тому же он радовался, что не успел рассказать вдовцу о странных подергиваниях век до того, как убедился сам. С такого, как Семен, еще сталось бы прикончить жену прямо в гробу, лишь бы похороны прошли по плану. Больше всего Илью возмутило то, что муж пришел проститься с женой вместе с любовницей.
Илья и сам недавно пережил предательство. Невеста бросила его накануне свадьбы из-за "ужасной" профессии. Лена кричала ему в лицо:
- Представляешь, дети будут, а ты к ним этими руками полезешь, которыми трупов трогаешь! Вечно от тебя будет пахнуть покойницкой! Понятно, почему ты скрывал, кем работаешь.
- Я не скрывал, я просто не хотел тревожить раньше времени, - оправдывался Илья.
- Заботливый какой, - злилась она. - И когда же ты собирался мне рассказать?
В тот же вечер Лена расторгла помолвку. Илья остался с разбитым сердцем. Они встречались почти год, и он был уверен, что нашел свою половинку. Пришлось признать, что ошибался.
Работать в морг он пошел не случайно. Его воспитывал двоюродный дед, известный профессор медицины. С детства Илья рос среди справочников и трактатов о здоровье. Со стен на него смотрели не портреты предков, а Пирогов и Мечников. Сам он страстно мечтал стать врачом, но из-за страшной неусидчивости даже школьные предметы давались тяжело. Школу он закончил фактически со справкой. Дед отговорил его идти в медучилище, а вскоре умер. Илья остался один в их тесной, больше похожей на берлогу квартире. Мать он почти не помнил, отца не знал, другой родни у него не было.
По вечерам он читал медицинские справочники. Память у него была превосходная: все, что прочитал, цеплялось намертво. Возможно, он мог бы стать врачом, если бы не формальные требования и стандартная система образования. В итоге он устроился санитаром в морг, чтобы хотя бы так иметь отношение к медицине, и отчаянно мечтал когда-нибудь прославить фамилию дедушки.
Разрыв с невестой во многом подтолкнул его к тому, чтобы не выдавать сразу тайну женщины в гробу ее мужу. Семен не постеснялся привести в морг любовницу, а значит, вполне мог быть причастен к "смерти" жены. В разговоре с патологоанатом Илья, конечно, кое-что приукрасил: он и правда хотел Аллу спрятать и сначала совсем не думал о последствиях, просто стремился помочь. Теперь он понимал, насколько это было рискованно.
Тем временем в реанимационном отделении царил переполох. На "ожившую покойницу" хотели посмотреть все. Заведующему терапией уже объявили строгий выговор, и никто не желал лишиться премии. Аллу окружили вниманием и назначили самые современные исследования.
До вечера она то приходила в себя, то снова впадала в забытье.
Семен в это время тоже был занят. Сначала отменял похороны, отвечал на бесконечные вопросы, подписывал протокол в полиции. К вечеру добрался до Киры. В реанимацию его все равно бы не пустили.
- Ну что там? - встретила его на пороге загородного дома любовница. - Ты толком ничего не сказал.
- А что говорить, - буркнул Семен. - Эти деятели из морга опять что-то напутали. Пока мы с тобой у гроба стояли, Алка-то живая была.
- И что теперь, твой переезд ко мне откладывается? - капризно надула губы Кира.
- Погоди немного, дай разобраться, - взмолился Семен. - На меня и так все с подозрением смотрят.
Он оглядел богатый дом. Сам он не прочь был бы прямо сейчас переехать сюда жить. Кира была его клиенткой: немолодой, но чудовищно богатой женщиной, получившей огромное наследство от отца. В делах, не касающихся бизнеса, она была довольно наивна. В автосервис она заехала случайно - пробила колесо. Семен помог, и Кира пришла в восторг от "красавца владельца автосервиса". Так и закрутился роман.
Сначала Семен искренне недоумевал, чего же эта богатая дама к нему зачастила. Лишь когда она прямо заявила о симпатии, он понял, что это шанс. С детства мечтал о богатстве, а Кира показалась главным призом в игре под названием жизнь.
Было только одно неприятное обстоятельство: Семен уже был женат на женщине, которую не любил. Брак стал компромиссом, уступкой отцу. У друга детства умерла дочь, та самая Алла, осталось сиротой. Макар Демедович решил "пристроить" ее замуж - не куда-нибудь, а к своему сыну. Семен без особого энтузиазма согласился осчастливить тихую Аллочку из районной парикмахерской. Детей у них не случилось, хотя поначалу пытались. В последние годы жили скорее как соседи.
Когда Кира заговорила о замужестве и намекнула на развод, Семен каждый раз стискивал зубы. В завещании отца был хитрый пункт: автосервис переходил к сыну только при условии сохранения брака. При разводе бизнес отходил Алле. Она об этом не знала. И хотя Кира со всеми своими богатствами была для него настоящей синей птицей, терять "синицу" в виде стабильного дохода Семен не хотел. Он разрывался между двумя огнями.
И вот, когда наконец, как ему казалось, появился выход, все снова пошло кувырком. В смерти жены Семен мысленно винил сотрудников морга и ужасно жалел, что Алла очнулась так не вовремя.
Вскоре в больнице врачи получили результаты анализов: у пациентки наблюдался остаточный токсикоз от какого-то медицинского препарата. Время было упущено, доза оказалась мала, точный путь отравления определить не удавалось.
На следующий день Аллу перевели из реанимации в отделение. Ее лечащей стала строгая женщина в белом халате.
- Как вы себя чувствуете? - спросила она. - Я ваш врач, Ольга Валерьевна.
- Слабость какая-то, - прошептала Алла. - Совсем сил нет.
- Скажите, у вас в роду были болезни крови? - уточнила врач. - Помимо лекарства, которое, возможно, вызвало литаргию, мы видим другие проблемы.
- Мама умерла от чего-то такого, - вспомнила Алла. - Ей все время делали переливания.
- Ясно... - Ольга Валерьевна вздохнула. - Не хотелось бы вас расстраивать, но форма заболевания тяжелая. Вас ждут переливания, а в перспективе трансплантация костного мозга. Нужно найти донора.
- У меня онкология? - едва слышно спросила Алла. - Это вообще излечимо?
- При трансплантации шансы хорошие, - осторожно сказала врач. - Но у вас редкая группа крови, показатели сложные. Не буду врать: иногда совместимого донора ищут годами.
- И тогда я умру... - прошептала Алла, впадая в отчаяние.
- Давайте не торопиться с такими выводами, - остановила ее Ольга Валерьевна. - Начнем со сбора анамнеза. Часто болели простудами, которые долго не проходили? Были кровотечения из носа, синяки от малейшего прикосновения, головокружения, слабость, одышка, сердцебиение?
- Все, что вы перечислили, - вздохнула Алла. - Но я думала, так у всех. Я просто много работала. Уже три месяца выхожу в две смены. Иначе парикмахерская закроется, а я останусь без денег.
- Удивительно, что вы прямо на работе не свалились, - вздохнула врач. - Теперь о таком графике придется забыть. Готовьтесь: вы проведете в больнице месяцы. Домой я вас не отпущу, пока не будет стойкого улучшения.
- Но как же... - попыталась возразить Алла, но быстро поняла, что спорить бессмысленно. - Что мне вообще делать? Документы восстанавливать надо, муж... Я же официально умерла.
- Дадите мужу доверенность, он займется, - отмахнулась Ольга Валерьевна. - Вам сейчас о здоровье думать надо, а не о бумагах.
- То есть болезнь наследственная? - Алла широко раскрыла глаза, от движения их защипало, потекли слезы.
- Да, - сочувственно кивнула врач. - И, кстати, вам очень повезло с санитаром. Внимательный парень оказался.
Врач вышла. В окно било яркое солнце, от света глаза снова заболели, Алла расплакалась. Она вспомнила все перечисленные симптомы: замечала их больше года, но списывала на усталость, авитаминоз, недоедание - на что угодно, только не на смертельную болезнь. Теперь выяснилось: она серьезно больна и, скорее всего, потеряет работу. Хозяйка парикмахерской Карина давно поговаривала о закрытии нерентабельной точки.
Алла вспомнила маму. Та тоже долго лежала в больницах, врачи не могли поставить диагноз, а когда определились, было поздно. Потом - бабушка, которая с трудом родила в сорок единственную девочку и тоже потом долго болела. Алле стало казаться, что над их женской линией висит проклятие.
Отец в ее жизни почти не участвовал, а на его похоронах вдруг появился человек, который окружил юную сироту заботой: Макар Демедович, будущий свекор, отец Семена. Он трясся над ней, жалел, называл несчастной сироткой, познакомил с сыном. В обычной жизни Семен, конечно, на Аллу и не глянул бы, но перечить отцу не стал.
Получалось, что все это было зря.
Семен приехал в больницу к обеду. Принес сетку апельсинов и сок, посидел с женой всего минут пять, потом ушел разговаривать с врачом.
Ольга Валерьевна внимательно на него посмотрела:
- Вы не знаете, у вашей жены были враги? Завистники? Может, она самолечением увлекалась?
- Да ну что вы, - покачал головой Семен, старательно изображая заботу. - Алла в дешевой парикмахерской работает. Откуда враги. А из лекарств у нас дома только от животика да от головы.
- Странно, - строго заметила врач. - При таких частых простудах и слабости. Витамины хотя бы принимала?
- Ой, я в этих женских делах ничего не понимаю, - отмахнулся Семен. - На работе у них тетки вечно добавками торгуют, все худеют, очищаются...
- Возможно, препарат, который мы нашли, и был в этих добавках, - задумчиво произнесла врач. - Так что с женой в целом... У Аллы Дмитриевны очень тяжелое наследственное заболевание. Боюсь, даже кома была вызвана именно им. Обнадеживать не стану: смертность высокая. Но шанс есть. Попробуем трансплантацию костного мозга, если найдем донора. У нас такое лечение не проводят, придется переводить ее в областной центр.
Семен с трудом скрывал вспыхнувшую внутри радость.
- Вам стоит позаботиться о восстановлении ее документов, - продолжила Ольга Валерьевна. - Сейчас она числится умершей. В таком статусе мы не сможем ее официально лечить и тем более переводить.
- Да-да, конечно, я все сделаю, - быстро пообещал Семен.
- Я выпишу вам доверенность на ведение ее дел, - добавила врач. - Только не затягивайте.
Семен вышел окрыленный. Алла могла не протянуть, а ему оставалось лишь доиграть роль примерного супруга до конца, чтобы легально стать вдовцом. Получив необходимые бумаги, он помчался в полицию.
Алла в это время лежала в палате и с опаской смотрела на пакет с соком, оставленный мужем. Санитарка мыла полы и, заметив упаковку, спросила:
- Это что, милая, попить? Дать стакан, а я сейчас?
- Нет, спасибо... Мне такой сок нельзя, - слабо улыбнулась Алла. - И на апельсины аллергия. Хотите, заберите себе.
- Ух ты, а чего ж не угоститься, - обрадовалась санитарка. - У меня дети. Ну, если чего надо, зови.
Она ушла, забрав сок и фрукты. Алла осталась одна и твердо решила: никаких угощений из рук мужа она больше принимать не будет. Слишком хорошо она помнила тот чай с лимоном и его репетицию речи над гробом.
Раз врачи ничего не нашли, доказать умысел будет почти невозможно. Но наивной она не была и отчаянно не хотела умирать, поэтому решила сделать вид, что ничего не помнит.
К счастью, в следующие дни и недели Семен появлялся редко, отговариваясь делами. На самом деле он ждал новостей, наведывался к Кире, ночевал у нее, катался на ее машине, не особо скрывая отношения. Считал, что все складывается удачно.
Единственным, кто искренне переживал за Аллу, оказался санитар Илья. В день, когда диагноз окончательно подтвердили, он впервые заглянул к ней в палату. Алла гостей не ждала, но ему обрадовалась.
Илья, который, несмотря на отсутствие диплома, отлично разбирался в болезнях, простым языком объяснил суть ее состояния. И пообещал искать метод лечения, который мог бы помочь.
- Ты не представляешь, сколько сейчас возможностей в медицине, - вдохновленно говорил он. - Эх, будь у меня усидчивость, уже давно какое-нибудь открытие сделал бы.
- Думаешь, мою болезнь можно победить? - тихо спросила Алла. - Врачи говорят только про сложную операцию. Я думала, такое делают только при онкологии.
- Не только, - улыбнулся Илья. - Кстати, что у тебя с токсикологией?
- Остаточные следы чего-то непроизносимого, - грустно усмехнулась она. - Я мужа подозревать начала. Учитывая то, что было в морге...
- Учитывая, вполне обоснованно, - согласился он. - Дай мне немного времени. Врачи, конечно, простому санитару вряд ли поверят, но...
- Я тебе верю, - ободряюще сказала Алла. - Трансплантация ведь тоже не гарантия. А после "воскрешения" мне так захотелось жить.
- И правильно, - кивнул Илья. - Главное - не впадай в уныние.
Его обеденный перерыв закончился, но они стали видеться почти каждый день, не особо афишируя свое общение.
Когда для Аллы начали искать доноров, Илья тоже сдал кровь. Не остался в стороне и Семен: он всем знакомым рассказывал, как сожалеет, что не подошел в качестве донора, и собирал сочувственные взгляды. Все жалели "без пяти минут вдовца".
К счастью для Аллы, Семен быстро понял, что восстановление документов тоже в его интересах: в случае смерти без нормальных бумаг могли возникнуть сложности с похоронами, а он не любил промедлений. Он добился выдачи ей нового паспорта и полиса. Теперь она лечилась официально, а он выглядел героем в глазах окружающих.
Для Аллы это были тяжелые дни. После переливания ей ненадолго становилось легче, затем снова приходило ухудшение: пропадал аппетит, голова кружилась, сны мучили - мама будто звала к себе. Мороз шел по коже.
В один из особенно мрачных дней Илья ворвался в палату сияющий, словно выиграл миллионы.
Алла безучастно смотрела в стену.
- Хватит грустить, - затормошил он ее. - Появился новый метод лечения твоей болезни. Если уговорим врачей, шансы неплохие.
- Ты же видишь, - тоскливо ответила она. - Тут лечат только переливаниями.
- Я поговорю с Ольгой Валерьевной, - пообещал Илья. - Это и в ее интересах.
- Это кто меня тут упоминает? - в палату заглянула врач. - Герой-спаситель, кажется?
- Послушайте, - Илья не растерялся, - есть методы лечения не только трансплантацией...
- У вас медицинское образование появилось? - прищурилась Ольга Валерьевна. - Насколько помню, вы и школу-то еле закончили.
- Знаете, много гениев не вписывалось в стандартную учебу, - улыбнулся Илья.
- Боюсь, это не ваш случай, - мягко усмехнулась врач. - Понимаю, тень блистательного родственника не дает покоя, но не всем дано быть врачами. Вы хорошо работаете в морге - и слава богу. Покойников таскаете, как положено. А в нашу работу лезть не надо. Кстати, вы сюда пришли, соблюдая меры предосторожности? У Сидоровой опасная инфекция.
- Я не идиот, - обиделся Илья. - У нас в морге порой безопаснее, чем у вас в отделении. Все по расписанию дезинфицируется.
- В общем, предупреждаю, - холодно сказала Ольга Валерьевна. - Будете вмешиваться в мою работу, посещения прекратим.
Она ушла. Илья на минуту сник, но вскоре снова ожил: он был уверен, что может помочь Алле. Эта хрупкая бескровная блондинка стала ему неожиданно дорога.
Скоро ему стало уже не до посещений. В морге поменялось начальство. После скандала с "ожившей покойницей" прежний руководитель перевелся. Новый завотделением решил превратить медицинское подразделение в бюро ритуальных услуг: установил странные расценки на подготовку тел к похоронам и стал заставлять сотрудников навязывать растерянным родственникам дополнительные услуги.
Илья недолго терпел и написал жалобу наверх, подробно изложив все проделки. Он не учел одного: у нового начальника были высокие покровители. Жалоба вернулась на круги своя, к ним же, и началось выдавливание Ильи с работы.
Формально придраться было не к чему, поэтому пошли окольным путем. Нашлись родственники умершего, которые обвинили санитара в краже ценностей покойного. Обвинения были абсурдны.
Следующая часть рассказа: