– Что? – тихо переспросила Кристина, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Она стояла в коридоре, прижавшись к стене, и не могла поверить своим ушам. Голос Артёма, обычно такой тёплый и ласковый с ней, сейчас звучал холодно, с ноткой торжества, будто он делился какой-то удачной сделкой.
В трубке послышался смех друга – наверное, того самого Саши, с которым Артём часто встречался по выходным. Кристина замерла, боясь пошевелиться, чтобы не выдать себя. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук эхом разносится по всей квартире.
– Да серьёзно, – продолжал Артём, не подозревая, что его слышат. – Квартира в центре, трёшка, полностью её. Родители подарили ещё до свадьбы. Я подумал – почему бы и нет? Девчонка нормальная, не капризная, жить можно. А потом, через пару лет, развестись и половину отсудить. Всё по закону.
Кристина медленно опустилась на пуфик в прихожей. Ноги вдруг стали ватными. Она вспомнила, как всё начиналось. Они познакомились три года назад на дне рождения общей подруги. Артём сразу выделился – высокий, уверенный, с обаятельной улыбкой. Он ухаживал красиво: цветы, рестораны, поездки за город. Говорил, что устал от одиночества, что хочет семью, детей. А она... она поверила. Поверила, потому что сама мечтала о надёжном человеке рядом, о ком-то, кто будет ценить её не за квартиру, а за то, какая она есть.
Квартира действительно была её. Родители подарили её на совершеннолетие – большая, светлая, в старом доме с высокими потолками в центре Москвы. Кристина тогда ещё училась в институте, и это был их способ помочь дочери встать на ноги. Она гордилась этим подарком, хотя никогда не хвасталась. А когда вышла замуж за Артёма, даже не подумала о брачном договоре. Зачем? Они же любили друг друга.
– Ладно, Саш, пока, – Артём закончил разговор и вышел в коридор. Увидев жену, он улыбнулся своей привычной улыбкой. – Привет, любимая. Ты рано сегодня.
Кристина подняла на него взгляд. В горле стоял ком.
– Да, – выдавила она. – Рано.
Он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, но она слегка отстранилась. Артём не заметил – или сделал вид.
– Я тут подумал, может, в выходные к родителям твоим съездим? – предложил он, проходя на кухню. – Давно не были.
Кристина молча последовала за ним. Она смотрела, как он наливает себе кофе, как ставит чашку на стол – всё так же, как сотни раз до этого. Но теперь каждый его жест казался фальшивым. Как она могла не заметить раньше?
Вечер тянулся медленно. Артём рассказывал о работе, о новом проекте, шутил. Кристина кивала, улыбалась через силу. Внутри всё кипело. Она вспоминала их свадьбу – скромную, но тёплую, с близкими друзьями. Как он надевал ей кольцо и говорил: «Ты – лучшее, что со мной случилось». Вспоминала медовый месяц в Крыму, прогулки по набережной, обещания быть вместе в радости и в горе.
А теперь... теперь всё это оказалось ложью. Ради квартиры.
Ночью Кристина не спала. Она лежала рядом с мужем, слушая его ровное дыхание, и думала. Думала о том, как он улыбался её родителям, как помогал по дому, как говорил о будущем. Всё – ради половины квартиры? Или, может, он всё-таки чувствовал что-то настоящее? Но слова, которые она услышала, не оставляли сомнений.
Утром Артём ушёл на работу, как обычно – поцеловал её на прощание, сказал: «Люблю тебя». Кристина осталась одна. Она долго сидела на кухне с чашкой чая, глядя в окно. Дождь стучал по подоконнику, Москва за окном казалась серой и чужой.
Потом она позвонила маме.
– Мам, можно я приеду? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Конечно, доченька, – сразу ответила мама. – Что-то случилось?
– Расскажу при встрече.
В квартире родителей было тепло и уютно. Мама встретила её с объятиями, папа – с тихой заботой. Они не задавали вопросов сразу, просто накормили обедом, напоили чаем. А потом, когда они сидели в гостиной, Кристина всё рассказала.
Мама слушала молча, только бледнела с каждым словом. Папа сжимал кулаки, но тоже молчал.
– Как же так... – наконец прошептала мама. – Мы же его приняли как сына.
– Я знаю, – Кристина опустила голову. – Я сама... поверила.
Папа встал, подошёл к окну.
– Нужно что-то делать, Крис, – сказал он тихо. – Нельзя так оставлять.
– Что делать? – она подняла на него глаза. – Развод? Но он ведь может потребовать долю...
– Может, – кивнул папа. – Но только если квартира считается совместной собственностью. А она ведь была твоей до брака.
Кристина задумалась. Да, квартира была оформлена на неё полностью. Но за три года брака они сделали ремонт, купили мебель – всё на общие деньги. Артём мог доказать, что вложил средства, и потребовать компенсацию.
– Я не хочу делить с ним ничего, – сказала она твёрдо. – Ни квартиру, ни воспоминания.
Мама взяла её за руку.
– Мы с тобой, доченька. Всегда.
Вечером Кристина вернулась домой. Артём уже был там – готовил ужин, напевая что-то под нос.
– Где была? – спросил он с улыбкой.
– У родителей, – ответила она спокойно.
– Всё хорошо?
– Да.
Она смотрела на него и понимала: больше не может притворяться. Но и сразу всё выложить – тоже не могла. Нужно было время. Время, чтобы защитить себя.
На следующий день Кристина пошла к нотариусу. Одна. Она узнала, что может подарить квартиру маме – полностью, без согласия мужа, потому что имущество добрачное. Это будет надёжно. Артём ничего не сможет отсудить.
Она долго сидела в кабинете нотариуса, глядя на документы. Руки слегка дрожали. Это был шаг, после которого назад пути не будет.
– Вы уверены? – мягко спросила нотариус.
Кристина кивнула.
– Да. Уверена.
Дома она ничего не сказала Артёму. Просто ждала подходящего момента. А он, как ни в чём не, бывало, планировал отпуск, говорил о детях, о том, как было бы здорово сделать в квартире ещё один ремонт – уже капитальный.
Прошла неделя. Кристина подписала дарственную. Квартира теперь принадлежала маме. Юридически всё было чисто.
И только тогда она решилась.
Это было вечером, после ужина. Артём сидел в кресле, листая телефон. Кристина села напротив.
– Артём, нам нужно поговорить.
Он поднял глаза, улыбнулся.
– Что-то серьёзное?
– Да.
Она глубоко вдохнула.
– Я слышала твой разговор по телефону. Тот, где ты говорил Саше, что женился на мне ради квартиры.
Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, глаза расширились.
– Крис... ты ослышалась, наверное...
– Нет, – она покачала головой. – Я слышала каждое слово.
Он молчал. Потом опустил голову.
– Это была шутка, – наконец сказал он. – Дурацкая шутка. Я не так имел в виду...
– Шутка? – Кристина посмотрела на него спокойно. – Три года вместе – шутка?
– Нет, конечно, нет, – он встал, подошёл к ней. – Крис, прости. Я иногда болтаю глупости друзьям, чтобы... ну, чтобы казаться круче. Но я люблю тебя. Правда люблю.
Она отстранилась, когда он попытался взять её за руку.
– Я подала на развод.
Слова повисли в воздухе.
Артём замер.
– Что?
– Я подала на развод. И квартира больше не моя. Я переоформила её на маму.
Он смотрел на неё, не понимая.
– Как... переоформила?
– Подарила. Всё законно. Ты ничего не получишь.
Его лицо побледнело. Потом покраснело.
– Ты... ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он ходил по комнате, пытаясь собраться с мыслями.
– Крис, давай поговорим нормально. Это же наш дом. Мы вместе...
– Наш? – она усмехнулась горько. – Ты сам сказал – ты женился ради квартиры.
– Я был зол тогда, или пьян, или... не знаю. Прости меня. Давай начнём заново.
Кристина встала.
– Нет, Артём. Не начнём.
Она пошла в спальню, чтобы собрать вещи. Он следовал за ней.
– Куда ты?
– К родителям. На время.
– А я?
– Останешься здесь. Пока. Потом решим.
Он схватил её за руку.
– Крис, пожалуйста...
Она посмотрела на него – спокойно, без слёз.
– Отпусти.
Он отпустил.
Кристина собрала сумку. Не много – только самое необходимое. Выйдя в коридор, она остановилась.
– Я думала, что мы семья. А оказалось – сделка.
Дверь закрылась за ней тихо.
На улице был вечер. Москва светилась огнями. Кристина шла к метро, и впервые за долгое время чувствовала – не боль, а облегчение. Она защитила себя. Защитила то, что было её.
Но это было только начало. Артём не сдастся так просто – она это знала. А впереди ждало ещё многое...
– Артём, хватит звонить, – тихо сказала Кристина в трубку, сидя в своей старой комнате у родителей. – Я не готова разговаривать.
– Крис, пожалуйста, – его голос звучал надломлено. – Давай встретимся. Я всё объясню. Это было глупостью, я не думал так на самом деле...
Она отключила вызов и положила телефон экраном вниз. За окном уже темнело, декабрьский снег мягко падал на подоконник. Родители ушли на кухню, чтобы не мешать, но она знала – они волнуются. Мама то и дело заглядывала, предлагала чай, а папа молча сидел в кресле с газетой, которую явно не читал.
Прошла неделя с того вечера. Артём звонил каждый день – то умолял, то обижался, то пытался давить на жалость. Писал длинные сообщения: как он жалеет, как любит, как всё это была ошибка, вырванная фраза. Кристина читала и чувствовала только усталость. Доверие, которое рушилось в одно мгновение, не склеить словами.
На следующий день она пошла к юристу – той, которую рекомендовала подруга. Оксана, спокойная женщина лет сорока пяти, выслушала её внимательно, не перебивая.
– Квартира теперь на вашей маме? – уточнила она, просматривая документы.
– Да, дарственная оформлена неделю назад.
– Хорошо, – кивнула Оксана. – Значит, делить нечего. Имущество, приобретённое до брака, остаётся вашему собственнику. Совместно нажитое – мебель, техника – можно разделить, но суммы там небольшие. Вы хотите полного развода без раздела?
Кристина помолчала.
– Да. Без раздела. Я готова отказаться от всего, что мы покупали вместе. Только бы скорее закончить.
– Понимаю, – юрист мягко улыбнулась. – Тогда подаём заявление в суд. Срок – два месяца минимум. Если он не будет тянуть.
Артём тянул.
Сначала он не являлся на заседания, потом просил примирительный срок. Судья дала три месяца – стандартно, когда нет детей. Кристина не спорила. Она просто ждала.
В эти три месяца она изменилась. Сначала жила у родителей, потом сняла маленькую студию на окраине – чтобы быть одной, чтобы дышать. Работала удалённо – она была дизайнером-фрилансером, заказы шли стабильно. Вечерами гуляла по заснеженным улицам, заходила в кафе, читала книги, которые давно откладывала.
Подруги поддерживали. Особенно Лена – та самая, на чьём дне рождения они с Артёмом познакомились.
– Ты молодец, что не сломалась, – говорила Лена за кофе. – Многие бы цеплялись, прощали, лишь бы не остаться одной.
– Я и так одна была, – тихо ответила Кристина. – Просто не видела.
Артём иногда появлялся у дома родителей – ждал внизу, с цветами, с виноватым видом. Однажды даже поднялся, но папа вышел в подъезд и спокойно, но твёрдо сказал:
– Сынок, не мучай ни себя, ни её. Всё кончено.
Артём ушёл. Но через пару дней написал: «Я съехал из квартиры. Вещи твои оставил. Живу у друга».
Кристина не ответила.
Мама иногда заходила в квартиру – проветрить, проверить. Рассказывала:
– Он всё аккуратно сложил. Твои книги, одежду. Даже посуду помыл.
– Спасибо, мам, – кивала Кристина.
Она не ненавидела его. Просто больше не чувствовала ничего.
Примирительный срок подходил к концу. Артём позвонил в последний раз – за день до финального заседания.
– Крис, – голос был усталым. – Я подпишу всё, что нужно. Без споров. Только... можно встретиться? Хоть на пять минут.
Она согласилась. Не знала, зачем. Может, чтобы поставить точку.
Встретились в парке недалеко от её студии. Зима была мягкой, снег хрустел под ногами. Артём стоял у скамейки – похудевший, с тёмными кругами под глазами.
– Привет, – сказал он тихо.
– Привет.
Они шли молча по аллее. Потом он остановился.
– Я всё понял, – начал он. – Понял, как сильно тебя ранил. И не только теми словами. Всё это время... я правда думал, что квартира – это бонус. Не главный, но... важный. А ты – просто хорошая девушка рядом. Я не ценил тебя по-настоящему.
Кристина смотрела на него спокойно.
– А теперь?
– Теперь поздно, – он горько усмехнулся. – Я потерял и квартиру, и тебя. И понял, что квартира – это вообще не важно. А ты... ты была важна. Но я не умел это показать.
Она кивнула.
– Спасибо, что сказал.
– Ты простишь когда-нибудь?
– Не знаю, – честно ответила она. – Может, и прощу. Но вернуться – нет.
Он опустил голову.
– Я подпишу бумаги завтра. Без вопросов.
– Спасибо.
Они разошлись в разные стороны. Кристина шла домой и вдруг почувствовала – легко. Как будто последний груз свалился с плеч.
На следующий день в суде всё прошло быстро. Артём пришёл, подписал согласие на развод. Судья объявила решение – брак расторгнут.
Выйдя из здания суда, Кристина вдохнула морозный воздух. Рядом стояли мама и папа – молчаливая поддержка.
– Всё, доченька, – мама обняла её. – Новая жизнь.
Кристина улыбнулась.
– Да. Новая.
Она вернулась в свою студию, открыла окно – впустить свежий воздух. На столе лежал ноутбук, рядом – блокнот с новыми идеями для проектов. Она включила музыку, заварила чай.
Вечером позвонила Лена:
– Празднуем?
– Обязательно, – ответила Кристина. – Но не сегодня. Сегодня я просто побуду с собой.
Она сидела у окна, смотрела на огни города. Вспоминала, как когда-то мечтала о семье, о детях, о большом праздничном столе. Теперь мечты были другими – о путешествиях, о новых людях, о себе самой.
Телефон вибрировал – сообщение от мамы: «Мы гордимся тобой».
Кристина улыбнулась и ответила: «Я тоже собой горжусь».
А потом пришло ещё одно сообщение – от незнакомого номера: «Добрый вечер. Меня зовут Дмитрий. Мы пересекались на выставке дизайна в прошлом месяце. Помните? Хотел спросить – не хотите ли кофе как-нибудь?»
Она посмотрела на экран, потом в окно – на снежный город.
Улыбнулась шире.
Может, и хочет.
Но это будет уже совсем другая история...
– Крис, ты уверена, что хочешь вернуться в эту квартиру одна? – мама смотрела на неё с тревогой, помогая расставлять книги на полках. – Может, сначала сдашь её, а сама поживёшь у нас ещё немного?
– Нет, мам, – Кристина мягко улыбнулась, ставя на место любимый томик Ахматовой. – Я уже готова. Это мой дом. И я хочу забрать его обратно – полностью.
Прошёл месяц после суда. Развод был официально оформлен, штамп в паспорте стоял холодный и чужой, но с каждым днём он казался всё менее важным. Квартира снова принадлежала маме юридически, но мама сразу сказала:
– Как только захочешь – переоформим обратно на тебя. Это всегда было твоё.
Кристина не торопилась. Сначала она просто приезжала сюда днём – проветривала комнаты, меняла шторы, выбрасывала мелкие вещи, которые напоминали об Артёме. Его одежда давно была собрана в коробки и отправлена ему через курьера – без записок, без объяснений. Он не звонил больше. Ни разу.
В один из весенних дней, когда солнце уже по-настоящему грело, Кристина решила: пора. Она перевезла свои вещи из студии, купила новые подушки и плед – светлые, нежно-голубые, такие, какие всегда хотела, но Артём говорил, что «слишком девчачьи». Развесила на стены свои работы – эскизы, которые раньше прятала в папках, потому что он считал их «хобби».
Квартира постепенно оживала. Стала её – по-настоящему.
Вечерами она сидела на балконе с чашкой чая, смотрела на огни Москвы и чувствовала удивительное спокойствие. Боли почти не осталось. Осталась только тихая благодарность – за то, что всё раскрылось именно сейчас, а не через десять лет, не после детей, не после ещё больших вложений души.
Подруги устраивали «новоселье» – приходили с вином и цветами, смеялись до ночи, вспоминали смешные истории из студенческих лет. Лена однажды сказала:
– Знаешь, ты сейчас светишься. По-настоящему. Я такой тебя давно не видела.
Кристина только пожала плечами – но внутри знала, что это правда.
С Дмитрием – тем самым, с выставки – они встретились через пару недель после того сообщения. Просто кофе в маленькой кофейне недалеко от её работы. Он оказался спокойным, с тихим чувством юмора, говорил о книгах и путешествиях, не торопил, не давил. Они встретились ещё раз. Потом ещё. Никаких обещаний, никаких громких слов – просто приятно быть рядом.
Однажды вечером, когда они гуляли по Патриаршим, он спросил:
– А ты не боишься снова доверять?
Кристина подумала.
– Боюсь, – честно ответила. – Но ещё больше боюсь не жить из-за этого страха.
Он кивнул – и взял её за руку. Тепло ладони было настоящим.
Лето пришло незаметно. Кристина переоформила квартиру обратно на себя – мама подписала бумаги с улыбкой: «Наконец-то». Она посадила на балконе цветы, купила новый стол для работы – большой, светлый, чтобы хватало места для эскизов. Заказы шли один за другим – её стиль стал узнаваемым, клиенты рекомендовали её друзьям.
В один из августовских вечеров она сидела на кухне, когда телефон зазвонил. Номер был незнакомым, но она ответила – привычка.
– Кристина? – голос Артёма. Спокойный, без прежних ноток отчаяния.
Она замерла.
– Да.
– Я.. хотел просто сказать. Я получил твои вещи. Спасибо, что прислала. И.. поздравить тебя. Лена рассказала, что у тебя всё хорошо. Я рад. Правда рад.
Молчание повисло недолгое.
– Спасибо, – ответила она тихо.
– Я много думал. Понял, каким был. Не оправдываюсь. Просто... желаю тебе счастья. Ты его заслуживаешь.
– И ты тоже, Артём.
Он отключился первым. Кристина положила телефон и долго смотрела в окно. Не было ни злости, ни сожаления. Только лёгкая грусть – как о чём-то давно прошедшем.
Осенью Дмитрий предложил съездить вместе на выходные – в маленький городок под Питером, где он когда-то жил. Она согласилась. Они гуляли по старым улочкам, пили кофе в крошечных кафе, смеялись над какой-то ерундой. Вечером, на набережной, он обнял её – просто так, без слов.
– Знаешь, – сказал он тихо, – я не тороплю. Но мне с тобой хорошо. Очень.
Кристина прижалась к нему.
– И мне.
Зимой, в канун Нового года, она устроила вечер – пригласила родителей, подруг, Лену с мужем. И Дмитрия. Мама, увидев его, шепнула дочери:
– Хороший. Спокойный. Надёжный.
Кристина только улыбнулась.
Они сидели за столом, который она накрыла сама – с новыми тарелками, с блюдами, которые готовила по своим рецептам. Смеялись, вспоминали, поднимали бокалы.
Когда часы пробили двенадцать, все вышли на балкон – смотреть салют. Город сверкал огнями, небо расцветало разноцветными вспышками. Дмитрий стоял рядом, обнимая её за плечи.
– С Новым годом, Крис.
– С новым, – ответила она.
И в этот момент она поняла: всё действительно закончилось. Не разводом, не переоформлением квартиры. А вот здесь – в тепле чужих рук, в смехе близких, в ощущении, что жизнь идёт дальше. Широкая, светлая, своя.
Она больше не оглядывалась назад. Не спрашивала «а что, если». Просто жила.
А квартира – большая, светлая, с высокими потолками – наконец-то стала домом. Её домом. Таким, каким она его всегда видела в мечтах. И никто уже не смог бы это отнять.
Рекомендуем: