Вполне понятно, молодая царица, как любая нормальная женщина, хотела размеренной спокойной жизни. Все эти бесконечные разъезды мало кому могли понравиться. Исключение составляет лишь царица Мария Милославская. Да и то потому, что у нее выхода не было.
Этой вечно беременной женщине постоянно приходилось собирать детей, скарб и покорно следовать за своим супругом Алексеем Михайловичем, которому никогда не сиделось на одном месте.
Евдокия же была человеком совсем иного склада. Для нее семья была все и она не представляли иной жизни. Лопухины друг за друга стеной стояли. Не удивительно, что молодую жену безумно раздражало постоянное отсутствие мужа, ведь ее батюшка так себя не вел! Да и как можно было спокойно принимать рассказы об его гулянках, попойках и посещениях немецкой слободы, что постоянно доходили до ее ушей.
Поначалу помалкивала, проявляла покорность, с улыбкой встречала, радовалась каждой минуте проведенной вместе. Потом стала показывать характер. Расспрашивать отчего и почему... Возможно, порой слишком эмоционально. Но понять молодую женщину было можно. Евдокия никак не могла понять: в чем причина его прохладного отношения? Вроде внешне привлекательна, все при ней, а супруг лишний раз в покои не заглянет. Впрочем, его особенно и не пускали. По давно установленным правилам, царь не мог посещать жену, когда ему хотелось... Так сказать, регламент...
Вокруг все твердили: твое дело молчать и здоровых детей рожать. А как их прикажете рожать, когда супруг где-то вечно пребывает? Не поедешь же за ним в Архангельск, где он корабли строит! А уж немецкую слободу и вовсе закон не велит... Да и царица-матушка не позволяет терем покидать… Хотя, с другой стороны, быть может и стоило махнуть на все правила рукой и повсюду ездить за своим мужем, глаз с него не спуская… Да только Евдокия боялась навлечь на себя гнев свекрови, с которой у нее отношения никак не складывались
Если верить современникам, Евдокия была воспитана по старинным обычаям и ей очень не нравилось все, что он делает. Другими словами, интереса своего мужа к прозападным нововведениям не разделяла от слова «совсем». Но несмотря на это, она, если верить рассказам очевидцам, была далеко не глупа и обладала достаточно независимым характером. Поначалу, что вполне понятно, помалкивала, проявляла покорность, плакала, замыкалась в себе, таила обиду... В итоге не выдержала и понеслось-поехало.
У молодого Петра Алексеевича также не хватило мудрости и выдержки. Люди, что были рядом с ним, не собирались делать из него примерного семьянина. Напротив, всячески старались отвадить его от семейной постели. Ибо, в чем, лично у меня нет сомнения, понимали: крепкий брак за спиной — это так сказать крепкий тыл и надежный фундамент. А вот этого им как раз и не надо было...
Сегодня трудно судить, как на самом деле все происходило и что послужило причиной появления открытой ненависти Петра к молодой жене, а потом, как следствие, к сыну Алексею. Ну, боялся за трон... Так Алексей на него особо и не претендовал, хотел лишь открыть глаза батюшке на деяния близких ему людей... Все остальное уже наложилось, как следствие.
Порой одна маленькая деталь характеризует человека лучше, чем огромное писание. Для меня отправной точкой в этом служит поведение Петра в 1689 г.
Напомню, в ночь на 8 августа 1689 года двое стрельцов явились к Петру с сообщением о готовящемся заговоре. По их словам, собравшиеся в Кремле стрелецкие полки должны были с оружием прийти в Преображенское (резиденцию Петра) и учинить массовую расправу. Вроде как направляла их к этому царевна Софья, стремившаяся остаться у власти. Как на самом деле все обстояло и собирались ли эти полки идти или же все это было тонко продуманная операция против царевны, сейчас уже никто не скажет. Меня лично смущает здесь такой момент: царь Иван Алексеевич умер 1696 году. Ну и какой смысл Софье было через три года устраивать переворот? Но это мои, ничем не подтвержденные, домыслы...
Достоверно известно одно: молодой государь ускакал вдвоем с князем Борисом Голицыным в Троице-Сергиев монастырь. Дело даже не в том, что бежал с Измайловского острова без портков, чего не сделаешь в спешке! Подобное со всяким могло случится. Дело в ином: желая спастись, Петр даже на секунду не вспомнил о своих близких. А ведь в Москве осталась глубоко беременная, тогда еще любимая, жена, дорогая матушка и единственная сестра.
Если факт имел место быть и Софья реально хотела устроить переворот, то его поступок ничего, кроме недоумения не вызывает. Если же тонко продуманная интрига, автором которой мог быть кто-то из его иноземных советников, то тут и вовсе слов не подобрать. Ну а если все было так, как мы знаем, то тут невольно возникает мысль: в тот момент никто не знал, как повернется дело. Как вариант восставшие, а ними и Сонька «мясничиха», что Петр не уставал повторять, вполне могли бы отдать приказ стрельцам взять этих важных главных в его жизни женщин в заложницы. Но она не стала этого делать... И какой отсюда вывод? Вот и я о том...
Кстати, в лавре Петр пробыл месяц. За это время на его сторону встали многие придворные, иностранные офицеры с «иноземными» воинскими частями, часть стрельцов и сам патриарх Иоаким. А чем в это время занимался царь? По преданию, во время своего «троицкого сидения» любил стрелять уток на Белом пруду...
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 14
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке