Глава двадцать шестая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены
Полина нерешительно вошла во двор. С одной стороны ей не терпелось узнать, какой ущерб причинен дому, а с другой было страшно увидеть его в плачевном состоянии.
Дом возвышался посреди вытоптанного и залитого грязью двора, как больной старик. У Полины сжалось сердце. За такое короткие время она привязалась к дому и уже не мыслила жизни в другом месте. Ей казалось, что она знает в нем каждую дощечку и каждый гвоздик. Дом стал для нее родным.
Полина прочавкала старыми калошами, одолженными у Сергея, через грязь во дворе и подошла к дому.
- Ты не больной старик, мой дорогой! По меркам домов ты еще очень даже молод! Нам с тобой еще долго жить вместе, так что не вздумай мне тут болеть и умирать! Не бросай меня. Я тебя очень люблю!
Она раскинула руки и прижалась к стене, пачкая сажей одежду, руки и щеку.
- Мы с тобой еще повоюем! – она с улыбкой поглаживала ладонью шероховатые обгоревшие доски.
Следом за Полиной во двор вошли Ольга с Михаилом и Федор с Лизой. Федор сразу пошел осматривать внешние повреждения и проводку, а Михаил с Ольгой отправились в дровник, чтобы принести несколько чурок и установить вместо порога. Ступеньки, ведущие на веранду, полностью сгорели.
Минут через пять вернулся Федор.
- Повреждения есть, но не критичные, только стены, окна целы с той стороны дома, - констатировал он, - проводка не затронута, так что электричество должно быть. Стены зачистить, пройтись антисептиком и покрасить. Вставить стекла на веранде. Повезло, что источник огня был у входа и под окном кухни. Под окном огонь не успел полностью разгореться, поэтому там только стекла вымыть. А вот лестницу и веранду придется ремонтировать.
Полина отлипла от стены дома и вздохнула:
- Боюсь, что ремонт мне сейчас не по карману.
- Деньги можно будет взыскать с поджигательницы. Сделать ремонт, собирать все чеки и документировать траты. А потом заявить гражданский иск, - подсказал Михаил.
- Это все хорошо, - печально улыбнулась Полина, - только вот на ремонт мне денег найти негде. Муж ведь выставил меня из дома. Последние несколько лет я была домохозяйкой и денег не зарабатывала. Не хватило ума откладывать понемногу.
- Думаю, мы с вами этот вопрос решим, - не сдался Татаринов-младший, - сначала давайте разбираться с разводом.
- Идемте в дом, - пригласила хозяйка.
Она первая поднялась по подставленным чуркам и ступила на веранду. Деревянные доски пола под ее шагами печально и жалобно застонали.
- Мне кажется, или раньше пол не скрипел? – насторожилась Ольга.
- Тебе не кажется, - Полина повернулась к подруге, - он нам говорит, что ему больно и плохо. Нам необходимо ему помочь!
***
Сергей и Ксения сидели в кафе, расположенном недалеко от детского дома, и Долинский судорожно соображал, как начать разговор. Отправляясь в детский дом, он не рассчитывал столкнуться там сразу с Ксенией и сейчас не знал, как объяснить свой интерес. Говорить про дом и наследие Ясеневых пока не стоило, очень не хотелось навредить Полине. Рассказывать про заказ Татаринова тоже не хотелось, пришлось бы рассказать про дом и подозрения в насильственной смерти близких Ксении. А ведь никаких доказательств у него не было, только предположения и слова очевидцев. Пришлось выставить в несколько странном свете себя любимого. Странно же спустя столько лет соседу искать маленькую девочку.
- Ксения, - начал он, - меня зовут Сергей Долинский. Мое имя вам о чем-нибудь говорит?
Ксения внимательно разглядывала собеседника, но никаких эмоций не проявляла. Да и самому Сергею было странно разговаривать со взрослой Ксанкой. Хотя нет, Ксанкой язык не поворачивался ее назвать. Это была совсем незнакомая ему взрослая женщина.
- Не сочтите меня ненормальным, но ответьте, вы блондинка от природы или волосы окрашены? – спросил он.
Женщина хмыкнула, но ответила:
- От природы у меня каштановые волосы. И вас я не помню. Я помню себя лет с пяти-шести. Помню, что лежу в больнице, а потом детский дом. Я не знала, кто мои родители, мне сказали потом, что все погибли. Но это лет через десять, когда начала интересоваться. А после больницы я не разговаривала еще года три, совсем не помнила, кто я, и что со мной произошло. Врачи говорят, что был сильный стресс, и память все блокирует до сих пор. Я, уже будучи замужем, пробовала ходить к психотерапевту, даже хотела записаться на сеансы гипноза. Но муж сказал, что, если память не хочет возвращаться, значит мне не стоит это вспоминать. Неизвестно, как потом отреагирует психика. Я знаю, кто были мои родители и бабушка с дедушкой. Знаю, что жилье моих родителей сгорело, и все умерли. И я не хочу больше ничего знать. У меня есть семья и дети. Кто знает, как повлияет на них восстановление моей памяти. я достаточно рассказала вам?
- Да, - Долинский опустил глаза.
Уговаривать Ксению пообщаться смысла не было. У нее нет детских воспоминаний, и его восторга от встречи она не испытает. А он не маленький мальчик, хотя, несколько разочарован в этой «снежной королеве». Ксанку он помнил совсем другой: веселой, резкой, спонтанной и открытой. Хотя, характер за столько лет мог измениться, да и жизнь в детском доме открытости и жизнерадостности не способствовала.
- Извините, что вас побеспокоил. Все вам доброго. - Сергей вздохнул, оставил на столе купюру в тысячу рублей в оплату за два кофе и направился к выходу.
- У вас было что-то серьезное? – все-таки спросила она вслед.
Сергей оглянулся и отрицательно помотал головой. Она ведь даже не дала ему объяснить кто он, и зачем пришел.
Встреча оставила какой-то неприятный осадок разочарования и недосказанности. Хотя, чего он ожидал? Что Ксения его узнает и кинется на шею? Что засыплет вопросами о семье и своем детстве? А может быть она и права? Зачем бередить давно зажившие раны? Зачем выводить себя из равновесия? А ведь ее дед был известным композитором и поэтом-песенником. Этим можно было гордиться и рассказывать о нем своим детям.
Долинский вздохнул и сел в машину. Зато получилось пораньше освободиться. А это значит, что спокойно можно заняться поисками близких Федора. В конце концов, пора установить личность парнишки. Но почему-то ему казалось, что Полина не очень обрадуется этому. Ведь тогда Федор уедет.
За этими размышлениями Сергей подъехал в отдел транспортной полиции, обслуживающей территорию железной дороги. И здесь Сергею повезло. Пока он разговаривал с постовым, мимо прошел сотрудник с капитанскими погонами.
- Ползюк, - окликнул его постовой, - это к тебе.
Капитан обернулся и вопросительно уставился на посетителя.
- Сергей Долинский, - представился тот, показав пенсионное удостоверение.
- Чем могу помочь? – нахмурился капитан.
Было видно, что он куда-то спешит, а Сергей отвлекает его от очень важных дел.
- Посмотрите, видели вы этого молодого человека? – Долинский показал фотографию Федора.
- У вас есть сведения о нем? – оживился капитан. – Пройдемте ко мне в кабинет.
- Чай? Кофе? – спросил дознаватель, кивая Долинскому на стул у стола.
Сергей, в желудке которого, кроме чашки невкусного кофе, выпитой в кафе, сегодня больше ничего не было, слегка поморщился, но увидев бутылку минеральной воды на столе, просветлел лицом.
- Воды не нальете? – спросил он. – Еще одну чашку кофе мой желудок на сегодня не выдержит.
- Это дело мне знакомо, - усмехнулся капитан и налил Сергею полный стакан минеральной воды.
Долинский благодарно кивнул и залпом выпил добрую половину стакана.
- Я Николай, - представился дознаватель, - Николай Ползюк.
Капитан чуть ниже среднего роста, худой, двигался быстро и уверенно. Карие глаза смотрели пытливо.
- Я, как уже говорил, Сергей Долиснкий. Разыскиваю родственников вот этого паренька.
- Мне бы самого паренька найти! – вздохнул Ползюк. – Он из больницы сбежал. Его и сам медперсонал искал, медсестричка приходила.
- Парня я вам уже нашел, - усмехнулся Сергей, - а вот как найти его родных. Мальчишка потерял память. Он, как из больницы ушел, жил на улице, бомжевал все лето. Его подобрала моя знакомая, у парнишки сильная ангина. Так что жив и лечится. А вот с памятью проблема.
Он произнес эти слова и подумал, что не много ли вокруг него людей, потерявших память.
- Дело пока в розыске, парнишка то и сам пропал, - вздохнул Николай, - вот его все и ищут.
- А родственники?
Николай пожал плечами.
- Тогда подскажи мне, - попросил Сергей, - где его нашли, на каком перегоне и в каком состоянии, что при нем было. Попробую сам поискать.
- Если что найдешь, поделишься информацией? – встрепенулся капитан.
- Поделюсь, конечно. Это ведь в моих интересах и интересах Федора.
- Я это дело отлично помню, так как сам на происшествие выезжал. В конце мая это было. Нашли его железнодорожники в траве прямо рядом с железнодорожной насыпью. Кстати, ты его Федором называешь. Он что, имя свое вспомнил? – с надеждой спросил Николай.
- Нет, - покачал головой Долинский, - это медсестра в больнице имя придумала. А ему понравилось.
- Жаль, жаль. – задумчиво протянул капитан. – Так вот. Нашли его на насыпи. По времени и расположению тела прикинули, что в это время один поезд проходил «Корелов- Москва», у нас в городе делает остановку минут десять. Сам понимаешь, что сесть он мог на любой станции от Корелова и выйти планировал хоть в Москве, хоть в Волинске, хоть в Орле.
- Бригады поездные опрашивали? – уточнил Долинский.
- Да, скатался наш опер с поездной бригадой, да без толку. Случилось по дороге еще какое-то ЧП, и часть поездной бригады сменили. Кое-кого опросить удалось, но четыре проводницы попали в больницу после того рейса.
- Их так и не опросили? – удивился Сергей.
Капитан поджал губы.
- Тебе информация нужна или работу оперов обсуждать будем?
- Информация, - с готовностью ответил Сергей.
- Тогда жди, сейчас тебе данные проводниц напишу. Сам разыщешь и опросишь. Но с тебя потом информация!
Сергей дождался, пока капитан дозвонится до оперативников и те продиктуют ему данные проводников, которых не удалось тогда опросить, поблагодарил Ползюка и вымелся из кабинета.
- Ничего в жизни не меняется, - пробормотал себе под нос Долинский, выходя из отдела.
Автор Татьяна Полунина
Ваши лайки и комментарии вдохновляют автора.