1960 год
Галина Иннокентьевна Золотова частенько рассказывала внукам истории из своей юности. Она была интересной рассказчицей, умела говорить разными голосами, передавая интонацию то ребёнка, то старика. Тамаре и её младшему братишке Ванечке очень нравилось слушать бабушку.
Но в тот день десятилетней Томе были неприятны бабушкины воспоминания. Галина Иннокентьевна пришла с поминок соседки бабы Груши нетрезвая. От неё отвратительно пахло брагой, и рассказ у неё получился мрачный.
- Бабуль, шла бы ты спать, - произнесла Тамара, - устала, небось, наплакалась на поминках-то.
- А ты не указывай мне, недоросль! – цыкнула на внучку бабка. – За братом лучше присматривай, вон уж в горшок со столетником полез, землю в рот суёт.
Тома тут же подскочила к братишке, оттащила его от столетника и повела мыть руки. Она шепнула ему на ушко, что не нужно так делать, что землю не едят, и что безобразничать тоже не следует.
Мальчонка будто бы собирался расплакаться, но услышав ласковые слова любимой сестрёнки, тут же закивал. Он уже забыл о столетнике, ведь рядом была Тома, добрая и ласковая.
- Вот, другое дело, теперь порядок, - одобрительно произнесла бабушка Галя и икнула, - ты ж, Том, старшая, ещё и девочка. Приглядывать должна. С тебя и спрос.
- А с мальчишек нет спроса? – спросила девочка, сама понимая, какой будет ответ. Её воспитывали нянькой для младшего брата, и другой жизни она не знала.
- Да какой там спрос! – махнула рукой бабуля. – Он мужик, хоть маленький, но уже мужик. На папку своего посмотри, сынулю моего. Где ж он сам-то справится? Если меня рядом не будет, так пропадет он вовсе с твоей мамкой.
Тамара поморщилась. Отец, приходя с ночной смены, уходил спать. Он строго-настрого запрещал беспокоить его просьбами, и даже в комнату к нему заходить было нельзя. Все ходили на цыпочках, лишь бы не потревожить его сна.
- Мать твоя безмозглая ходит и тапками шуршит! – в сердцах воскликнула баба Галя. – Говорю ей, пришёл мужик, пусть отдыхает. А она скорбится, глаза на меня вытаращит, пальцы к губам приложит, мол, тихо. Ногами-то еле-еле переставляет, шаркает только, отчего больше шума!
Тамара промолчала. Она знала, что мать тоже боится слово лишнее шепнуть, когда отец после смены отдыхает. Ходит тихо, поварёшкой по кастрюле боится стукнуть. А сама ни за что не приляжет, пока ночь не наступит, хотя сама с работы пришла уставшая.
Тома знала, что бабушка маму недолюбливает и придирается к ней. Всё кажется бабуле, что плохо жена о муже заботится, мало внимания ему оказывает.
- Ты, Томка, не думай, что я к твоей матушке так строга, потому что Гриша мой сын, а она чужая, - будто прочитав внучкины мысли, произнесла Галина Иннокентьевна
- Не поэтому разве?
- Не поэтому. А потому что женщина она, а женская забота за мужиком ходить, удобства ему создавать.
- А почему так, бабуль?
- Да как же оно почему? Не понимаешь, что ли, глупая? Мужик ведь с работы пришёл. Погляди на папку своего, как упахивается.
- Но мама ведь тоже работает.
- Да что она там работает? Смех один. Сидит, бумажки перебирает, а он на заводе вкалывает!
Пустилась бабуля в воспоминания о тех временах, когда её сын женился на Наталье. Свадьбу сыграли, и вскоре Томка у них родилась.
- Гришка ведь сына ждал, - проболталась нетрезвая бабушка, в тот момент не думая о чувствах внучки. - Расстроился он тогда шибко.
- А чего ж расстраиваться, бабуль? – удивилась Тамара. Очень ей было неприятно слышать бабкины слова.
- Все мужики сыновей хотят. И ты замуж выйдешь и узнаешь об этом. Две недели его дома не было тогда, когда узнал он, что дочь родилась. Наталья как на ноги смогла встать, пошла искать его по соседям и друзьям. Нашла-таки...Я тут за Наташку заступилась, шепнула сыну, что всё своим чередом идёт. Сначала няньку, потом ляльку рожать надо – так в народе говорят. Вот Гришка и угомонился, стал опять о сыне мечтать, а потом вот Ванюшка родился.
- И папа радовался?
- Ох, как радовался! Словами не описать, как. Снова ушёл на две недели в загул.
- Почему ж так, бабуль? Сам ведь сына хотел.
- Хотел, ещё как хотел. А то, что в загул ушёл, так-то от радости! Всех соседей поил, и друзей. Так гулял, что вся округа знала – у Гришки сын родился, Ванечкой назвали. Чуть с завода не попёрли за такое.
От этих слов Томе было немного не по себе. И всё же не испытывала она какого-то сильного горя, потому как с появления Ванюшки нянькой она для него стала. Рассказ бабули будто бы давал понимание, отчего так в семье происходит.
Но нельзя сказать, что очень она печалилась из-за этого, ведь братишку она очень любила и малыш отвечал ей той же любовью. Подумаешь, нельзя с подружками погулять – с маленьким братишкой, конечно, не так весело, зато он родной, ласковый, и так тянется к ней!
Время шло, а Тома и Ванька были всё также неразлучны. Порой девочка удивлялась – как же так, папа ждал сынка, если не очень-то и любит с ним разговаривать? Но бабушка разъяснила, что да как:
- Вот подрастёт Иван, и потянется к нему отец. А с ребёнком-то взрослому человек не о чем разговаривать!
- Да как же с маленьким не говорить-то? Ему ведь играть охота, и пожалеть порой надо.
- Надо, конечно. На то у него мама, сестра и бабушка есть.
Взрослела Тамара с осознанием того, что главная её задача заботиться о младшем братишке. И Ванька с тем же пониманием вырос. Сестру он, конечно, любил, но заботу о себе принимал как должное. Не наденет Иван шапку, простудится – Тамара виновата, не углядела за "дитём", которому уже десять лет.
Когда Тамара в старших классах училась, времени совсем не было. Порой со школы приходила немного позже, чем Ваня. И видя, что он голодный, первым делом грела еду и кормила его. Родители в этом никогда ничего странного не видели – такой в семье порядок был, что женщины заботились об удобстве мужчин. Глава семейства тоже ни за что не подошёл бы к плите - у него на то жена и дочь имелись. И, приходя с работы, он по-прежнему требовал тишины и покоя.
Много лет держался этот обычай – ни за что не беспокоить отца, когда он отдыхает после смены. Ни жена, ни дети к нему нос не совали. Вот только эта самая традиция и сыграла с Григорием роковую шутку.
****
Как-то раз, боясь потревожить мужа, Наталья уснула в детской. А утром вдруг поняла, что супруг так и не выходил из спальни. Набравшись смелости, она всё-таки зашла к нему и ужаснулась – Григорий был уже мёртв. У него остановилось сердце.
Мать ненадолго пережила сына, всего на полгода её хватило. Она очень горевала по-своему Гришеньке, который ушёл из жизни так рано. Даже пыталась обвинить в этом невестку, дескать, плохо заботилась о муже.
Похоронив супруга, а затем и свекровь, Наталья сильно сдала. Казалось бы, жизнь её могла стать легче - уже ни перед кем не надо было ходить на цыпочках. И в свою спальню можно спокойно заходить, не боясь потревожить сон главы семьи. Но женщина не знала другой жизни, потому тяжело приняла потерю. Много лет она по привычке боялась шаркать тапочками, приходя с работы.
Лишившись мужа, Наталья перенесла свою заботу на младшего ребёнка. О Ванечке пеклась Тамара, а теперь ещё и мать подключилась к заботе о нём. Никаких домашних обязанностей, кроме уроков, что задавали в школе, у мальчика не было.
- Наработается ещё, - говорила мать, начищая его ботиночки или намазывая бутерброд, - будет, как отец, пахать. Вот тогда и узнает, что значит жизнь, без продыху.
Тамара матери не возражала, ведь примеров иной жизни у неё не было. Лишь однажды в выходной день она зашла к однокласснице за тетрадкой, и странная картина открылась её глазам. Братья Катерины, один старший, другой младший, намывали полы, протирали пыль с подоконников, ещё и спорили, кто будет картошку чистить на суп.
- Твои братья дома убираются? – изумилась Тома до глубины души.
- Ну да, сегодня их очередь, - пожала плечами Катя, - в прошлый раз мы с сестрой дежурные были. А что такого?
Тамаре было трудно даже представить, что она могла бы поручить Ване уборку или хотя бы помощь в приготовлении ужина. Картина, увиденная в доме одноклассницы, смутила и даже возмутила девочку. Тома не ощутила зависти к Кате, напротив, возникло желание сказать, что это неправильно. Не должен будущий мужчина держать в руке тряпку и орудовать шваброй! Это женское дело! Так говорили бабушка и мама.
Порядок в семье Золотовых остался прежним, даже когда дети повзрослели. Наталья слегла, и уход за ней лёг на плечи Тамары. Девушка закончила медицинское училище и работала медсестрой. Проведя весь день на ногах, она готовила ужин для всей семьи, даже если брат уже пришёл с работы. Порой ей случалось проговориться среди коллег о том, что Иван не может себе даже еду разогреть, но тут же сожалела об этом.
- Избаловали вы парня, как же он невесту себе найдёт? – говорила Анна, с которой Тома была особенно дружна.- Кому он нужен такой?
- А он ладный, видный, за такого любая пойдёт, - отвечала Тамара.
- Да на кой он такой нужен, красивый и ладный, если за ним ходить надо, как за дитятей? Хотя, может, найдётся баба путная, приучит к домашним делам, - рассмеялась Анна.
- А что же за женщиной она будет, коли Ванька станет полы по дому намывать?
- Ну с таким раскладом ухаживать тебе самой за братцем всю жизнь! Вторую такую дурёху он днём с огнём не сыщет, хоть и красавец! Эх, Тамарка, кто же вам такие глупости в голову вложил? Воспитывать парня с детства надо, растить из него не цветочек, а мужа.
Иван работал водителем в городском отделе народного образования, и девчатам он, правда, нравился. Ходил он всегда в белой рубашке – чистенький, аккуратно причёсанный, в безупречно выглаженной одежде. А ещё добрый, внимательный - завидный жених!
- Ты чего не женишься, Вань? – спросила бойкая Светка. – Наши девчонки по тебе с ума сходят. И все красавицы, одна другой милее.
- А что мне до тех красавиц, - вздохнул Иван, - когда сердце по одной лишь болит?
- Это по кому же?
-Всё-то тебе знать надо, Светка, вот любопытная.
- Да скажи уже, неужто, жалко?
- Да не жалко, просто неловко как-то о таком говорить. Тоня мне Цветкова страсть как нравится.
- Это машинистка наша? А что? Хорошая девчонка. Правда дерзкая больно, палец в рот ей не клади.
- Вот потому и не могу смелости набраться, чтобы подойти.
- Эх ты, Ваня-Ваня, а ещё мужик называется. Цветочков купи, пригласи в кино, разговор заведи. Она и растает.
- А вдруг не растает?
- Будешь вздыхать в сторонке, так точно не растает!
Пришёл Иван с работы сам на свой, даже от ужина отказался. Тамара стала допытываться, что да как. Ваня сначала стеснялся, а потом рассказал сестре, как есть.
- И чего медлишь? – воскликнула Тома. – Ты парень взрослый уже, жениться можно, детей пора заводить.
- Да я, Том, не знаю, даже, - смущённо пожал плечами Иван.
- Чего не знаешь? Ни я, ни мать не вечные! А кто о тебе заботиться будет? Кто суп варить станет и рубашки стирать?
- А я, Том, даже не подумал как-то.
- Вот то-то и оно, что не подумал. Давай-ка зови свою Тоньку на свидание, а я помогу.
Не искушена была Тамара в любовных вопросах. Все её приятельницы давно уж замуж повыскакивали, а у неё не было времени даже подумать об этом. Это ж надо на свидания ходить, а у неё вечера заняты. Надо Ваньку покормить, рубашки ему постирать, брюки отутюжить.
И всё ж знала Тома, что делать нужно. На следующий день выбрала цветы, купила билеты в кино и братцу сунула.
- Вот держи, неси своей Тоньке! – торжественно заявила она. – Самые красивые выбрала, ни одна девушка против таких не устоит!
- Сестрёнка, какая же ты молодец! Я б сам точно не сумел найти, какие нужно.
- Конечно, не сумел бы. И билеты бы точно не те взял. Кстати, я тебе рубашку новую купила. Белую.
- Да есть же у меня белая, и не одна.
- А тут фасон другой. Я её тебе к утру поглажу, загляденье будешь, а не жених!
Обнял Иван сестру, но не из благодарности, а потому что рад был предстоящему свиданию с Тоней Цветковой. В том, что свидание состоится, он теперь не сомневался – Тамара ведь всё устроила и рассказала, как лучше себя вести.