Статья «Дети "эмпатов": когда ты живешь рядом с чудовищем» вызвала такую волну агрессии, что нам пришлось даже закрыть комментарии. И это при том, что 90% агрессоров даже не удосужились дочитать текст до конца, им было достаточно одного заголовка, чтобы начать защищать «святую эмпатию» как религию. Поэтому сегодня мы будем разбирать неприкосновенность эмпатии, которую так удобно возводить в культ, когда очень не хочется смотреть на собственную тень.
Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог, специалист по травмирующему детскому опыту
Начнем с того, что эмпатия - это не человек, не диагноз и даже не группа людей. Это навык. Такой же как умение читать, водить машину или распознавать музыкальный слухом несколько голосов одновременно. Навык, который можно развивать, терять, искажать, использовать бережно или превращать в оружие. Не существует отдельного биологического вида «эмпат», который по определению добрый, светлый и всегда прав, существует способность нервной системы замечать чужие чувства, отражать их и каким-то образом на них реагировать. И вот здесь начинается самое неприятное - реагировать можно очень по-разному.
Ложная святость эмпата строится как раз на подмене. Человек говорит о себе «Я эмпат», и этим словом как будто заранее отменяет все возможные претензии. «Я слишком чувствительный», «Я все принимаю близко к сердцу», «Я так остро переживаю чужую боль» - под этими фразами очень удобно прячется то, о чем предпочитают молчать. Например, тот факт, что дома этот эмпат может орать так, что у ребенка дрожат руки. Что он мастерски считывает слабые места близких, не чтобы поддержать, а чтобы манипулировать и давить. Что он использует знание о ваших ранах, чтобы точнее попасть в них фразой «ну кто тебя еще выдержит, кроме меня».
Эмпатия как навык сама по себе нейтральна
Это просто тонкая настройка психики на чужие сигналы. У здорового взрослого она соединяется с границами и ответственностью и превращается в способность быть рядом, не разрушая ни себя, ни другого. У человека с нарциссической динамикой та же чувствительность может служить совсем другой цели - вы выговариваетесь, а он внимательно слушает не для того, чтобы понять, а чтобы запомнить, на чем вас можно поймать позже. Где вам стыдно, где вы боитесь одиночества, где для вас непереносима вина. И потом именно туда будет нанесен удар, конечно же под соусом «я же просто честно сказал, я такой чувствительный, не могу терпеть ложь».
Отдельная зона тишины - это дети «эмпатов» и тех, кто пытается эмпатами казаться (например, нарциссы). Снаружи такие родители выглядят исключительно благородно: они тонко чувствуют, страдают от любого грубого слова, пишут посты о том, как невозможна жизнь в этом жестоком мире. Внутри семьи все обстоит иначе. Ребенку приходится ежедневно обслуживать взрослого, который «слишком чувствителен», чтобы выдерживать собственные эмоции. Любая попытка ребенка сказать «мне больно» моментально подменяется монологом родителя «ты не представляешь, как мне тяжело, я так за тебя переживаю». В итоге эмпатия направлена не наружу, а по кругу - человек слышит только себя, а все остальные превращаются в декорации к его страданию.
Под маской «Я эмпат» очень удобно скрывается хроническое нарушение границ. «Я чувствую, что тебе плохо, значит я имею право вмешаться, требовать, расспрашивать, контролировать». Если вы говорите «мне нужно побыть одной», вас обвиняют в жестокости - как вы можете отталкивать такого тонко чувствующего человека. Если вы ставите границу, вам объясняют, что вы «не цените, как сильно он за вас переживает». Тревога и навязчивый контроль подаются как высшая форма любви, а любое сопротивление объявляется неблагодарностью. Это не эмпатия, это эмоциональная оккупация.
Еще одна темная сторона ложной святости - нравственное превосходство. Условный эмпат в сети с презрением говорит о «черствых людях», «толстокожих партнерах», «токсичных родственниках», и в этом презрении много власти. Если я самый чувствительный в комнате, значит я автоматически морально выше остальных. Значит, мне можно не извиняться за истерики, холодные молчания и пассивную агрессию - ведь я страдаю. Любые разговоры о том, что мои поступки причиняют вред другим, встречают стеной: «ты просто не понимаешь моей глубины». В такой логике эмпатия превращается в индульгенцию на любую жестокость, достаточно только рассказать о собственной боли громче, чем о боли других.
Важно отдельно проговорить то, что задевает сильнее всего
Значительная часть так называемых «эмпатов» - это не чудовища в чистом виде, а травмированные дети, которые однажды очень рано научились сканировать настроение взрослых, чтобы выжить. Их нервная система действительно привыкла подхватывать малейшее изменение интонации, предугадывать вспышки, успокаивать, подстраиваться. Проблема в том, что, став взрослыми, они так и не научились идти с этим навыком к ответственности. Они продолжают считать, что раз им много лет было больно, теперь весь мир должен ходить вокруг них на цыпочках, а любая попытка встать им напротив воспринимается как нападение. Их боль реальна, но это не отменяет реальности боли тех, кто живет рядом.
Когда мы говорим о ложной святости эмпата, мы не отрицаем эмпатию как ценность. Мы говорим о том, что ни один психологический навык не дает человеку права на неприкасаемость. Если вы видите рядом взрослого, который бесконечно рассказывает, как тяжело ему чувствовать, но при этом регулярно обесценивает ваши эмоции, смеется над слезами детей, использует фразы «после всего, что я для тебя сделал», чтобы заставить вас делать то, что вы не хотите, - перед вами не эмпат, а человек, который прикрывает своим страданием обычное психологическое насилие.
Табу на критику эмпатии особенно жестко работает в семьях. Ребенок не может сказать «мама, ты меня пугаешь», потому что мама в ответ расскажет, как ей плохо, как она «всю жизнь положила ради тебя», как «никто не ценит ее чувствительность». В этой конфигурации ребенок превращается в контейнер для маминых эмоций, и у него просто не остается ресурса на собственные. Он слишком занят тем, чтобы не ранить эту хрупкую взрослую, не расстроить, не довести до слез. И когда такой ребенок вырастает, он часто сам объявляет себя эмпатом - ему проще продолжать жить в роли того, кто чувствует за всех, чем признать, что рядом с ним когда-то действительно было чудовище.
Можно ли говорить об этом вслух, не превращаясь в очередного «охотника на ведьм»? Можно и нужно. Зрелая эмпатия всегда выдерживает вопрос «как тебе со мной». Человек, который действительно умеет сопереживать, способен услышать, что рядом с ним бывает больно и страшно, не падая мгновенно в позицию жертвы. Он может признать: да, я перегнул, да, я на тебя наорал, да, моя тревога реально давит. И именно поэтому разговор о ложной святости эмпата - это не атака на чувствительность, а защита тех, кому под этой чувствительностью годами перекрывали кислород.
В какой-то момент взрослому «эмпату» неизбежно приходится сделать выбор. Либо он продолжает носить свою чувствительность как орден, обвиняя весь мир в жестокости и требуя особого обращения, либо признает, что его тонкая настройка - это инструмент, за который он несет ответственность. Что умение видеть чужую боль не дает права ею управлять. Что детская травма эмпатии не отменяет взрослую обязанность не превращать своих близких в щит от собственных чувств. И что настоящая глубина проявляется не в том, сколько красивых слов о боли он напишет, а в том, сможет ли он однажды тихо сказать своим детям и партнеру: «если рядом со мной было страшно, я готов это услышать».
Поэтому, когда вы в следующий раз увидите в сети пост о «бедных эмпатах, которых никто не понимает», попробуйте задать себе один простой вопрос - как чувствуют себя люди, живущие рядом с автором. Есть ли у них право на собственную усталость и злость. Могут ли они уходить из отношений без того, чтобы их обвиняли в предательстве. Есть ли у детей в этом доме пространство, где они не обязаны спасать взрослого от его чувствительности. Ответ на эти вопросы скажет о человеке гораздо больше, чем любая самодиагностика.
И если вдруг в этом тексте вы находите свои жесткие стороны - это не приглашение к самоуничтожению, это приглашение к честной работе. Чувствительность можно перестать использовать как щит и начать использовать как мост. Можно научиться не только считывать чужую боль, но и не причинять ее. Можно оставаться эмпатичным и при этом признавать свою агрессию, зависимость, власть. Это и есть выход из ложной святости - туда, где эмпатия перестает быть маской, а становится частью живого, ответственного человека, рядом с которым можно не только плакать, но и спокойно дышать.
Цель данных статей - не разоблачение эмпатов. А ревизия того, что происходит у нас в доме по отношению к самым важным людям в нашей жизни. К нашим детям, к нашим супругам.