Сестры Бронте.
В своих произведениях авторы исследовали глубины человеческого сердца, его внутренние конфликты и испытания. Они не предлагали готовых решений, а лишь предоставляли читателю свободу выбора: следует ли придерживаться викторианских моральных норм или же можно иногда их нарушать.
Писательницы создали образ сильной и независимой женщины, которая обеспечивала себя сама благодаря своему уму и таланту.
Это было новаторским подходом в английской литературе того времени.
— О, вот где зарождались основы современного феминизма и стремления женщин к независимости! ))
Радость придала мне ловкости, и я вскочила в седло перед ним.
Иллюстрации Г.В. Акулова (1931-1991).
Мне импонировало, как Джейн вела себя с Рочестером после того, как стала его невестой. У неё был острый язык, и она не позволяла ему приблизиться к себе, сохраняя дистанцию.
Он позлился, поворчал, поиронизировал. «Очень хорошо, – думала я, – бесись и язви, сколько душе угодно, но я убеждена, что держаться с тобой следует именно так. Ты мне нравишься больше, чем способны выразить слова, но я не поддамся сладкой сентиментальности и этой пикировкой не подпущу тебя к краю пропасти, а кроме того, парируя твои выпады, сохраню между нами расстояние, наилучшее для нашей взаимной пользы».
Мало-помалу я довела его почти до исступления, а когда он оскорбленно отошел в дальний конец гостиной, встала и со словами «спокойной ночи, сэр», произнесенными моим обычным почтительным тоном, выскользнула в боковую дверь и была такова.
Такой системы поведения я придерживалась весь испытательный срок с совершеннейшим успехом. Он, правда, сердился и не скупился на резкости, но я видела, что тем не менее все это было очень ему по вкусу и что покорность овечки и чувствительность голубки хотя и польстили бы его деспотизму, однако угодили бы его здравому смыслу, удовлетворили бы его проницательность и даже пришлись бы ему по нраву куда меньше.
В присутствии кого-либо еще я, как и прежде, была очень почтительна и молчалива, так как всякое иное поведение выглядело бы неуместным, и только во время наших ежевечерних встреч я все время ему перечила и ставила препоны. Он продолжал посылать за мной, едва часы били семь, однако, когда я являлась перед ним, с его уст уже не срывались медовые обращения вроде «любовь моя» или «милая». Самыми мягкими моими обозначениями были «наглый котенок», «злокозненный эльф», «нечисть», «оборотень» и тому подобное. Вместо ласковых взглядов меня теперь дарили гримасами, пожатие руки сменилось щипками повыше локтя, а вместо поцелуя в щеку меня больно дергали за ухо.
— Это же гениальный совет. Неожиданно для викторианской морали. Представляю, какой бомбой был роман в те годы!
Совсем близко чей-то голос отчётливо произнёс:
- Брак не может состояться, я заявляю, что препятствие существует.
— Рочестер не мог развестись с сумасшедшей женой. Тогда безумие не считалось достаточным поводом для развода.
— И не был способен на тайное убийство. А Джейн не хотела стать любовницей, содержанкой женатого мужчины. Таких женщин серьезно осуждали в обществе. Предпочла умереть в нищете.
— Не боялись смерти, верили, что после мучений попадут в рай...
"А вот та, которую я мечтал назвать своей! — Он положил мне руку на плечо. — Молоденькая девушка, которая стоит так сурово и спокойно у самых дверей ада, глядя с полным самообладанием на проделки этого демона." (Перевод В.Станевич)
"А вот то, что я жаждал обрести! – Он положил руку мне на плечо. – Эту юную девушку, которая стоит так спокойно и грустно перед пастью ада и смотрит невозмутимо на неистовства демона. Она пленила меня, как отдохновение после этого неуемного и сокрушающего бешенства." (Перевод И.Гуревой)
— Вы уж простите меня, но это мне напоминает рерайтинг, неплохой, между прочим, статьи ))
— О, в юности эта речь произвела на меня такое сильное впечатление, что с тех пор я стараюсь сохранять спокойствие в подобных ситуациях, вспоминая Джейн в этой ситуации. Стараюсь не устраивать истерик и скандалов. А потом в уединении позволяю себе рыдать.
По иронии судьбы Шарлотта Бронте, не ведая о личной драме Уильяма Теккерея, в искреннем порыве посвятила второе издание своего романа «Джейн Эйр» этому писателю. Она не знала, что у Теккерея была жена, страдавшая психическим заболеванием, которую он поместил в клинику для душевнобольных, а их детей воспитывали гувернантки. В обществе ходили слухи, что Теккерей, автор знаменитого романа «Ярмарка тщеславия», влюблён в свою гувернантку, которая позже написала автобиографию. Эти сплетни вызвали у Теккерея бурную реакцию.
Бронте, живя вдали от Лондона и не имея доступа к городским слухам, не могла предвидеть, что её поступок вызовет скандал. Когда она узнала о последствиях своего посвящения, она была потрясена. В последующих изданиях романа посвящение исчезло. Шарлотта отправила Теккерею письмо с глубокими извинениями за причинённые неудобства.
— Странно, у меня в романе написано "У. Теккерею, эсквайру, с глубочайшим уважением посвящает автор эту книгу". Переводчик И.Гурева.
— Да уж, Шарлотта попала в точку! Но зачем она посвятила второе издание ему?
Первое издание романа вышло под мужским псевдонимом. Только Теккерей смог распознать, что за этим псевдонимом скрывается женщина, причём женщина с высоким уровнем образования. Шарлотта была глубоко тронута таким проницательным замечанием известного писателя и хотела выразить ему свою признательность. Порой писатели проявляют удивительную способность видеть то, что недоступно другим.
Эти слухи дошли даже до царской России. В «Отечественных записках» — русском литературном журнале XIX века, где был опубликован роман «Джейн Эйр», писали, что автор этого произведения — гувернантка Теккерея, известного и в дореволюционной России. Хорошая реклама, однако. Типа "скандальный роман".