Есть мнение, что у птиц вообще должен быть «ген строительства гнезда», а специально у новокаледонских воронов ещё и ген выковыривания палочкой насекомых. Но никто таких генов не видел, что ставит под сомнение саму концепцию. «Гены врождённых инстинктов» в природе отсутствуют, а значит ребром встаёт вопрос о способе передачи врождённых навыков, не имеющем отношения к наследственности. И это очень странный вопрос, – как это наследуемые (что можно наблюдать) признаки, вдруг «к наследственности отношения не имеют»?
Мнение, – целиком с ним можно ознакомиться на скрине, – разумеется, ошибочно. Хотя, да. Никаких «генов врождённых инстинктов» действительно нет. Как и в частности, у птиц нет «гена строительства гнезда».
Ошибочность же данного мнения, прежде всего, вырастает из превратного понимания того, как признаки наследуются вообще. Само понятие «ген» в смысле «единица наследственной информации» появилось задолго до открытия механизма хранения наследственной информации в ДНК. Далее же в массовом сознании между структурными единицами ДНК и «генами» безосновательно был проведён знак равенства. Будто «ген» – просто одно или несколько звеньев, как-то «кодирующих» ту или иную особенность организма… Заблуждение это распространено и поддерживается постоянно поставляемыми прессой свидетельствами, того что всё, вроде бы, именно так. Вставляем кусочек ДНК селёдки клубнике, – и всё, клубника вырастает сразу солёная. Или вроде того.
Правда в том, что хотя иногда некий «признак» (надо обратить внимание, что и понятие «признак» слишком уж абстрактно и подразумевает толкования почти произвольные) действительно кодируется локальным участком ДНК, который можно найти, выделить и даже переставить в другую молекулу ДНК, – это исключения! Причём, исключения редкие. Как правило же, признак, как фенотипический, так и поведенческий, кодируется совокупным действием множества звеньев ДНК, расположенных при этом не только не «подряд», а вообще произвольно. Расшифровка ДНК на данном этапе развития науки означает, что иногда, – в отдельных, особых случаях, – установлено какие именно участки, как и на что влияют. В случае же общем это непонятно даже приблизительно.
Как следствие, в общем случае «включение» или «отключение» участка, который, как кажется, на что-то влияет, даёт результат в диапазоне от рандомного, и даже обратного ожидаемому, до незначительного. Если признак определяется синтезом белков закодированным в сотнях звеньев, пропажа одного из них… ну, как-то на что-то должна повлиять. Наверно.
Интуитивно ясен должен быть и следующий принцип: чем абстрактнее и туманнее «признак», чем труднее понять, что конкретно мы сейчас этим словом вообще назвали, тем большим числом звеньев он кодируется. Если речь о чём-то простеньком, – как например, «ген рыжих волос» (в волосах феумеланин вместо эумеланина), – таки да, это скорее всего будет один конкретный участок. Если же речь о чём-то общем, – например о волосах вообще, – общими же должны быть и изменения ДНК, так чтобы организм смог вместо волос покрываться слизью, чешуёй или перьями. Очевидно же, что в последнем случае потребуется не переключение одного внутриклеточного тумблера, а перестройка всего организма.
...И никакого отдельного «гена строительства гнезда», естественно, нет. Более того, по причине упомянутой выше, его быть и не может. Поведенческие особенности, включая и врождённые, у позвоночных, – да даже и у членистоногих, – очень сложные. Соответственно, и кодируются всегда весьма громоздко. Манипулировать поведением, например, переключая тропизмы, – двигаться ли к свету или от него, – одним «тыком» можно у простейших. На успех, скорее уже случайный, можно рассчитывать в случае дрозофилл. Попытки же выявлять определённые участки ДНК ответственные за особенности сложного поведения у позвоночных и воздействовать на них до сих пор приводили лишь к тому, что поведение… иногда как-то менялось…
Причём, – это второй важный момент, – поведение подопытных животных под воздействием генноинженерной магии всегда менялось незначительно и не критично. Потому что выживание позвоночных зависит именно от поведения. Мутации же в природе редкости не представляют ни разу. Кодирование ответственных, критичных для выживания организма признаков максимальным числом звеньев удалённых на максимальное же расстояние друг от друга, – просто необходимо. Это запас прочности без которого не живут. Если признак не чисто декоративен, но кодируется единственным звеном, повреждение данного звена, – даже косвенное, ведь при повреждении другого будет нарушен порядок звеньев, – сразу становится летальной мутацией. В случае же если что-то совместно делают сотни звеньев, мутация лишь повысит изменчивость в популяции.
...Если же говорить о механизме, то фенотипические признаки, кодируются синтезом белков, влияющим на развитие, – через программу последовательных делений оплодотворённой яйцеклетки, – сразу всех органов… Или почти всех. Ну, очевидно же, что рост (длина тела) человека определяется совокупной работой всех органов. Если какой-то работать откажется, – нет человека, нет и роста. Поведенческие же признаки кодируются также, – через цепочку делений. И также через функции многих органов, – а не только структуру нейронов головного мозга. Ведь поведение определяется в том числе и гормональным фоном.