- Да ты в своём ли уме, дочка? Похоже, бог окончательно лишил тебя разума. Замуж выйти тайком от родителей… Я ведь ни разу на тебя руку не поднимал, но теперь вижу, придётся вспомнить методы наших дедов, чтобы хоть немного вбить тебе в голову разум, - бушевал холёный мужчина в дорогом костюме.
Рядом с ним стояла заплаканная мать девушки. Она, широко раскрыв полные ужаса глаза, смотрела на дочь и, казалось, ещё не до конца понимала, что та натворила назло родителям.
- Ну вы сами виноваты, дорогие родители, - холодно бросила девушка в кожаных штанах и куртке, симпатичная, яркая, с вызывающе красными волосами. - Из-за вас Вадик ушёл в армию. Не могли, что ли, отмазать его? Наши отношения разрушены, зато зятем у вас теперь будет официант-заика. Сейчас я люблю его.
- Где он, твой новоиспечённый муж? - сквозь зубы процедил отец. - Сейчас я с ним разберусь. Тут всё ясно как дважды два. Ладно, ты молодая, безбашенная, решила отомстить нам. Но этот калека явно позарился на твои деньги. Решил за мой счёт поправить своё финансовое положение. Не выйдет. Сейчас же поеду, вытащу этого негодяя в загс и там сделаю так, что как женился, так и разведётся.
- Найти его ты сможешь в кафе Надежда, - невозмутимо ответила Катя. - Только вы и мне никакой надежды не оставили. Можешь ехать прямо сейчас. Как раз Володя сегодня на смене. Там тебя ждёт большой сюрприз.
Она будто издевалась, глядя на отца. Мужчина мгновенно сорвался с места, вылетел из дома, прыгнул в машину и рванул к злосчастному кафе. По приезде он буквально ворвался в банкетный зал. У одного из столиков сидел одинокий официант.
- Ты Владимир, муж моей дочери? - рявкнул Александр Петрович, вперив тяжёлый взгляд в молодого человека.
Тот не стушевался и спокойно выдержал его глаза. Лишь немного заметно было, как он заикается, будто старый детский страх вдруг ожил.
Владимира в детстве сильно напугала собака, и с тех пор лёгкое заикание так и осталось с ним. Но сейчас он лишь коротко кивнул и произнёс три простые слова, после которых солидный мужчина рухнул на колени, не в силах даже вымолвить ни звука:
- Ну здравствуй, дядя.
Чтобы понять, как три обычных слова могли так сокрушить взрослого, уверенного в себе человека, нужно вернуться немного назад.
Катерине было всего восемнадцать, но даже в таком юном возрасте вся округа знала её как мажорку с экстраординарным характером и яркой внешностью. Целыми днями она носилась по городу на своём спортивном мотоцикле, пугая местных старушек оглушительным рёвом двигателя. За такой дочерью нужен был глаз да глаз, иначе неизвестно, чего бы она натворила.
Отец, бизнесмен Александр Петрович, почти всё свободное время тратил на то, чтобы держать эту егозу под контролем. И надо признать, при всей её странной по меркам старшего поколения любви к скорости и экстриму, Катя всё же была довольно серьёзным и ответственным человеком. Она поступила в университет на бесплатное отделение, без малейшей помощи родителей, да и денег на карманные расходы у них почти не просила. Лишь однажды выпросила у отца на день рождения мотоцикл, пригрозив:
- Если не подаришь байк, заработаю сама, всем известным способом. Богатых папиков вокруг хватает.
Сказано это было вроде бы в шутку, но прозвучало слишком уж серьёзно. Отцу тогда очень хотелось залепить наглой дочери звонкую пощёчину, но он сдержался. Времена уже не те, когда даже учитель мог оттаскать ученика за ухо и для воспитания отхлестать розгами. В наше время даже родителям запрещено поднимать руку на ребёнка: в лучшем случае это закончится разборками с полицией, куда сам же обиженный отпрыск и позвонит, а в худшем - ребёнок уйдёт из дома, и потом переживай вдвойне за его судьбу.
Пришлось Александру Петровичу раскошелиться на покупку мощного мотоцикла. Вместе с этим подарком родители лишились сна: каждую ночь они ждали, когда Катя вернётся с очередных покатушек живой и невредимой.
Но и это было ещё цветочками. Пару месяцев назад Катерина явилась на тихий семейный ужин с каким-то волосатым хиппи с гитарой за спиной.
- Мам, пап, знакомьтесь, это Вадик, мой парень, - бодро объявила она.
Родители едва не поперхнулись заморскими деликатесами, которыми в тот момент наслаждались. Уж точно не о таком зяте они мечтали. Как любые благоразумные люди, они хотели видеть рядом с дочерью парня её круга: обеспеченного, умного, желательно интеллигентного. А никак не уличного певца, живущего с бабушкой-пенсионеркой, с девятью классами образования за плечами и неземной красоты голосом, которым он и зарабатывал себе на пропитание.
С Вадимом Катя познакомилась возле вокзала. Она проезжала мимо на мотоцикле, когда услышала романтическую песню. Остановившись на светофоре, она свернула к тротуару, припарковалась и подошла, чтобы послушать. Потом, растроганная, положила в шляпу певца крупную купюру. Уже собиралась уходить, когда Вадим неожиданно схватил её за руку, лукаво улыбнулся и спросил:
- Может, прокатишь, красотка?
В тот момент Катя словно почувствовала, как тысяча стрел Амура разом вонзились ей в сердце. От руки парня исходило такое тепло, что она только рассмеялась:
- А почему бы и нет. Садись. Только смотри, чтобы ветром не сдуло. Руки у тебя крепкие, надеюсь, удержишься.
- Не беспокойся, - ответил нахал. - Если и улечу, то только вместе с тобой. Держаться буду за твою талию.
Для Кати это было странно даже для неё самой. В другой ситуации она послала бы наглеца куда подальше, а может, и в ухо бы ему заехала. Стеснительной она не была, да и для самообороны занималась боевыми искусствами. Но сейчас почему-то промолчала. Более того, похоже, даже покраснела, о чём ей тут же заметил Вадим.
Так начались их романтические отношения. В тот день они до вечера гоняли по городу на её мотоцикле, а ближе к ночи выехали на трассу. Там свернули к тихой полноводной реке. На её берегу, под светом луны и звёзд, они проговорили почти всю ночь.
Выяснилось, что, несмотря на своё скромное образование, Вадим был удивительно умным и начитанным парнем. Он, как и Катя, мечтал о свободе и о том, чтобы жить так, как ему нравится: засыпать, глядя на звёздное небо, просыпаться в стоге сена в какой-нибудь деревне под пение петухов, не думать о завтрашнем дне и жить сегодняшним, потому что жизнь коротка и нужно успеть попробовать в ней всё, но в хорошем смысле этого слова. Никакими дурными привычками он не был увлечён.
Этой же ночью Катя впервые по-настоящему попробовала сон на природе: они с Вадимом забрались в стог сена под навесом во дворе какой-то старушки из ближайшей деревни. Утром хозяйка, увидев торчащие из сена ноги странно одетых молодых людей, едва не лишилась чувств. Она схватила метлу и с возмущёнными криками выгнала их со двора. Но влюблённые только весело рассмеялись и, оседлав мотоцикл, умчались навстречу восходящему солнцу.
Наверное, связь Кати и Вадима продолжалась бы долго, несмотря на категорический запрет Александра Петровича на эту романтику. Но вмешался военкомат. Вадиму пришла повестка. Бабушка с радостью вручила её внуку, искренне надеясь, что хотя бы в армии его подстригут и оденут по-человечески, а там, глядишь, и настоящим мужчиной сделают.
Катя, рыдая, прибежала к отцу. Она просила его поговорить с военкомом и, воспользовавшись своими связями, добыть Вадиму хотя бы отсрочку, а лучше и вовсе признание негодным к строевой службе. Александр Петрович вполне мог это сделать, но наотрез отказался.
- И слава богу, что твой волосатый отправится служить, - отрезал он. - За это время, надеюсь, ты найдёшь ему достойную замену. Вон Андрей, сын моего компаньона, по тебе сохнет.
Закончить мысль он не успел: дочь перебила его в слезах.
- Не нужен мне этот прыщавый ботаник! Ты что, когда на маме женился, её родители тебе её подогнали? - закричала Катя.
Нет, родители не выбирали Александру невесту. Но в прошлом поколении всё же был один страшный эпизод, о котором перед смертью рассказала ему мать, умоляя простить её. Именно о нём вспомнил мужчина после неудачного разговора с дочерью, когда та, вся в слезах, убежала, пообещав «сделать такое», что все потом горько пожалеют о том, что не помогли ей устроить личную жизнь.
Мать поведала ему историю длиною почти в полвека. Пятьдесят лет назад она, Елизавета, вышла замуж за самого, как ей казалось, лучшего на свете человека. Она безумно любила своего Ивана. Сама Елизавета происходила из старинного, но обедневшего дворянского рода, и кроме громкой родословной в её семье уже ничего не осталось. Удача ли, судьба ли, но ей невероятно повезло: она встретила не только хорошего, но и очень обеспеченного человека. Отец Вани был крупным чиновником и имел ещё и иные источники дохода, о которых вслух говорить было не принято.
Её мать, Валентина Даниловна, была на седьмом небе. Наконец сбывалась её мечта вновь блистать на светских раутах, как когда-то её предки. Удивительно было, что богатые решили породниться с нищими, но путь к счастью в этом случае проложила любовь.
Вскоре Елизавета забеременела. Муж в это время находился в заграничной командировке, и рядом с женой его не было. Роды принимали в небольшом роддоме, где гинекологом работала близкая подруга Валентины Даниловны. Беременность протекала хорошо, и всё шло своим чередом. А когда настало время рожать, выяснилось, что у Елизаветы двойня.
Радость могла бы быть двойной, если бы не одно но: один из мальчиков родился с тяжёлой патологией. Узнав об этом, Валентина Даниловна буквально похолодела. На карту было поставлено её материальное благополучие. Она была уверена, что богатые родственники, увидев, какого «уродца» родила её дочь, в ужасе откажутся не только от внука, но и от самой Лизы: кому нужна, мол, неполноценная женщина, рождающая инвалидов.
К сожалению, ситуацию для неё было очень легко исправить. В этом сыграли роль мягкий характер дочери, её послеродовая депрессия и шок, а также профессионализм её подруги-гинеколога. Валентина Даниловна настойчиво уговорила Елизавету отказаться от второго ребёнка. Подруга-врач обеспечила отсутствие любых следов двойни в документах: официально у Елизаветы родился один здоровый ребёнок.
Брата же, несчастного мальчика, заботливая бабушка уложила в корзинку и отнесла к цыганскому посёлку, оставив у одного из домов. В своём циничном расчёте она решила, что для попрошайничества такой «уродец» даже пригодится.
Однако судьба распорядилась иначе. Очень повезло брошенному у цыганского дома ребёнку: дом принадлежал состоятельному человеку, чья жена не могла иметь детей. Увидев утром корзинку с младенцем, пара сочла это знаком свыше. Они удочерить или усыновить хотели давно, и мальчика приняли как родного. Назвали его Александром, так же, как и его брата, о существовании которого никто из них тогда не подозревал. У мальчика была лишь небольшая особенность речи, которую позже частично исправили за границей. Он вырос в любви и достатке, зная, что приёмный, но искренне любя своих неродных родителей.
Елизавета же до конца дней хранила страшную тайну, мучаясь раскаянием. Зато её мать ни секунды не жалела о содеянном: она получила то, чего хотела. Лишь лежа на смертном одре, Валентина Даниловна собрала в кулак остатки совести и призналась уже взрослому сыну Елизаветы, Александру, в своём поступке. Она рассказала ему, что где-то у него есть брат-близнец, умоляла простить её и просила, если получится найти этого брата, передать ему её слова покаяния.
Александр был потрясён, но пообещал исполнить просьбу матери. Как и где искать брата, он не представлял, но твёрдо решил пока ничего не говорить своей семье, чтобы не волновать их попусту, пока не будет конкретных фактов.
Он и представить не мог, что за него эту работу вскоре проделает собственная дочь.
После отказа отца помогать Вадиму с армией Катя, вся в слезах, ушла из дома. Она решила пройтись вдоль обрывистого берега реки, к своему излюбленному месту, куда можно было спуститься только по знакомой ей одной тропинке. Девушка стояла на краю, глядя в тёмную воду и тихо рыдая, когда за спиной неожиданно раздался слегка заикающийся мужской голос:
- Вам помощь не нужна? Только не вздумайте прыгать. Это будет большая ошибка. Жизнь слишком ценна, чтобы так легко с ней расставаться.
- Спасибо, но я и не собиралась ничего такого делать, - ответила Катя, выбираясь на дорогу и благодарно глядя на незнакомца.
Как оказалось, этот парень по имени Володя был открытым и добродушным человеком, несмотря на небольшой дефект речи. Он работал обычным официантом в кафе своего отца, которое находилось неподалёку.
Неожиданно для самой себя Катя решила излить ему душу и рассказала о своей беде. Они долго гуляли вдоль берега, а потом Володя предложил продолжить разговор в более комфортной обстановке и пригласил её в своё семейное кафе.
Едва гостья устроилась на уютной террасе, перед ней появился повар - статный мужчина в опрятной форме.
- Сынок, ты я смотрю, сегодня не один, - добродушно сказал он. - Кто эта красивая девушка?
Что ответил ему Володя, Катя уже почти не слышала. Она потеряла дар речи, во все глаза глядя на повара. В его внешности не было ничего особенного, если не считать одного: мужчина был похож на её отца как две капли воды.
Разговор впереди обещал быть долгим и серьёзным. Особенно после того, как Катя показала мужчине фотографию своего отца. Сходство не оставляло сомнений.
Выяснилось, что эта история с подкидышем, которого нашла состоятельная семья, и была судьбой стоящего перед ней повара. Его приёмный отец когда-то владел большим бизнесом, а сейчас в их кафе работали только он и сын, продолжая семейное дело. О том, что родители ему неродные, Александр старший, повар, знал давно, но любил их как самых близких людей. Теперь же, глядя на фотографию, он понял, что и у него есть родная кровь.
Что интересно, о том, что у её отца есть брат-близнец, Катя уже когда-то слышала. Однажды она случайно подслушала разговор родителей: отец признался матери, что его мучают мысли о потерянном брате. Тогда девушка не придала этому значения, слишком занятая собственными переживаниями. Теперь же всё сложилось в единую картину.
Обдумав всё, Катя решила как следует проучить родителей за их бесконечные попытки контролировать её личную жизнь. Она придумала историю о своём тайном замужестве и посвятила в эту авантюру Владимира.
Тот сначала от души посмеялся над её планом, а затем, немного подумав, согласился помочь.
Так и случился тот самый вечер, когда в их кафе ворвался разъярённый Александр Петрович.
Он, разумеется, был уверен, что едет разбираться с бедным калекой, который решил поживиться за счёт его дочери. Влетев в банкетный зал и увидев одинокого официанта, он даже не попытался сдержаться.
- Ты Владимир, муж моей дочери? - грозно спросил он.
Володя, слегка заикаясь от волнения, но не отводя взгляда, только твёрже выпрямился и тихо произнёс:
- Ну здравствуй, дядя.
У Александра Петровича словно земля ушла из-под ног. Он осел на колени, не в силах ни дышать, ни говорить. В этот момент на пороге появился второй Александр - брат-близнец, повар. Следом в зал вошла Катя.
Ситуация, ещё недавно казавшаяся отцу до предела простой, за считаные секунды перевернулась. Вместо того чтобы мстить «проходимцу», он оказался лицом к лицу с родным племянником и братом, существование которого до этого момента было для него лишь болезненной загадкой.
Когда он спустя несколько минут наконец пришёл в себя, ему оставалось только просить у племянника прощения за то, что ещё совсем недавно собирался с ним сурово расправиться. Заодно Александр Петрович передал брату последние слова их матери, которые она наказала донести до обоих сыновей.
Родственники просидели в кафе до самого утра. Им нужно было слишком многое рассказать друг другу, слишком многое наверстать. На прощание братья крепко обнялись и пообещали никогда больше не расставаться, тем более по прихоти хитрых и честолюбивых женщин.
Именно в этот момент Александр Петрович понял, что далеко не все женщины такие, как его бабушка. Его дочь, пусть и взбалмошная, сумела вернуть ему брата и половину утраченной жизни.
Уже на следующий день он поехал в воинскую часть, где служил Вадим. Александр Петрович твёрдо намеревался договориться с комиссарами и добиться парню досрочного увольнения со службы.
Однако Вадим спокойно выслушал его и покачал головой.
- Спасибо, но не надо, - сказал солдат. - У меня есть долг перед родиной, и я должен его отдать. Так мы с Катей решили. Она меня дождётся, и тогда мы поженимся. И нашему счастью уже никто не помешает, даже вы.
Александр Петрович усмехнулся и протянул ему руку:
- Да я, по правде, и не собирался быть тебе навязанным тестем. Ошибок в нашей семье уже достаточно. Вмешиваться в жизнь родной дочери я больше не имею права. Думаю, вы сами разберётесь со своим счастьем.
Он крепко пожал руку будущего зятя, чувствуя, как вместе с этим рукопожатием уходит старая горечь, а на её место приходит что-то новое: уважение к выбору дочери и тихая надежда, что теперь они действительно справятся сами.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)