Очередное дежурство Лизы наконец закончилось. Впереди было двое суток отдыха, но назвать это отдыхом язык не поворачивался. Развод с мужем оказался тяжёлым, никакого «по-хорошему, как у людей» не вышло.
С тех пор как они подали заявление, Сергей буквально терроризировал её: звонил по любому поводу, цеплялся к каждому слову. Однажды даже додумался звонить прямо в хирургическое отделение, где она работала медсестрой.
На следующий день, когда Лиза, живя на съёмной квартире, мечтала наконец выспаться после суток, в которые она носилась по отделению как белка в колесе, Сергей снова принялся названивать.
Номер она, конечно, давно могла бы заблокировать или хотя бы выключить телефон. Но Лиза всё время думала: а вдруг он позвонит по действительно важному делу? И приходилось засыпать урывками. Иногда не выходило даже это.
В один из таких дней, перебирая в памяти прошлые годы, Лиза вдруг поймала себя на мысли: так плохо ей не было никогда. Развод лишь добавил минусов к тому, что и без того навалилось.
Самым тяжёлым была смерть бабы Вали.
Бабушка оставалась её единственным близким человеком. Родители погибли очень давно, когда Лиза была совсем крошкой. Баба Валя не просто растила внучку – старалась, чтобы та ни в чём не чувствовала себя обделённой.
Поначалу серьёзных нужд не было: дед Толя тоже души не чаял во внучке и старался сделать для неё всё возможное. Но потом его не стало. Сначала Лиза почти не ощущала этих перемен, но уже в старших классах поняла: баба Валя ради неё отказывает себе буквально во всём.
В ответ Лиза старалась отплатить добром – училась как могла лучше.
Несмотря на хорошие оценки, поступать в престижный вуз она не стала: выбрала медицинский колледж.
Однажды бабушка осторожно спросила, зачем так.
Лиза только пожала плечами:
- Чтобы быстрее получить специальность и начать работать.
Баба Валя тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
Теперь бабушки не было. Завтра Лизе предстояло вместе с пока ещё не бывшим мужем идти к нотариусу – слушать завещание. Это означало: придётся терпеть язвительные насмешки Сергея и его неприятную ухмылку.
Когда нотариус Иван Иванович сообщил, что завещание обязаны выслушать оба супруга, Лиза попыталась возразить:
- Но мы же разводимся. Зачем нам приходить вместе?
- Я понимаю, - с едва заметным сожалением ответил нотариус. - Но ничего не могу сделать. Таковы условия. Вот если бы вы уже были официально в разводе, тогда другое дело.
Во время оглашения завещания Сергей действительно довольно искренне ухмыльнулся – без прежней натянутой фальши.
Причина для его торжества была простая: единственным, что Лиза получила в наследство, оказалась старая шкатулка. Только она.
Раньше Сергей не раз заявлял жене, что при разводе она не получит от него ничего. Утверждал, что у него имеются документы, позволяющие отсудить всё имущество.
Теперь, выйдя от нотариуса, он с особым наслаждением додавливал и без того расстроенную Лизу.
- О-о, теперь-то ты до-о-олго локоточки покусывать будешь, - с удовольствием тянул Сергей. - Эта шкатулка для тебя как разбитое корыто.
Он ещё что-то говорил, но Лиза уже не слушала. Просто шла к остановке, прижимая к себе картонную коробку, в которой лежала та самая шкатулка, перевязанная бумажной лентой с яркой печатью.
Шкатулка хранилась в сейфе у нотариуса. Когда её доставали, Иван Иванович пояснил, что бабушка отказалась от банковской ячейки и от любых других способов хранения и настаивала именно на сейфе в конторе.
Добравшись до съёмной квартиры, Лиза поставила коробку на стол и буквально рухнула на кровать лицом вниз.
Слёзы и обида подступали к горлу, душили, но расплакаться и тем самым дать выход накопившемуся стрессу всё равно не получалось.
Бабушку она не винила ни секунды. У той наверняка были веские причины оставить двухкомнатную квартиру внучатой племяннице, а пустой гаражный бокс от деда Толи – внучатому племяннику. Небольшие сбережения бабушка тоже разделила между этими, почти незнакомыми Лизе людьми.
Наконец Лиза немного успокоилась. И вдруг ясно осознала главное: дело вовсе не в квартире, не в гараже и не в деньгах.
Самое важное – память о бабе Вале.
Наверное, именно старая шкатулка была для неё по-настоящему дорогой вещью. Раз бабушка завещала её внучке, значит, была уверена: Лиза поймёт её и никогда не расстанется с этой маленькой, но незаменимой для неё вещицей.
Лиза села на кровати рядом со столом, потянулась к коробке, аккуратно достала шкатулку, сорвала бумажную ленту и попыталась открыть.
На корпусе под крышкой была металлическая защёлка. Рычажок легко двигался из стороны в сторону, но толку от этого не было никакого: крышка оставалась неподвижной.
Полчаса Лиза возилась со шкатулкой, сердясь на себя и на хитрую конструкцию. В конце концов махнула рукой: видно, внутри что-то сломалось. Решила оставить попытки – поставить шкатулку на маленький столик возле телевизора, пусть просто стоит на виду.
С шкатулкой в руках она и подошла туда, прикидывая, под каким углом лучше повернуть её к двери. И тут заметила на боковой стенке корпуса небольшой прямоугольник. На противоположной стороне такого не было.
«А может?..» – мелькнуло у неё.
Лиза надавила на этот прямоугольник пальцами. Он чуть ушёл в корпус, щёлкнуло, и крышка мягко приподнялась.
Внутри лежали несколько катушек с нитками разных цветов. Некоторые казались совсем тусклыми, другие мягко поблёскивали.
«Странно… Не помню, чтобы бабушка увлекалась вышивкой», - удивилась Лиза.
Она решила проверить, нет ли чего-нибудь на дне. Взяла одну из катушек и неожиданно почувствовала тяжесть – будто она была не деревянной, а металлической. Катушка выскользнула из пальцев, упала на пол с глухим металлическим звуком и, в отличие от обычной деревянной, даже не подпрыгнула.
«Что-то тут не так», - мелькнуло у Лизы.
Подняв катушку, она внимательно её осмотрела. С виду – ничего необычного. Но нитки… Кончик нитки, казалось, должен был отскочить и свободно свисать, а он словно прилип к остальному слою.
Подцепив зеленоватый кончик ногтем, Лиза чуть отодвинула его в сторону и увидела странный блеск. Нитка не падала, как следовало бы, и вообще вела себя скорее как тонкая проволока.
Проверив ещё несколько катушек, Лиза убедилась: везде было то же самое.
Получалось, баба Валя оставила ей в наследство не просто старую шкатулку, а необычные катушки с «нитками», которые больше походили на тончайшую проволоку из каких-то дорогих металлов.
А вот сколько всё это может стоить, мог определить только специалист.
В ломбарде ювелир сначала отнёсся к её просьбе с лёгким скепсисом, снисходительно поморщился, но всё же согласился оценить странные нитки.
Разумеется, Лиза не понесла туда всю шкатулку – взяла лишь одну катушку с зеленоватой проволокой.
По тому, как менялось выражение лица ювелира, Лиза поняла: нитки и правда представляют ценность.
- Но что это за металл? - не выдержала она. - Серебро и золото ведь не бывают зелёными. Такой оттенок у окислившейся меди.
Ювелир наконец оторвался от катушки:
- Продать хотите? У вас есть ещё или это единственная?
- А вы мне так и не сказали, что это, - напомнила Лиза.
- Пока не могу точно назвать ни сам материал, ни стоимость, - честно признался ювелир, изучающе разглядывая женщину.
Лиза забрала катушку из его рук.
- Ладно, - решительно сказала она. - В городе есть и другие места, где мне смогут ответить на вопросы.
- Не спешите, - остановил её ювелир. - Чтобы нормально оценить стоимость, нужно снять всю нить с катушки и взвесить. Пока я не могу назвать точную сумму. А вот насчёт материала… Это электрум – сплав золота и серебра. Он бывает природным, но чаще искусственный.
Он чуть наклонился вперёд:
- Как я понимаю, у вас не одна такая катушка?
- Возможно, - уклончиво сказала Лиза. - Но кроме зеленоватой проволоки есть ещё и другие цвета.
- Зелёный оттенок как раз характерен для сплава золота с серебром, - уточнил ювелир. - Другие оттенки дают соединения золота с медью, палладием, цинком и прочими металлами.
Он улыбнулся:
- Предугадываю ваш следующий вопрос о назначении таких проволочек. Когда-то были мастера золотого шитья. Сейчас они большая редкость. Это настоящее искусство.
Ювелир чуть понизил голос:
- Вам имеет смысл продать то, что есть. Я не спрашиваю, о каких объёмах идёт речь, но если катушек несколько десятков, это целое состояние. И если решите продавать, наш ломбард готовы всё выкупить по очень хорошей цене. За одну такую катушку вы получите примерно… - он на секунду задумался и назвал сумму.
Услышав её, Лиза ощутила пробежавший по спине холодок.
- Подумайте, - усмехнулся оценщик. - Сомневаюсь, что конкуренты предложат больше.
- Подумать точно придётся, - ответила Лиза и направилась домой.
По дороге, проходя между давно поседевшими пятиэтажками, она вдруг остановилась.
«Вот же я неблагодарная, - с горечью думала Лиза. - Сомневалась в бабушке, а она оставила мне целое состояние. Баба Валь, прости. Ты и так сделала для меня больше, чем могла, а я ещё и успела усомниться в твоём решении…»
Добравшись до квартиры, Лиза решила сначала пересчитать катушки, а уже потом думать, что с ними делать.
Когда шкатулка почти опустела, вместо ожидаемого деревянного донышка показалась тонкая книжка. Обложка напоминала старый школьный дневник времён далёкого советского детства – один такой Лиза когда-то находила под бабушкиным комодом во время уборки.
Книжка оказалась не дневником, а инструкцией – точнее, учебником по давно забытой и невероятно сложной технике золотого шитья.
Получалось, бабушка оставила ей не только нитки из драгоценных сплавов, но и крайне редкое ремесло, почти утраченный секрет.
Лиза перелистывала страницы с текстом и рисунками и думала:
«Ну что, продать нитки вместе с учебником? Хотя и сама книжка наверняка дорогая. В конце должен быть год издания… Ого. Напечатали в позапрошлом веке».
Рассматривая изящные иллюстрации, она всё чаще возвращалась мыслями к бабе Вале.
Та оставила внучке не только материальное – нитки, шкатулку. Если воспользоваться пособием, со временем можно освоить забытое ремесло. Наверняка где-то ещё остались специалисты, но их явно очень мало, а значит, готовые изделия стоят баснословно.
«О чём я вообще думаю, - спохватилась Лиза. - Я же медсестра. Выйду на смену и всё забуду. Отнести всё это в ломбард да и всё. Книга – антиквариат, за неё тоже хорошо заплатят. Или не торопиться?.. Это же память о бабушке…»
Вечером позвонил Сергей. В этом не было ничего удивительного – муж превратил в привычку регулярные звонки, чтобы в который раз задеть её.
Но сейчас он говорил неожиданно ровным, деловым тоном. Сначала о какой-то мелочи, затем плавно перевёл разговор к разводу и разделу имущества.
По его версии выходило, что даже получив всё, он якобы остаётся в минусе.
- Сама подумай, - наконец перешёл он к сути. - Тебе бабка целую шкатулку золота оставила. Этого не на одну квартиру хватит – будешь как сыр в масле кататься. А у меня что? Какая-то двушка-брежневка в пятиэтажке.
Сергей продолжал что-то говорить, но Лиза уже почти не слушала: она пыталась понять, откуда он вообще знает про «золотые нитки».
Нотариус шкатулку не вскрывал, печать стояла явно не его конторы – скорее всего полиции или чего-то подобного. Оставался ювелир из ломбарда.
«Но я же показала ему только одну катушку», - думала Лиза.
Ювелир всего лишь предположил, что у неё их много. Но зачем он стал делиться этим с Сергеем? Выходит, они знакомы.
Голос мужа ворвался в её размышления:
- Ты слышишь меня или нет? Чего замолчала? Значит так: на раздел имущества не претендуешь?
Лиза постаралась говорить максимально спокойно:
- Серёжа, это ювелир тебе рассказал? Ты за мной следишь? И с чего ты решил, что у меня целая шкатулка этих драгоценностей?
- Да не морочь мне голову, - перебил её Сергей. - Дима прекрасно разбирается и в камнях, и в людях. Он по твоим глазам всё понял. Могла бы хоть поделиться. Вспомни, сколько я для тебя и твоей бабки сделал. Не заработал? Ну, если уж жалко, то хотя бы от раздела имущества откажись.
Разговор закончился ничем. Лиза ничего не пообещала, только сказала, что подумает.
Она знала: муж не отстанет, будет давить снова и снова. В конце концов она могла сорваться и согласиться на его условия – и сама этого боялась.
Утром следующего дня Сергей снова попытался завести разговор о наследстве.
Лиза уже была на дежурстве.
- Сто раз говорила, не звони мне, когда я на смене, - оборвала она его. - Забыл, где я работаю? Машке своей звони, она поболтать любит.
- Только её не трогай, - попытался вступиться за любовницу Сергей. - В отличие от тебя, Маша не болтает…
- Это ты не договаривал, - не слушая конца фразы, Лиза положила трубку.
Ей уже давно было безразлично, чем та «крашеная блондинка» лучше её самой. Гораздо важнее было сосредоточиться на работе: через несколько минут начнут поступать первые пациенты, потом надо обойти палаты и сделать инъекции тем, кого ещё нельзя поднимать с постели.
В суете Лиза снова невольно возвращалась к мысли: как Сергей узнал о нитках?
И тут всплыло воспоминание: она несколько раз видела мужа вместе с тем самым ювелиром. Тогда ещё подумала, что Сергей вновь связался с каким-то прохиндеем – у того на лице было написано слово «мошенник».
«Похоже, они на этой почве и сошлись, - подумала Лиза. - Наверняка никакой настоящей дружбы – при первом удобном случае подставят друг друга».
Очередное дежурство выдалось на удивление спокойным. В отделение поступил только один пациент – мужчина, который умудрился на ровном месте упасть и сломать ногу.
К вечеру все процедуры были завершены, и дежурной медсестре удалось почти всю ночь проспать без тревог.
Добравшись утром до дома, Лиза занялась приготовлением завтрака. Настроение было приподнятым: до развода оставались считанные дни, а значит, скоро она окончательно отвяжется от Сергея, заблокирует его номер и начнёт новую, спокойную жизнь.
Сейчас же хотелось просто поесть и завалиться на кровать хотя бы до полудня.
Позавтракав, Лиза пошла в комнату, собираясь включить телевизор. Уже протянула руку к пульту – и вдруг на уровне какого-то шестого чувства ощутила, что в комнате чего-то не хватает.
Она обвела взглядом столик у телевизора и замерла.
«Шкатулка… Я же вчера вечером оставила её здесь», - испуганно пронеслось у неё в голове.
Или переставила и забыла?
Обследование комнаты ничего не дало. Шкатулки не было ни на маленьком столике, ни на большом у окна, ни под кроватью, куда её можно было нечаянно столкнуть.
Лиза опустилась на стул, закрыла лицо руками.
Кто мог это сделать?
Ключ от квартиры был только у неё и у хозяина. Теоретически сюда мог попасть его сын – взять ключ у отца и зайти. Но зачем ему шкатулка? Обычный пьяница, да ещё с судимостью – за что-то отсидел два года.
Хотя…
Сюда вполне мог пробраться и Сергей.
Это предположение буквально подбросило Лизу. Она вскочила, подошла к окну.
«Ключа у него нет… Но я же видела у него связку ключей, штук двадцать разных. Спрашивала, зачем – сказал, коллекционирует. Ну конечно. Это его рук дело. Он знал, что в шкатулке…»
Встретиться с мужем лично Лизе удалось только после окончания рабочего дня.
Потребовать вернуть шкатулку по телефону смысла не было – Сергей всё равно не признается. Поймать его на воровстве можно лишь лицом к лицу.
За время совместной жизни Лиза отлично изучила, как он ведёт себя, когда врёт. Первое, что он делал, – отводил взгляд и старался не смотреть в глаза. Оправдываясь, постоянно путался в словах. Были и другие признаки – если их заметить и не дать выйти из под контроля, можно было буквально припереть Сергея к стене.
Место встречи Лиза выбрала заранее – площадку перед домом, где они когда-то жили «нормальной семьёй».
- Ну и о чём разговор? - с показной надменностью спросил Сергей, появившись, как всегда, под руку с Машей.
- Может, зайдём? - он кивнул на окна второго этажа. - Там и поговорим. А по телефону нельзя было?
- Вопросы задаю я, - жёстко сказала Лиза, не отводя от него взгляда. - Что ты делал вчера с утра до вечера?
- В смысле? - насторожился Сергей.
- Не понял, да? - она шагнула ближе. - Я же выясню, что шкатулку украл ты. По-хорошему вернёшь или мне в полицию идти?
- Ты чё, совсем уже? - его удивление казалось искренним. - У меня и ключа-то от твоей квартиры нет.
- Хватит врать. Я видела твою связку ключей. Там штук двадцать, которые легко могли подойти к моей двери, - не сдавалась Лиза. - А ну быстро марш за шкатулкой. У тебя пять минут, или я звоню в полицию.
- Да ты спятила, - Сергей искренне возмутился. - Мы вчера весь день дома просидели. Даже в магазин не ходили.
- Не ври, - Лиза достала смартфон. - У тебя уже меньше пяти минут.
- Что вы к нему привязались? - вмешалась Маша. - Мы никуда не выходили. И никакой шкатулки у нас нет. И вообще обвинять человека в воровстве…
- Молчать, - властно оборвала её Лиза. - А ты, Сергей, скажи своей Марии Ивановне, чтобы шла домой. Поймёт, что ты на самом деле из себя представляешь – вот тогда и посмотришь, чем всё кончится.
- Маш, ну что ты… - Сергей резко обернулся к любовнице, краснея.
- Ты бы правда шла домой, - виновато сказал он. - Она теперь такого наговорит, что уши трубочкой свернутся.
- Зато у тебя ничего не свернётся, - снова пошла в наступление Лиза. - Быстро за шкатулкой.
- Да не брал я её! - почти заорал Сергей. - Хочешь – пошли, сама всё посмотришь. Можешь всю квартиру перевернуть.
Он продолжал оправдываться, и с каждым словом Лиза всё отчётливее понимала: здесь он не врёт.
В конце концов она устала.
- Ладно, - остановила она мужа. - Иди к своей Машке. Вон она уже на балконе стоит, тебя ждёт.
Поздно вечером, когда Лиза уже засыпала, тишину в квартире снова нарушил телефон.
Звонил Сергей.
- Слушай, у меня предложение, - без всяких вступлений начал он. - Ты же знаешь мои возможности и связи. Давай так: ты отказываешься от раздела имущества, а я помогаю тебе найти шкатулку. Гарантирую. Ты же помнишь, я свои обещания держу. Подумай. Развод через два дня, ответ жду до завтрашнего вечера. Чем раньше согласишься, тем раньше начнём поиски.
Он сделал паузу и добавил:
- Да, чуть не забыл. А смысл её искать? Наверняка всё, что было внутри, уже забрали.
- Не заберут, - холодно улыбнулась Лиза. - Это не так просто.
Супругов развели, как того добивался Сергей, без раздела имущества. Лиза, сама того не желая, в какой-то момент поверила теперь уже бывшему мужу.
Прошло несколько дней, и стало ясно: искать шкатулку он не собирается.
Надавить на Сергея Лиза уже не могла. Однако странное дело – особого горя от потери она не испытывала. Да и к очередному обману бывшего мужа отнеслась почти спокойно:
«Бог ему судья».
Но окончательно успокоиться всё равно не получалось. Дело было даже не в золотых нитках – дорога была сама шкатулка, память о бабе Вале, сделавшей для неё слишком много.
Обратиться за помощью было не к кому. Оставалось рассчитывать на самый неприятный вариант: используя небольшие накопления и взяв кредит, купить комнату или однокомнатную квартиру в бывшем общежитии.
Что будет дальше, Лиза старалась не загадывать.
Надежда на лучшее появилась совсем неожиданно.
Во время очередного дежурства вечером в хирургическое отделение привезли раненого мужчину. После операции он попросил Лизу накрыть его ещё одним одеялом.
- Не бойтесь, - успокоила его медсестра. - После такого обезболивания пациенты всегда мёрзнут.
Она всё равно укрыла его сразу двумя одеялами и спросила:
- Как вы себя чувствуете? Честно говоря, когда узнала, что у вас огнестрельные ранения, даже испугалась.
- Всё нормально, - с трудом улыбнулся мужчина. - Сейчас это уже не так важно.
Он помолчал и добавил:
- Я полицейский. Работал под прикрытием. Бандиты всё-таки вычислили меня – вот и случилась перестрелка. Если бы наша группа приехала на полминуты раньше, меня бы здесь не было.
- Ужас какой… - только и смогла сказать Лиза.
Хотя операция прошла успешно и жизни Леонида Ивановича теперь ничто не угрожало, на поправку он шёл медленно.
Вероятно, свою роль играло отсутствие родных: к другим больным кто-то заглядывал, приносил передачки, а полицейского навещали только сослуживцы – да и то нечасто.
Лиза, видя его одиночество, невольно уделяла ему больше внимания, чем другим. В свободные дни приходила просто так – приносила немного фруктов, садилась рядом и разговаривала.
Постепенно становилось заметно, как мужчина оживает: у него появился интерес к тому, что происходит и в больнице, и в городе.
Так прошло несколько дней, а потом всё резко изменилось.
Войдя в палату, Лиза сразу почувствовала, что-то не так. Леонид сидел с телефоном в руке и смотрел в одну точку.
- Вот, - он молча протянул аппарат.
В смс жена сообщала, что подала на развод. Она устала ждать его бесконечных командировок и писала, что сына ему не отдаст – суд встанет на её сторону.
- Предательница, - глухо произнёс Леонид. - Ребята ей потихоньку сказали, что я тяжёлый в больнице. Она даже не поинтересовалась, в какой именно и что со мной. А сына забрать… Это хуже предательства.
Не зная, чем помочь, искренне переживая за него, Лиза вернулась в процедурный кабинет. Через несколько минут туда пойдут пациенты на уколы, потом обход палат – как всегда.
Когда из кабинета вышел последний, Лиза почувствовала такой внутренний дискомфорт, что всё буквально валилось из рук.
Собравшись, она вышла в коридор. Обычно к Леониду заглядывала в последнюю очередь, чтобы потом можно было задержаться и «немного поболтать», как он говорил.
Но в этот раз какая-то тревога прямо толкала её идти к нему немедленно.
Леонид успел открыть окно и, взобравшись на стул, пытался подняться на подоконник.
Не помня себя от ужаса, Лиза бросилась вперёд, обхватила его и стащила вниз.
- Лёня, ну нельзя так, - заговорила она сбивчиво, дрожа. - Всё это пройдёт, всё ещё наладится. Я тебе помогу. Зачем ты вообще вставал? Тебе лежать надо, доктор же говорил…
Она дотащила его до кровати, уложила, накрыла одеялом и, не переставая, убеждала, что он нужен людям, что он самый лучший, что очень нужен ей.
- А ты-то мне зачем? - слабо улыбнулся Леонид.
- Как это «зачем»? - Лиза изобразила искреннее удивление. - А кому я буду уколы ставить? Давай, на бок немного повернулись. Потерпи – я же не больно делаю. Как комарик укусил.
С этого дня их отношения стали по-настоящему дружескими.
Все свободное время Лиза проводила с Леонидом: рассказывала о жизни с бабушкой, о неверном муже, а потом добралась и до истории со шкатулкой.
Он выслушал её внимательно и, немного подумав, сказал:
- Зря ты на бывшего так набросилась. У него, конечно, характер ещё тот, но доступ в квартиру под большим вопросом. А вот хозяин в любой момент мог зайти, пока тебя не было. Или его сын. Ты говорила, он отсидел два года. За что, кстати?
Лиза назвала статью, по которой тот был осуждён, и Леонид только хмыкнул.
- Вот именно, - продолжил он. - Такой человек вполне мог прибрать к рукам красивую шкатулку и отдать её за пару бутылок какому-нибудь скупщику. Даже не открывая – ему, скорее всего, было всё равно, что внутри. Вещь старая, резная – значит, можно продать.
С сыном хозяина квартиры Лиза встретилась уже на следующий день.
У того постоянной работы не было: пару раз в неделю он подрабатывал на стройке неподалёку, складывая поддоны из-под кирпича.
Услышав, что его окликнули, молодой человек, пытаясь изобразить приветливую улыбку, покачиваясь, подошёл.
- Подработал немного, - он выразительно махнул рукой. - Ну, сами понимаете…
- Вова, - Лиза постаралась говорить спокойно, глядя ему прямо в глаза. - Дней несколько назад ты уже побывал у меня. За курткой, помнишь? А почему вместо неё со столика шкатулку унёс?
- Какую ещё шкатулку? - он сделал круглые глаза, изобразив удивление и невинность.
- Знаешь что, - Лиза холодно усмехнулась. - Я спорить с тобой долго не собираюсь. Соседи видели, как ты выходил из подъезда со шкатулкой в руках. Как думаешь, во сколько её оценили?
Она назвала первую пришедшую в голову сумму с пятью нулями.
- Это не просто красивый деревянный ящичек, - продолжила она. - Это зарегистрированный антиквариат.
- Да не брал я… - Володя попытался упереться. - Какие ещё соседи… Там только две бабки на лавке сидят, Нюрка да Верька. Мало ли что им привиделось.
- Сказки расскажешь кому-нибудь другому, - Лиза постаралась придать голосу ледяной оттенок. - Полиция быстро разберётся, кто и что украл.
Следующая часть рассказа: