Впервые за долгое время Колька шёл на работу нехотя. Вчерашний день — первый в роли старшего кассира — обернулся катастрофой. Он не знал, как смотреть ребятам в глаза. Какую тактику выбрать, чтобы не увязнуть ещё глубже?
Ночь была бессонной — мысли крутились, как колёса поезда в темноте. Лицо осунулось, под глазами залегли тени.
Вместо автобуса из деревни он решил пойти пешком — через поле и посадку, семь километров напрямик. Взял время на подумать.
В голове прокручивал разные сценарии рабочего утра. В итоге решил: надо попросить прощения. Особенно у Кати. Он помнил, как она смущалась в его присутствии, — наверное, нравилась ему. Только так он мог объяснить её слёзы и обиду.
Войдя в магазин, Колька сразу почувствовал: атмосфера не та. Ребята уже были на местах, делали вид, что очень заняты. Воздух будто наэлектризовался — давил, сжимал плечи.
Он кашлянул, чтобы привлечь внимание:
— Ребята, привет… — Колька снова покраснел, переминаясь с ноги на ногу. Просить прощения было непривычно: в семье достаточно было испечь сладкий пирог — все сладкоежки, мирились мгновенно. Но здесь всё иначе. Нужно было как-то загладить свою чрезмерную строгость.
— Простите меня за то, что был излишне строг. Я же никогда не руководил — вот и вышел блин комом. А давайте после работы посидим? Я проставляюсь! — Он улыбнулся, глядя на них.
Ребята переглянулись, пожали плечами. Никто не ответил.
Лера пригласила Николая Сергеевича к себе в кабинет. Колька почувствовал: недоброе. Обычно она встречала сотрудников с улыбкой, а сейчас сидела за столом — серьёзная, деловитая.
Он постучал.
— Входи.
Лера не улыбалась. В воздухе повисло напряжение — как перед грозой, когда уже пахнет дождём, но первые капли ещё не упали.
Она откашлялась:
— Доброе утро, Николай Сергеевич. Сразу к делу, если вы не против. Вы в нашем коллективе уже почти восемь месяцев и зарекомендовали себя с лучшей стороны. Вы предприимчивы, исполнительны. Вы ценный сотрудник для нашей сети магазинов. Но… — пауза затянулась, будто она взвешивала каждое слово. — Вчерашнее происшествие… скажем так, немного изменило мнение коллектива о вас. Сегодня они приняли решение, что не хотят с вами работать. Вас переводят на постоянной основе в другой магазин. Руководство решило сделать рокировку — поменять местами старших кассиров.
Лера выдохнула. Ей всегда было тяжело сообщать неприятные новости — словно приходилось рвать тонкую ткань доверия.
Колька слушал, вникал в её слова. В голове зашумело, как в пустом колодце. Где-то в глубине души разгорался огонь ярости — горячий, колючий. Он злился, сам не понимая на кого: на Леру, на Катю или на себя. Но себя он быстро оправдал: руководитель должен держать дистанцию.
Ярость кипела. Он сжал кулак, пытаясь унять её. Поднял глаза на Леру:
— Вот так, сразу? Без шанса исправить ситуацию? Да и пошли вы все… И ты тоже…
Хлопнул дверью и ушёл.
Так завершилась его работа в этом магазине.
Небольшой спойлер: через два года Лера уволилась. Уехала в Сочи — работать администратором в отеле. Ненадолго вышла замуж. А сейчас помогает ребятам на СВО — готовит еду в приграничных районах. Больше о ней ничего не известно.
В новом магазине Кольку встретили настороженно. Слухи о его нраве долетели быстрее него. Кассиры нервничали, бросали короткие взгляды — как будто ждали, что он вот-вот взорвётся.
Он решил: больше не сближаться. Просто работать.
Постоянно думал, как облегчить труд коллектива. Вносил рацпредложения — одни принимали, другие отвергали. Должность устраивала: он понимал, что прирождённый руководитель. Грязная работа — не для него.
Чувства к Лере постепенно перегорали. На их месте оставалось мерзкое пепелище — чёрное, дымящееся, с острыми осколками воспоминаний. Он так и не смог ей открыться.
В новом коллективе он присмотрел новый объект для романтических мечтаний…
Юля появилась в тот момент, когда в душе у Кольки, как ему казалось, всё умерло.
Она сама стала проявлять знаки внимания — уверенно, без намёков. Колька решил присмотреться.
Юля была чуть старше его, в разводе, с маленькой дочерью. Она совсем не походила на Леру: бойкая, шумная, уверенная в себе. Если с остальными кассирами Колька держал дистанцию, то Юля стирала её своим напором — так, что он чувствовал себя её подчинённым. Это злило, но в то же время заводило.
Они стали встречаться у неё дома. Кольку смущала её дочь — он не был уверен, что готов растить чужого ребёнка. А мама, как всегда, вовремя подбросила пищу для размышлений:
— Это серьёзный шаг, подумай. Так ли всё плохо у тебя?
Он думал. Много размышлял. И сдался.
Стали проводить время вместе. Постепенно в душу пришла оттепель — как весной, когда лёд трескается и сквозь него пробивается первая трава. Он снова увлёкся работой, они гуляли, смеялись.
А тем временем семья билась с фундаментом нового дома. Колька перестал интересоваться стройкой — у него появилась Юля и её квартира.
Продолжение следует...