- Начинайте подготовку к передислокации, - сказал капитан, уже отходя.
Виктор постоял еще немного и двинулся к своему взводу. Настроение было ужасным. Конечно, семь километров – это не семьдесят, их можно пройти за час, если идти бодрым шагом, но все-таки... Можно было бы обратиться к командиру, но получится, что он вроде бы жалуется. Последние приготовления были закончены, и Виктор отправился к командиру, чтобы доложить о готовности.
В кабинете командира уже находились командиры других взводов, замполит, командир ремонтного отделения, другие командиры. Здесь же присутствовал директор совхоза.
- Товарищи офицеры, - начал командир, - завтра начинается уборка. Руководство совхоза, - он показал на директора, - надеется, что мы обеспечим бесперебойную доставку зерна с поля на ток, а также с тока на элеватор. Эти два маршрута должны быть обеспечены одновременно, чтобы сократить время уборки, и, значит, нашего пребывания здесь.
Он взял со стола лист бумаги, пробежал по нему глазами, обратился к капитану:
- Капитан Левицкий, поясните ваши соображения по распределению взводов по отделениям совхоза. Почему первый взвод отправляется на третье, а второй - на первое, третий – на второе? Что это за пасьянс? Почему не распределить соответственно: первый – на первое, ну и так далее? Переделайте, сделайте как надо!
Виктор невольно улыбнулся, когда услышал слова командира. Ему захотелось даже зааплодировать командиру. Его улыбка не ускользнула от глаз Левицкого и вызвала у него досаду.
После совещания Виктор с радостью побежал к своему взводу, чтобы объявить отбой сборам в другое место, что вызвало возгласы одобрения у солдат.
Маша шла в школу, чтобы провести генеральную репетицию, и на следующий день уже отправиться на полевые станы. Но больше всего ее, конечно, влекло в школу то, что она сможет увидеть там Виктора. Когда репетиция подходила к концу, дверь открылась, и на пороге появился старший лейтенант Цветков. Он был встречен радостным возгласом Сережки, который даже бросился к нему:
- Ну вот, теперь вы научите меня!
- Сережа, это невежливо, ты даже не поздоровался с товарищем старшим лейтенантом.
- Здрасте! - так же возбужденно прокричал Сережка. – Когда начнем?
Виктор был ошарашен таким напором, беспомощно посмотрел на Машу, потом взял барабан.
- Ну, иди сюда. Палочки нужно держать вот так, - показал он. – И держать нужно крепко, чтоб они не выпали из рук. Барабанный бой бывает разный, в зависимости от назначения.
- Как это? – удивился Сережка.
Все дети окружили их, внимательно слушая гостя.
- Это значит, что бывает знаменный марш, походный марш, марш «На линейку становись!» и другие.
- А вы можете показать? – глаза Сережки горели.
- Конечно, - ответил Виктор, - если не забыл еще.
Он взял барабан, повесил его себе на шею, правда, пришлось удлинить ремень, взял палочки. Было видно, что он волнуется, только было непонятно, от воспоминаний о своем пионерском детстве или от присутствия Маши. В пионерской комнате раздался твердый, звонкий, четкий барабанный бой. Восхищенные пионеры завороженно смотрели на барабанщика, упоенно бившего палочками по упругой поверхности барабана.
Когда он закончил, в кабинете оставалась тишина.
- Ну, как-то вот так, - сказал Виктор, снимая барабан.
Сережка принял его с благоговением, глядя на пионерский атрибут совсем другими глазами, будто хотел сказать: «Так вот ты какой, товарищ барабан!».
- А ты так не умеешь! – нарушила тишину девочка с атласными лентами в косичках.
- Я научусь, - ответил Сережка. – Правда же я научусь? – обратился он к Виктору.
- Конечно, научишься!
В это время в кабинет заглянул замполит.
- Это кто тут так здорово барабанил? – спросил он – Это ты? – обратился он к Сережке, державшем барабан. – Особенно знаменный марш, кто тебя научил?
- Это не я, - ответил мальчик. – Это он, - показал на Виктора.
Майор с интересом посмотрел на Виктора.
- А он обещал научить меня, - поспешил сообщить мальчик.
- Вот, хорошо, - сказал майор. – Работа с молодежью тоже должна быть. Я включу тебя, Цветков, в план работы с местным населением. Подумай, какую форму работы ты начнешь, и сообщи мне. А вы пионервожатая? – обратился он к Маше.
- Нет, я учительница, - ответила она.
- Цветков, побеседуй с учительницей, что можно провести с детьми.
Он вышел так же стремительно, как и вошел, дав поручение лейтенанту. Маша и Виктор, переглянувшись, засмеялись:
- Вот теперь ты должен приходить сюда по поручению командования! – проговорила сквозь смех Маша.
- Я с удовольствием буду приходить сюда по его приказу! – поддержал смех Виктор.
... Уборка началась, словно битва. Утром дружно, колонной вышли в поле комбайны, разъехавшись по полям. И вскоре через поле, вдоль лесопосадки, протянулась первая полоса стерни. За ней вторая, потом третья... По стерне, по освобожденному от колосьев полю, к рукаву комбайна подъехал первый грузовик, и в его кузов полилась струя зерна – первого в этом году! Подъехавшие агроном и директор поднялись к кузову грузовика, брали в ладони золотые зерна, пересыпали их с ладони на ладонь, чувствовали их тепло, любовались их золотистостью, вдыхали запах.
- Ну, с Богом! – произнес директор совхоза, спрыгивая с машины. – Поехали на ток!
Страда началась! Началось то время, когда каждый житель села с тревогой слушает прогноз погоды, всматривается в небо – не подведет ли погода; каждый механизатор прислушивается к работе двигателя – не подведет ли техника; трактористов, комбайнеров, шоферов встречают как самых важных людей села – от них зависит, как будет собран урожай.
В этом году на току было особенно много молодых девушек, женщин. Зерно должно было поступать на ток бесперебойно, потому что машин было много, и разгружаться они должны были быстро. К тому же водители этих машин привлекали внимание не только как работники...
На весовую нужна была приемщица, так как прежняя, которая работала каждый год, заболела. Макар Иванович, заведующим током, увидев среди других женщин Веру Ивонину, предложил:
- Вера, а ты не пошла бы весовщиком? Ты ж закончила восьмилетку, грамотная, у тебя получится!
Вера подумала и согласилась. А почему бы нет? Дома никто не ждет, хозяйство утром и вечером управлено, да и что делать дома после работы? Да и работа - не махать лопатой на жаре. Через два дня она уже умела взвесить машину с зерном и без него, вычесть одно из другого и записать количество привезенного с поля зерна. Каждый шофер называл комбайнера, от которого он привез это зерно. Вера записывала все в разные ведомости. Выходило, что Стецко работает лучше других – от него шоферы чаще привозили урожай. Вера делала вид, что ее это не касается, но в глубине души каждый раз принимала зерно от его комбайна с особым чувством. Она ощущала, что не прошло ничего, что она все так же любит этого идиота, но жить в постоянном унижении с ним не может.
А Николай, начав уборку, снова почувствовал себя в своей стихии: просторы полей, зной, пыль – особая, от зерна и от соломы- заставляли его сердце биться сильнее. Он ощущал себя хозяином всего этого, звук зерна, льющегося из бункера его комбайна в кузов грузовика, был для него слаще музыки. Ему даже казалось, что он не устает во время уборки. Он и пить перестал в первые ее дни.