Вдруг с кухни полилась музыка. Ничего, собственно, необычного в этом факте не было, кроме того, что это была очень старая песня. Но больше всего Лёху поразили её слова. Это был старинный романс Александра Вертинского "В бананово-лимонном Сингапуре".
Как заворожённый, Алексей стоял и слушал.
«Опять папа своего любимого Вертинского включил», — хихикнула девушка. - И надо же, как совпало! Ты только что про эту страну сказал. А там красиво?
— Не то слово. Это настоящая цивилизация будущего. Гений инженерной и человеческой мысли нигде и никогда ничего подобного не видел.
— А я никогда не бывала за границей, — вздохнула девушка.
— Как же так? — удивился Самойлов. — У тебя же отец — знаменитый писатель.
- И как одно с другим связано? Я боюсь летать. Никогда в жизни не поднимусь на борт самолета. И папа тоже.
- Не может быть, это же глупо. Сейчас авиакатастрофы случаются крайне редко, да и в целом полеты куда менее безопасны, чем, например, автомобиль.
Брось, тебе обязательно нужно полететь. Столько стран вокруг, столько всего интересного, а ты тут в книжках закопалась. Хочешь, однажды я разбогатею и возьму тебя с собой в Сингапур?
— Проходи на лоджию. - Вздохнула Есения, и Самойлову вдруг показалось, что глаза девушки наполнились слезами.
Сонная прохлада летнего вечера тут же окутала Леху.
На просторном плиточном полу широкой лоджии лежал красивый персидский ковер. Здесь же стояла парочка кресел и кофейный столик, а сверху свисали гирлянды, которые Есения тут же включила, сделав атмосферу по-настоящему сказочной. Лёха опустился в одно из кресел.
— Моя мама умерла, когда мне было двенадцать. — Неожиданно нарушила тишину девушка.
- Она погибла в авиакатастрофе.
— Чёрт! — выругался Самойлов. — Прости, я не знал, вот же я дурак.
— Это было давно?. — печально улыбнулась Есения. - Папа тогда полностью ушёл в себя, но разве я могла его винить? Он очень любил маму, она была его родной душой, его музой.
После её смерти он много лет ничего не писал, но вместе мы как-то справились, и постепенно жизнь вернулась в привычную колею. Снова писать папа начал, когда я поступила в институт. Мы часами могли обсуждать космос, физику, далекие миры и Вселенную. Именно мой выбор специальности так радикально сказался на его творчестве. Если раньше он в основном писал мрачные утопии о будущем, то теперь действия в его книгах почти всегда крутятся вокруг космических исследований, приключений.
«А ведь я ничего нового и не читал у него», — смутился Самойлов.
«Больше как-то в детстве и юности, а теперь и книги-то в руки не беру». «Кстати, ты знаешь, в Сингапуре есть такое место — сад у залива. И там растут совершенно фантастические деревья.
Точнее, они вовсе не растут, а построены из технологичных материалов. Их так и называют «супер-деревья». Высота некоторых достигает 50 метров. Гигантские такие конструкции из металла, стволы которых высажены живыми растениями. Там такая инженерия дикая. Самая настоящая экосистема со своими источниками энергии и ирригации.
Это просто что-то невероятное. Но удивительнее всего то, что в одном из романов Глеба Платоновича упоминаются точно такие же конструкции в одном из городов будущего. Вот только сам сад начали возводить спустя несколько лет с момента публикации книги. Интересно, могло ли быть такое, что архитекторы каким-то случайным образом просто прочитали и решили воплотить замысел в реальность, или просто совпадение?
- Сложно сказать, — покачала головой Есения, присаживаясь соседнее кресло.
- Книги отца особой популярностью за рубежом не пользуются, но, думаю, он был бы только рад, если бы кто-то решил смоделировать одну из его реальностей где-то на Земле. Знаешь, существует такой феномен, точнее, гипотеза, как множественное открытие.
Это когда двум совершенно разным людям, учёным, изобретателям, творцам приходит в голову одна и та же мысль. Интересно то, что эта гипотеза лежит в основе большинства научных исследований. Известно почти о двух сотнях двойных открытий, а у некоторых из них даже по три автора и более. И заметь, публиковались исследования почти одновременно.
Ученые в Индии могут совершенно независимо от ученых, допустим, в Аргентине, провести схожие с ними исследования и добиться одних и тех же результатов. Ты никогда не замечала такой вещи? Придумаешь что-нибудь, захочется однажды реализовать, да всё как-то некогда или ресурсов не хватает, а потом бах, и читаешь, что кто-то где-то уже взял, да и осуществил задуманное тобой.
- Ну да, бывает, конечно. В радиоэлектронике это вообще сплошь и рядом происходит. Молчу уж про рынок приложений для смартфонов.
- Все дело в том, что мы не живем в вакууме, а вся информация мира сейчас вообще доступна каждому. Отец при написании своих книг вдохновляется современной архитектурой, окружающим миром, пропускает все это через свою фантазию и актуальные социальные или технические факторы.
Ничто не мешает кому-то там, в Сингапуре, заниматься тем же самым, только не в области литературы, а в архитектуре никакой мистики в этом нет.
«Но это не мешает поражаться подобным совпадениям», — улыбнулся Алексей. «А мне нравится, что ты так повернута на науке».
- А ты разве нет? Можно вопрос, о каких приложениях ты упомянул?
- Я сейчас руковожу небольшой компанией, если это так вообще можно назвать, которая занимается разработкой. Пару лет назад думал, что это принесёт мне гору денег, но, увы, реальность оказалась куда прозаичнее. Да, то первое приложение стало довольно популярным, но ошеломительного успеха не принесло, но я всё равно не сдаюсь.
Прямо чувствую, есть что-то такое, что может пойти.
«Всегда есть шанс», — улыбнулась Есения.
«Знаешь, вот я сейчас практику прохожу в обсерватории. Там вроде бы всё так скучно и предсказуемо, сплошные расчёты и цифры, но иногда вдруг более успешные коллеги делают какое-то открытие важное, и всё.
Тут же начинает жизнь кипеть, и всё идёт как-то более слаженно, появляется интерес. Ведь если кто-то что-то открыл, значит, можно и мне?
- И часто такие открытия совершаются? - поинтересовался Алексей.
«Не очень, но скоро я закончу обучение и всерьёз займусь этими вопросами. Ведь любое открытие в космосе приоткрывает завесу тайны над нашим происхождением, смыслом жизни, настоящим и будущим.
Даже самый на первый взгляд незначительный факт может буквально перевернуть всё с ног на голову».
На лоджию вошёл, держа в руках поднос с посудой, Глеб Платонович.
«Ну что, ребятки, как у вас тут дела?»
«Папа, Алексей, оказывается, твой фанат!», — радостно оповестила отца Есения.
«Да?»
«Ещё бы! - Глаза Самойлова загорелись. - Грива-Льва, пиратские трущобы, ария из колодца, да я вечно могу перечислять. Пока был подростком, зачитывался до одури. Моим сверстникам больше компьютерные игры по душе были, а я же всегда читал.
— Рад это слышать, молодой человек, — с одобрением улыбнулся Глеб.
— Моей целью всегда было рождать в головах и душах юного поколения желание развиваться, избегать ошибок, чтобы сделать наше будущее более радужным, а не как описано в моих романах. Увы, получалось не всегда.
— В моем случае всё так и вышло, — с жаром замахал руками Самойлов, только из-за ваших книг я пошёл в электронику.
Я хочу, чтобы наше будущее стало простым, удобным, но при этом удалось избежать такой безысходности, которую часто рисуют фантасты.
— Ой, смотрите, звёзды вышли! — радостно вскрикнула девушка. — Идём скорее на крышу!
— Да чаю попейте сначала! — засмеялся Глеб. - Вот что за девчонка, никак на месте не усидит, будто мир убежит.
Стоя перед огромным панорамным окном из своих апартаментов, Самойлов с грустью смотрел на миллионы разбросанных вокруг огней. Город, погруженный в ночь с высоты 47 этажа, напоминал звездное небо. Внизу кипела жизнь, как, впрочем, и наверху.
Алексей тяжело вздохнул. Именно сейчас он вспомнил ту самую первую встречу с Есенией.
Сколько лет прошло с того дня?
Пять? Нет, уже почти семь.
Увы, счастье продлилось всего три года, и еще столько же после отъезда из Питера. А Есения осталась там, как и все, что связывало Самойлова с прошлым. Из памяти стерлись слякотные тротуары Невского проспекта, искры солнца на глади каналов, помпезные статуи и кариатиды, гудки недовольных водителей, застрявших в пробке на Лиговском.
На смену им пришло яркое солнце, тропические ливни, вычищенные до блеска тротуары и парки, улыбки на лицах местных.
Вместо скромной съёмной студии на проспекте Просвещения во владении Самойлова были роскошные апартаменты в Marina Bay с впечатляющим видом чуть ли не на весь Сингапур сразу.
В прошлом остались бессонные ночи за компьютером, жалкие попытки хоть как-то выжать деньги из безнадёжного приложения, вечные споры с разработчиками, головоломки из разряда, где взять ещё денег. На смену им пришли многомиллионные счета в нескольких крупных банках, громкое имя и успех. У Самойлова теперь было всё.
Всё кроме одного — счастье.
Только теперь, стоя у окна на 47-м этаже, Алексей вдруг осознал, что упустил в гонке за этим самым успехом самое главное. А такой когда-то желанный Сингапур вдруг оказался переполненным пустотой. Звезды висели так низко, что казались продолжением горящих окон небоскребов. Вот только сейчас Самойлов был бы готов отдать все свои богатства за тусклые питерские звезды, разбросанные над крышами Московского проспекта.
продолжение