Коренные жители Среднего Енисея - кето, которых часто называют самым загадочным народом Сибири. Ныне их около тысячи, а кетскими можно считать три посёлка - Келлог (300 жит.) на левобережной реке Елогуй, Суломай (200 жит.) на Тунгуске и заполярную Мадуйку (40 жит.). Лишь полтораста из них владеют родным языком, а думают на нём разве что древние старухи... но этот язык не входит ни в одну языковую семью!
Так было не всегда, о чём напоминают хотя бы названия рек половины Красноярского края - Дубчес, Тартат, Тайшет, Севагликон, да и Енисей по некоторым версиям. В отписках казаков 17 века фигурируют байкотцы, буклинцы, яринцы, ястинцы, ашкиштимы и койбалкиштимы; академик Паллас в 1770-х застал ассанов (жили от Енисея до Кана), аринцев (на правом берегу ниже Красноярска) и пумпокольцев (на левоебережье от Чулыма до Тувы), а в низовьях Ангары ещё в 19 веке осознавались котты.
В 1960-х этнографы услышали от кетов предания о войне с югами, которые "говорили как мы, но немного по-другому" - и нашли почти исчезнувший народ, успев записать несколько сотен слов их наречия: сейчас югами себя считают семь человек из Ворогова. В ХХ веке кеты остались одни, а 21-й век определённо станет для этих языков последним.
Поначалу их причисляли к индоевропейским, а швейцарский учёный Эмиль Форрер и вовсе высказал гипотезу, что кеты - это хетты: якобы, хеттский язык первым обособился от праиндоевропейского, а сами они ушли от войн и засух в Сибирь. Лишь исследования 1960-х выделили енисейскую языковую семью: совершенно одинокую и изолированную, хотя гипотезы о ней удивляют своим романтизмом. Одни, во главе с такой величиной, как Сергей Старостин, находят далёкое родство с народами Кавказа и Тибета и такими же неприкаянными языками европейских басков и азиатских бурушаски. Другие ищут корни в Китае - якобы, именно енисейцами были дунху ("восточные варвары"), кочевники из летописей Древнего Китая, пока не появились монголы. Американцы и вовсе пишут о дене-енисейских языках, на которых говорят кеты, тлинкиты, атабаски и даже навахо...
В общем, кето - реликт неимоверно древних племён, ещё до изобретения колеса шедших куда-то по Евразии, и более того - в Сибири они явно пришлые. В Саянах енисейцы появились в первом тысячелетии до нашей эры, а предки кетов ушли на север в 9-13 веках. Казаки нашли здесь три племени енисейских остяков (так их тогда называли) - земшаки с Тунгуски, инбаки с Елогуя и богденцы с Бахты.
Я с кетами не общался (хотя три девушки похожей внешности на теплоходе ехали), а по старым фото они, миниатюрные и даже изящные, не похожи на коренастых и плотных эвенков. Особенно удивляет "бесполость", подчёркнутая причёской (все носили длинные волосы: у детей - распущенные, у молодёжи - заколотые, у мужчины - коса, у замужних женщин - две) и одеждой, которая отличалась лишь длиной и узорами: левополые летний кафтан котл’ам, зимние заячий бэсем и оленья парка (шуба) с поясом из сукна (у мужчин) или крашеной ткани (у женщин). На ногах летом кожаные черки (туфли), подкрашенные красноватым, а на голове - ситцевый платок с налобником из беличьих хвостов.
Жилищем были летний берестяной кус (чум) и зимняя бан'нус (полуземлянка), оба с узорами-"глазами" на дверях.
Внутри дом имел переднюю (за очагом, более почётна) и заднюю (у входа, где даже собак можно привязывать) части, а интерьер представляли оленьи шкуры (как подстилки и одеяла) и берёзовые столики л’ам.
Третьим жилищем кета можно было назвать ас'эль - большую крытую парусную (!) лодку, прототип русской илимки (некогда господствовавшей на Енисее), в которой они переезжали (кочёвкой это не назвать) к летним стойбищам.
В "береговой период" кеты жили рыбалкой, в том числе - с лёгких осиновых дылти (долблёнок). Самобытные кетские блюда: доел' (порса, то есть крупа из копчёной рыбы), онныннан' (сушёная икра), бал'га (вываренные в рыбьем жире внутренности), а сам рыбий жир (ис'тэ кыт') хранили в кас'пул' - мешках из рыбьей кожи.
Зимой, в "лесовой период", на передний план выходила охота, имевшая два цикла. "Малая ходьба" в ноябре-декабре, по мелкому снегу, с одной-двумя ночёвками и собакой, запряжённой в суль (волокушу из лосиной кожи), была в основном пушной, причём и ясак платили, и торговали кеты в первую очередь белкой.
А вот "Большая ходьба" на крупных зверей в феврале-марте становилась уже настоящей кочёвкой с переходами каждые 3-4 дня; на ней брали жён, но не детей и стариков. Правобережные племена ходили на лыжах с теми же суль, а вот левобережные ещё и освоили оленеводство, переняв его не у ненцев или эвенков, а у селькупов: в булончаль (нарты) впрягали немногочисленных (10-20 голов на семью), но крупных оленей тамошней породы. На всём севере ценился составной кетский лук с целым арсеналом разных стрел - ещё один намёк на степные корни...
Духовный мир кетов делился на 6 уровней, вершина которых - Есь, всесильный бог-демиург с голубой кожей-небом. Ниже живут две богини - падшая господня жена, хозяйка всех зол Хосэдэм на острове в низовьях Енисея и добрая "мать тепла" Томэм у его истока. Третий сверху уровень населяли герои преданий, в том числе первочеловек Альбэ, в своей войне с Хосэдэм пробивший русло Енисея. Другие герои, как Дох, три брата Бальнэ, Белегэне и Торэте, первошаман Пуртос (на мудрость которого было принято ссылаться) канонически, когда о них сказывали, жили "300 лет назад", а в общем это явная отсылка на Кавказ, где слово "нарты" совсем другое значит...
Ниже героев стояли духи-хозяева, в том числе добрая дева-солнце Хунь и месяц Калбесэм, с которым Хосэдэм изменила Есю. Ко временам экспедиций московской фольклористки и крупнейшего кетолога Евгении Алексеенко они, вероятно, "переместились" сюда с более высоких уровней, из космогонии в сказки. Ещё были, например, мать зверей Кайгусь (дословно - Госпожа Удача), хранительница вод и рыбы Ульгусь, покровительница дорог Кангробам и другие. А вот злые силы 4-го уровня представляли иные народы...
Пятый уровень - алэлы (духи-покровители; на кадре выше) и шаманы, инструментами которых были хаэс (бубен), хаубль (колотушка) и набор оберегов, подозрительно схожих с эвенкийскими. Всё это передавалось по наследству от деда - только деда, а не отца, и даже не от бабушки - женщины у кетов не шаманствовали. Шестой, низший уровень - сами кето, имевшие ульвэй - бессмертные души-двойники, пастырем которых был шаман, в "береговой сезон" отпускавший их на волю, а в "лесовой" закреплявший на невидимой сети.
Кетское святилище - Холай, этим же словом называли хозяйку места, которую олицетворяла старая лиственница с личиной. Рядом лежали полукругом 7 больших камней и стояли доси - деревянные (обычно берёзовые) остроголовые идолы. Поливать дерево супом придумал отнюдь не дядюшка Ау - Холай кормили ухой (также кормили реку и охотничью дорогу) и, уходя, оставляли тлеющий костёр. У святилищ и шаман хранил атрибуты, а потом хоронили его самого. Очень не к добру считалось приходить на чужие Холаи...
А так выглядит кетская могила, которой и придётся завершить этот экскурс: кето - вымирающий народ.
Хотя пока не вымерший совсем: так, "Чкалов" без остановок приходит деревню Канготово, а вот у круизного "Горького" там важная остановка с "кетским стойбищем", куда привозят на вертолёте одну из последних носительниц языка. Её же, вероятно, мои друзья встретили на "Матросове" обычной пассажиркой, но - вживую слышали почти позабытую речь.