Предыдущая часть:
Возразить на это было нечего. По рекомендации юриста София дождалась, пока Дарья сама выйдет на связь, и сообщила, что готова отказаться от квартиры. Дарья, не скрывая радости в голосе, предложила на следующий день встретиться в офисе Романа для оформления документов.
— Вы точно вернёте Даню? Не станете требовать чего-то ещё? — спросила София, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Давай поступим так, — проговорила Дарья, явно довольная собой. — Сейчас я назову тебе адрес, где он сейчас, а завтра, как только подпишешь все бумаги, отдам ключи от той квартиры. Мы снимаем её посуточно, так что потом просто бросишь их в почтовый ящик.
— И откуда мне знать, что ты не обманешь? — поинтересовалась София, как и учил нотариус, мягко, но настойчиво, с ноткой сомнения.
— Пришлю тебе видео в подтверждение, — с заметным раздражением ответила Дарья. — Устроит?
— Вполне.
На следующий день они встретились в офисе. София заметно нервничала, то и дело поправляя сумку. Роман смотрел на неё с нескрываемым презрением, откинувшись в кресле. Дарья сидела с победоносной улыбкой, скрестив руки.
На их глазах София подписала документ, в котором отказывалась от наследства.
— Держи! — фыркнула Дарья, буквально швырнув ключи в сторону Софии. — Можешь забирать его обратно.
— Ну уж нет! — неожиданно для них обоих улыбнулась София, выпрямляясь. — Теперь я возьму своё не только сына, но и квартиру.
Она достала из сумочки телефон и включила запись разговора с Дарьей, сделанную накануне.
— Не думайте, что ваша няня доберётся до Дани раньше меня, — продолжила София, глядя на них в упор. — Квартира со вчерашнего вечера под присмотром надёжных людей. И да, у этой записи есть копия. Так что без резких движений — вы проиграли. А теперь можете уходить куда угодно.
— Ах ты! — на миг показалось, что Дарья кинется на неё с кулаками, но этого не случилось, она лишь злобно уставилась.
София спокойно вышла. Всё произошло именно так, как и предсказывал Игорь Васильевич. Этот план он продумал до деталей, и если до этого у Софии оставались сомнения в его компетентности, то теперь она полностью убедилась в его мастерстве. Дома она снова взяла телефон и набрала знакомый номер. На том конце ответили сразу, словно только и ждали звонка — и правда ведь ждали.
— Тёма, — произнесла она в трубку. — Будь наготове. Я еду к тебе с ключами, но кто знает, что ещё им взбредёт в голову.
К счастью, всё обошлось без происшествий. Тёма встретил её у самой квартиры, где прятали Даню. Они вместе зашли внутрь, и перепуганный мальчишка бросился к ней навстречу. София крепко обняла его, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
Они переехали в ту самую квартиру в центре. Жильё было в состоянии, далёком от идеального для жизни, особенно с маленьким ребёнком, но другого варианта просто не нашлось. Это казалось единственным местом, где можно было ощутить хоть какую-то защищённость. Первым делом пришлось разобраться со старой проводкой, и здесь помог Тёма. Он же взялся за ремонт всерьёз, приводя в порядок комнату за комнатой. Ему помогали друзья — и его, и Софии, — да и она сама не стояла в стороне. Квартира постепенно менялась к лучшему.
В доме всегда царила оживлённая атмосфера, полная шума и веселья. Бывший муж с любовницей больше не появлялись. София, правда, почему-то была уверена, что они не смирятся с поражением так просто. Вся эта история с похищением сильно напугала Даню. Раньше он был открытым и общительным, а теперь стал замкнутым и отстранённым. Психолог, который с ним работал, объяснил, что физического насилия не применяли, но нанесли серьёзную психологическую травму.
— Он не понимает, почему отец и тётя увезли его, и это разрывает ему сердце, — пояснил врач Софии, просматривая свои записи. — Не понимает, почему всё так резко изменилось и почему папы больше нет. И, кстати, похоже, они пытались настроить мальчика против вас.
Об этом София и сама догадывалась. Пришло время подать на развод, а заодно потребовать алименты на сына, хотя бы на его психологическое восстановление. Было немного страшно — обращаться в суд значило привлечь внимание Романа. Впрочем, она не сомневалась, что он и без того о ней помнит.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Игорь Васильевич, к которому она снова обратилась за помощью. — Я, конечно, сделаю всё возможное, но ваш муж, мягко говоря, не последний юрист в городе. Он редко проигрывает дела.
— Ну, если этого не сделаю я, то сделает он, — пожала плечами София. — Мне кажется, можно сыграть на опережение.
— Да, в этом есть определённый смысл, — задумчиво проговорил нотариус, постукивая ручкой по столу.
Роман, как мог, затягивал процесс. Более того, он снова попытался использовать ребёнка, подав встречный иск об определении места жительства сына и порядке общения. При этом старался представить дело так, будто София не способна обеспечивать мальчика и вообще ведёт себя неадекватно. На одном из слушаний в качестве свидетеля появилась мать Романа. У Софии упало сердце. Она никогда особо не ладила с Натальей Петровной, женщиной суровой на вид. Не то чтобы между ними были конфликты, просто они не общались близко и всегда чувствовали себя неловко в присутствии друг друга. Но теперь свекровь должна была выбрать сторону, и София не сомневалась, чью именно. Да и сияющее лицо Романа подсказывало, что он не зря пригласил мать.
— Уважаемый суд, — заговорила Наталья Петровна, встав со своего места. — Меня пригласили как свидетеля со стороны сына, но, увы, я не могу ему помочь. Начнём с того, что он хотел, чтобы я солгала. Хотел, чтобы я оговорила его жену, которая и без того настрадалась в последнее время. Так что делать этого не собираюсь.
София замерла, боясь пошевелиться. Уж не ослышалась ли она? Но нет — судя по тому, как изменилось лицо Романа, он слышал то же самое. Его мать оказалась именно такой, какой всегда казалась: строгой, но честной и справедливой, и явно не собиралась изменять принципам даже ради сына. Она подробно рассказала всё, что знала, включая то, что Роман долгие годы встречался с любовницей, описала, как была свидетелем манипуляций этой женщины. Впрочем, отметила, что и сын был не лучше. Она пыталась его вразумить, но безуспешно.
— Так что я должна попросить прощения, — проговорила Наталья Петровна, подловив Софию на выходе из зала суда, с виноватым видом. — Мне нужно было раньше сказать об этом. Всё надеялась, что он исправится. Вот, возьми, прочитай. Возможно, кое-что станет понятнее.
В руках у Софии оказалась старая исписанная тетрадь. Дома, начав читать, она поняла, что это личный дневник свекрови, который та вела многие годы. Оказалось, в её жизни случилась трагедия: в возрасте трёх лет в результате несчастного случая погиб её единственный сын. Чтобы заполнить пустоту, Наталья Петровна решилась взять на воспитание ребёнка из детского дома — мальчика примерно того же возраста. Это и был Роман. Несчастная женщина старалась дать ему всё: образование, воспитание, какие-то блага, но, похоже, слишком избаловала. А может, гены настоящих родителей дали о себе знать — безработных алкоголиков, живших на пособия и имевших множество детей?
Но семейные тайны на этом не закончились. В процессе ремонта София обнаружила в стене одной комнаты потайной проход. Как выяснилось, он вёл в маленькое помещение, где хранились старые письма и документы покойной бабушки Тамары. С удивлением София узнала, что бабуля была не такой простой, как казалась. Она всерьёз увлекалась ювелирным делом, и хотя производство было кустарным, вещи получались искусными. Это объясняло, откуда взялась такая ценная квартира. Среди бумаг особенно привлёк чертёж, изображавший брошь удивительной красоты. Но заинтересовало Софию даже не это, а то, что где-то она уже видела этот предмет. Украшение было поистине уникальным, и несколько лет назад его украли из коллекции какого-то богача. Брош тогда искали чуть ли не всей страной, но так и не нашли. В какой-то момент София перестала следить за этой историей, так что не знала, чем всё закончилось. И вот теперь она держала в руках чертёж той самой броши.
— Надо покопаться, нашли её или нет, — пробормотала она себе под нос.
Впрочем, ни времени, ни сил на то, чтобы всерьёз разобраться, не нашлось. Судебные тяжбы продолжались, а ей ещё нужно было ходить на работу и заниматься сыном. К счастью, с последним большую помощь оказывал Тёма. Они с Даней по-настоящему сдружились, так что теперь хозяин кофейни часто присматривал за мальчиком. Они регулярно уходили гулять вдвоём. Иногда София присоединялась, а иногда хотела было, но сам Даня не позволял, с важным видом заявляя, что у них с дядей Тёмой свои мужские дела. Впрочем, довольно скоро удалось выяснить, что за дела. Возвращаясь с работы, она заметила знакомую ярко-красную шапочку сына. Рядом высилась широкая спина Тёмы. Она, пожалуй, даже не обратила бы внимания на эту пару, если бы рядом с ними не вертелась небольшая светлая дворняжка.
София тихонько подошла к этой компании и поняла, что её ребята заняты благородным занятием — кормят несчастного пёсика. И, судя по всему, уже не впервые. Собака ластилась к обоим так, будто давно их знала. Кроме того, она явно была беременна на довольно большом сроке.
— Так, — произнесла София, и все трое вздрогнули. — Вот, значит, какими мужскими делами вы тут занимаетесь?
— А что, — не растерялся Тёма. — Помощь слабым — это и есть мужское дело. Она ведь ищет еду не только для себя, но и для будущих щенков. Хм.
— А когда эти щенки родятся, что будет? — сурово спросила София. — Будем подкармливать десяток бездомных собак, а потом они начнут множиться, и мы уже не сможем их прокормить. И что тогда?
— И что ты предлагаешь? — возмутился Тёма. — Бросить её помирать с голоду? Её бедняжку и так все гоняют.
Собака тем временем подошла прямо к Софии, доверчиво заглянула в глаза и лизнула руку. Женщина непроизвольно почесала её за ухом, понимая, что на улице этой мелкой и ручной собаке вряд ли удастся выжить вместе со щенками.
— Я предлагаю проявить немного ответственности, — заявила София. — Не надо создавать популяцию несчастных бездомных животных. Раз вам её так жалко, давайте возьмём себе. Всё равно чую, рано или поздно Даня притащил бы в дом что-нибудь голодное и мохнатое.
— Правда? — спросил сын таким тоном, будто боялся спугнуть удачу.
— Да, — сказала она. — Но гулять с ней будете сами и по ветеринарам водить, а то это, кажется, ей понадобится. Тем более не факт, что она сможет родить без помощи.
— Ну, с этим я, пожалуй, как-нибудь справлюсь, — неожиданно сказал Тёма.
София посмотрела на него удивлённо. Было сложно представить добродушного хозяина кофейни, принимающего роды у собаки.
— Вообще-то когда-то давно я собирался связать жизнь именно с помощью животным, — пояснил он. — Учился на ветеринара. Не закончил, правда, но поработал ассистентом врача. И уж собачьих родов напринимал немало. Так что, думаю, справлюсь.
— А как мы её назовём? — поинтересовался притихший Даня.
После долгих споров решили остановиться на кличке Белла. И оказалось, она прекрасно знает, как вести себя в доме: ходит в туалет на улице и даже выполняет простые команды. Судя по всему, когда-то Белла была домашней, но потом, похоже, наскучила хозяевам. Прошло всего две недели, и Тёме в самом деле пришлось принимать у Беллы роды.
Тут все и порадовались, что вовремя забрали эту дворняжку с улицы. Процесс родов оказался непростым, так что без помощи со стороны она, скорее всего, не справилась бы сама, и щенки тоже могли не выжить. А теперь на свет появились пятеро вполне крепких и здоровых малышей.
— И зачем мы взялись за ремонт в квартире? — вздохнула София, глядя на эту ораву, копошащуюся вокруг матери, с улыбкой.
Но, конечно, она была рада, что для Беллы и её потомства всё обошлось благополучно. Судебные заседания тем временем шли своим чередом. Роман и не думал сдаваться — его, казалось, ничуть не смущало, что даже родная мать выступила против него. Он упорно держался своей позиции и всеми силами затягивал бракоразводный процесс.
— Ну чего тебе надо? — как-то раз прямо спросила его София, не выдержав. — Живи со своей Дашей и дайте нам с сыном спокойно жить.
— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, — язвительно ответил супруг, не отрываясь от бумаг. — Но неужели какая-то старая конура дороже, чем спокойная жизнь?
— Да что ты так вцепился в эту квартиру? — возмутилась София, повышая голос. — Это моё наследство. Она даже в теории не могла бы стать твоей. А нам с Даней кроме неё и жить-то негде.
— А знаешь что? — бросил Роман, откидываясь в кресле. — Я так намучился, пока жил с тобой, что заслуживаю компенсации.
Продолжение: