День Победы был в их семье самым главным праздником в году. Отец в этот день надевал чистую рубашку, пиджак с медалью За храбрость, чёрные праздничные брюки и кожаные хромовые сапоги, сияющие на солнце. На голову водружал фуражку и направлялся в центр станицы.
Глава 2
Пётр не часто приезжал к родителям. На Пасху, да на День рождения матери. Была у него машина, которую и машиной-то назвать нельзя – Запорожец. Ездил он на нём много лет. Пока дети были маленькие и их с собою брал. Мать с отцом любили его детей. Пётр удивлялся. Ему никогда столько внимания не уделяли. Жил он в постоянном страхе и обиде на родителей. Считал, что его не любят. Ведь всё внимание мать с отцом отдавали Васильку, младшенькому. Наследнику.
Шура уехала по распределению в Тюменскую область, там вышла замуж. Домой не приезжала. Находились у неё дела и там. Васёха тоже женился. Был у него сын, но он никогда не привозил его к дедушке с бабушкой.
- Буду я пацана в такую даль тащить? – говорил он брату, презрительно кривя губы. - Из Ленинграда да в эту грязь.
Пётр только слушал и кивал головой. Брата он любил и старался понять.
- Да нет. У наших в хате всегда чисто, - отвечал он брату. – И еды всегда наготовлено! Я своих привожу.
- Ну, ты, как хочешь, а я, как знаю, - отвечал Васёха.
Только через несколько лет Пётр узнал правду. Случайно услышал разговор родителей. Вставали они рано. В 4 часа утра отец уже растоплял плитку в летней кухонке, мать ставила кастрюли и большой чугун. В чугуне она варила кашу свиньям. В одной кастрюле варила борщ или суп, в другой ставила молоко париться.
По утрам муж слышал лучше и можно было поговорить.
- Василёк обещался летом приехать с внучком, - сказала Настя.
- Да куда ему ехать?! – забубнил отец. – Пацан инвалид. Врачи постарались.
Пётр прислонился к яблоне и прислушался. Он этого не знал.
- Та также оно и есть. Одно лечат, другое калечат, - ответила мать.
- Сделали операцию, живот распанахали дитю, а сшить толком не сшили, нервы перекрутили. Мышцы и нервы срослись неправильно, потянуло спину. Вот и врачи в Ленинграде. Опытные да знающие. – прогудел в ответ отец.
- Батько, ты вот мне скажи, сколько грошив дать Петьке?
- А чо, ему гроши нужны? – с усмешкой спросил отец.
- А кому они не нужны? – засмеялась мать.
- Я думаю мотоцикл ему отдать. Ваське покупали, а ему не нужен. Приедет, покатается и назад.
Техника стоит, ржавеет. Петька будет дрова с посадки на нём возить. Всё ж польза.
- Давай отдадим. В гараже сделаем кладовку.
- Никаких кладовок. Дрова будем туда складывать.
Пётр оторвался от дерева и стукнул дверью.
- Петя, ты уже встал, что ли? – спросила мать. – Поспи ещё. Супчик не готов.
- Ма, а чо там с племяшом моим, с Серёжкой?
- Та… Василёк просил никому не рассказывать. Злится он сильно на врачей. Сделали пацана калекой. Перекособочило его всего. Теперь уже сделать ничего нельзя. Устроил его Василёк в спецучилище для таких, как он. При фабрике какой- то. Посуду будет раскрашивать. Там и школу закончит. Петя, ты ж только никому ничего не говори, - просительно посмотрела на него мать своими голубыми глазами.
- Да, никому не говори, а то смеяться будут над Васьком, - поддержал Настю муж. – Ты ж знаешь, какой он гордый да своенравный. Обидится на нас и приезжать совсем не будет. А мы ж его ждём.
- Па, не беспокойся. Я никому ничего не скажу.
Через год родилась у Василия дочка. Вот её он повсюду таскал с собой. Хорошенькая девчонка росла. Один раз даже получилось так, что встретились у родителей две семьи: Василия и Петра. В тот приезд братья почти не разговаривали. Васёха бегал на реку рыбачил, жена его Инна проводила время в разговорах, а жена Петра постоянно была на кухне. Мать готовила сама, но уборки и мытья было много.
Мать не любила жену Петра, Зойку. Называла её за глаза Сойкой и всем говорила:
- Инночка у меня золотая невестка, а Зойка ны до Бога, ны до людэй.
- Настя, чо ты такое несёшь. Зоя – учительница. Вежливая. Всегда здоровается с людями, а Инка пробежит, ещё и отвернётся, - говорили ей соседки.
- Ой, ничего вы не понимаете. Инночка сядет, поговорит, всё расскажет.
- А Зоя в это время посуду помоет, да постирает, - ответила ей пожилая соседка, жившая рядом.
- Ну так и чо? – удивлённо таращила глаза Настя.
- Ой, наплачешься ты ещё с этой Инночкой. Ты ж не молодеешь. К Петьке прислоняйся. Зоя тебя не обидит.
- Терпеть я её не могу, Зойку. Если вдруг с Павлом что-то случится, пойду жить до Василька. Дужэ хорошая Инночка.
- У город поедишь?
- Василёк не в городе живёт. В большом посёлке на берегу Балтийского моря, - махнула рукой Анастасия.
- Ааа, а я-то думала, что городской он стал. Ны здоровкаиця.
- Да хватит тебе, Пашка, придираться до моих дитей. То Инну обставляешь, то Василька. Иди отсюда.
- Да я-то пойду. Домой уже пора. А ты попомни мои слова и не лезь к Васильку своему. Злющий он у тебя.
Соседка это точно знала. Видела она однажды, как Васёк разговаривал с женой, с Инной.
- Заткнись, д.ра. Будешь много выступать, морду набью. Смотри, взяла моду языком чесать. Кто тебе позволил говорить о нашей зарплате? Никому это не нужно. Хочешь, чтобы мои старики перестали деньги нам давать?
- Прости, я не подумала. Извини, больше ни слова. Ой, не бей. Больно.
- Много ты понимаешь. Иды вже, козу свою обиходь, козлятница, - с усмешкой послала соседку Настя. Для неё Василёк и Инна были самыми лучшими во всём мире.
***
Пётр всегда вспоминал своё детство, когда приезжал к родителям. Как бегали по горе стайкой двоюродные братья и сёстры. Много их было. По хаткам не сидели. Первым поднимался на гору Петька. Пока никого не было, проверял капканы, доставал кротиков, переставлял ловушки на новые свежие кротовины. 1, 2 кротика были у него каждый день. Отец снимал шкурки, а Петька приколачивал их тоненькими сапожными гвоздиками к фанеркам от посылочного ящика. Старательно растягивал и острым ножичком счищал жир.
Кошка тушки кротов не ела. Поэтому мать варила их в свинячем чугуне, а потом вместе с кашей отдавала собаке.
- Вот сынок, собаки у нас хорошо живут. Мясо едят. Безотходное производство у нас. Много у тебя уже шкурок собралось? Ты их сдавай, а то заплесневеют, и заготовитель их не примет. Ты куда денежки собираешься потратить?
- Будет праздник, мороженого всем куплю.
- Кому это всем?
- Шуре, Васёхе, Ванюшке, Верочке, Вовке.
- Сынок, а про нас с отцом совсем забыл? Зачем тебе кормить чужих? Своим. Только своим.
Петька удивлённо заморгал и смущённо отвернулся. Он уже пообещал всем купить мороженое на 9 Мая. Совсем не хотелось потерять авторитет у компании друзей.
День Победы был в их семье самым главным праздником в году. Отец в этот день надевал чистую рубашку, пиджак с медалью За храбрость, чёрные праздничные брюки и кожаные хромовые сапоги, сияющие на солнце. На голову водружал фуражку и направлялся в центр станицы.
Настя приходила позже вместе с детьми. Она шла по станичной улице, освещённой солнцем. Приветливо здоровалась со всеми, кто попадался на пути.
- Надя, да неужели это твои уже такие большие выросли? – окликали её женщины.
Анастасия гордо выпрямлялась, поправляла на голове новый платок:
- У соседей взяла покрасоваться. Конечно, мои. Батька нашего не видели?
- Около Совета колонну организуют. Все вояки туда пошли.
- Мы их тут подождём с Васильком. А вы идите к школе. Там тоже будет колонна, - сказала Анастасия.
Пётр вспомнил, как побежал по дороге к школе, где уже стояли нарядные дети. Девочки в белых фартучках, мальчики в белых рубашках с букетами сирени в руках.
- Петя, ты чуть не опоздал, - строго заметила учительница.
- Васёха медленно шёл, - смущённо ответил мальчишка и испуганно потупился.
Шура подошла к своему классу. Её тут же окружили девчонки.
- Какой у тебя фартук красивый. Где взяла?
- Тётя Маруся привезла из города. Она купила фартук мне и Верочке.
- Повезло тебе. Красивый фартук.
- Школа, равняйсь, смирно! – подал команду физрук. – На праздничную демонстрацию, посвящённую 20 годовщине Победы в Великой Отечественной войне, шагом марш. И школьники пошли следом за колонной ветеранов.
***
Продолжение здесь
1 глава здесь
Читайте мои романы здесь
Всем доброго утра и хорошего дня, дорогие мои подписчики!