Глава 15(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Пятый день в карцере крейсера «Жемчуг». Знаете, что самое паршивое в заключении на современном военном корабле? Не теснота — хотя упаковать шестерых человек, один из которых размером с грузовой контейнер, в камеру три на четыре метра было изощренной пыткой. Самое паршивое — это предсказуемость. Температура всегда двадцать один градус. Освещение меняется строго по расписанию — яркое с шести утра до десяти вечера, приглушенное в остальное время. Даже вентиляция работает с монотонностью метронома.
Человеческий мозг не создан для такой стерильности. Он начинает выдумывать собственные ритмы, искать закономерности там, где их нет, сходить с ума от совершенства окружающей среды.
Я лежал на узкой металлической койке, разглядывая идеально ровный потолок и пытаясь не думать о том, как мы здесь оказались. Но память, эта предательница, снова и снова возвращала меня в офицерскую столовую, к тому моменту, когда все полетело к чертям.
Кулак, встречающийся с носом Трубецкого. Хруст. Брызги крови на белоснежной скатерти. И тишина — одна бесконечная секунда абсолютной тишины, прежде чем мир взорвался.
Первым среагировал старпом крейсера. Высокий, жилистый капитан-лейтенант с лицом боксера-профессионала прыгнул через стол, целясь мне в челюсть. И вот тут произошло нечто удивительное, на что только сейчас я обратил внимании и оценил. Я и Толик провели на Новгороде-4 достаточно времени, не говоря уже об остальных членах нашей команды, чтобы каждая клетка тела адаптировалась к двойной гравитации. Каждый шаг там был борьбой с планетой, каждое движение требовало вдвое больше усилий. Спасибо витаминные коктейли выручали. А здесь, в стандартной земной гравитации крейсера...
В общем, я увернулся от удара с такой скоростью, что сам этому поразился. Мое тело, несколько часов назад все еще боровшееся с удвоенным притяжением, в нормальных условиях двигалось как в ускоренной съемке. Старпом пролетел мимо, а мой локоть, движимый мышцами, привыкшими к совсем другой нагрузке, врезался между его лопаток с силой кувалды. Он рухнул на стол, сметая фарфор и хрусталь.
Дальше началось то, что в официальных рапортах наверняка назовут «массовой дракой с участием офицерского состава». На деле же это было избиение тридцати с лишним офицеров шестеркой закаленных в джунглях бойцов, внезапно получивших суперсилу.
Мэри двигалась как тень смерти — молчаливая, быстрая, безжалостная. Она не издала ни звука за всю драку, просто методично вырубала одного бедолагу за другим. Колено в солнечное сплетение, локоть по затылку, подсечка — и очередной лейтенантик валился на палубу, скуля от боли. В ее движениях была какая-то обреченная грация, словно она выплескивала всю накопившуюся боль через насилие.
Кроха... Кроха был великолепен. Когда человек его размеров, привыкший к двойной гравитации, встает в обычных условиях, это выглядит как спецэффект. Он буквально взлетел, едва не пробив головой потолок, и приземлился в самую гущу офицеров. Первого отшвырнул одной рукой — тот пролетел через всю столовую. Второго поднял за шкирку и метнул в третьего. Молча, сосредоточенно, как робот, выполняющий привычную работу.
Толик орудовал металлическим подносом как щитом и дубинкой одновременно. На его лице играла нервная улыбка человека, который не может поверить в происходящее, но решил получить от этого максимум удовольствия.
Капеллан дрался жестко и эффективно, без лишних движений. Стул в спину одному, колено в пах другому, удушающий захват третьему. Никаких в этот момент библейских цитат — только холодная, расчетливая эффективность бывшего полкового священника, который явно видел достаточно боев, чтобы знать, куда бить.
Ну и потом в драку вмешался тот, от кого я этого меньше всего ожидал.
Рев старшего сержанта Рычкова в какой-то момент перекрыл весь творящийся вокруг шум. Папа, видимо, уставший подлизываться, психанул и врезался в толпу как управляемая ракета, и первый же офицер на его пути отлетел с выбитыми зубами.
— Это мои штрафники! — орал он, круша все на своем пути. — МОИ! Никто не смеет их трогать, кроме меня!
Логика своеобразная, но в тот момент мне было плевать. Папа своим массивным телом пробил в толпу офицеров как бульдозер. Каждый его удар был подобен удару кузнечного молота.
Что по численности? Шестеро против тридцати. И несмотря на это мы побеждали. Это не вчерашняя драка пусть и с неженками-тыловиками из сил планетарной обороны, но все-таки местными, привыкшими к гравитации. Тут же несчастные космофлотские разлетались от наших ударов как кегли... Столовая превратилась в поле боя — разбитая посуда хрустела под ногами, кровь смешивалась с пролитым вином, стоны раненых создавали жуткий аккомпанемент.
Я, закусив удила, настырно снова пробивался к Трубецкому через павших офицеров. Он стоял в углу, зажимая окровавленный нос, и в его глазах плескалась ненависть вперемешку со страхом, что этот малолетка хочет с ним сделать. А главное, за что? За насекомых?! Полный абсурд!
К сожалению, а может, к счастью, довести наш с капитаном диалог до конца мне удалось. В какой-то момент двери столовой распахнулись, и внутрь хлынул взвод космопехоты в «Ратниках». Тридцать парней в бронескафах и с винтовками наперевес против наших голых кулаков.
Мэри, конечно, попыталась сопротивляться. Швырнула тарелку, которая разбилась о забрало одного из них, конечно же не причинив вреда. Парализующий разряд импульсного выстрела уронил ее мгновенно на пол. Толик рванулся к ней — несколько выстрелов попали и в него, заставив скрючится в позе имбриона.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.