Созависимость: что скрывается за модным словом? От аддикций к невротическим связям
Что такое созависимость в отношениях на самом деле? Это не только про жену алкоголика. Это универсальный ключ к пониманию мучительных невротических связей, где нет химической зависимости, но есть тотальный контроль и потеря себя.
В первой статье цикла — путешествие вглубь понятия. Узнаете, как термин из кабинетов наркологов стал ключом к странному комфорту в страдании.
В статье мы разберем 3 ключевых слоя понимания:
🔹 Исторический — где все начиналось и почему это была лишь верхушка айсберга.
🔹 Психологический — как дисфункциональные правила семьи создают почву для созависимости.
🔹 Системный — почему это танец двоих, где оба получают скрытую выгоду.
Это статья-оптика. После нее вы начнете задавать себе важные вопросы: «Что внутри меня соглашается на такие отношения?»
Читайте статью, если готовы отойти от упрощенных ярлыков.
👉 Обязательно поставьте реакцию, если тема важна для вас!
💬 В комментариях обсуждаем: какой из трех слоев оказался самым неожиданным?
#созависимость #психология_отношений #невротические_связи #психология #самопознание
Ко мне часто обращаются с одним и тем же запросом, формулируя его по-разному: «Я больше не могу, я живу его жизнью», «Я истощена, мне кажется, я тащу на себе все, а он даже не пытается», или классическое — «Я будто запуталась в его проблемах и потеряла себя». Когда я спрашиваю, что, по их мнению, происходит, многие, помедлив, произносят: «Наверное, это созависимость». И почти всегда в этом слове слышится оттенок стыда и ощущение тупика: «Я ведь не алкоголик и не наркоман, откуда это у меня?»
Вот с этого «откуда» и стоит начать. Термин «созависимость» совершил головокружительный путь из узких кабинетов специалистов по химическим зависимостям в мейнстрим популярной психологии, по пути обрастая мифами и упрощениями. Его свели к жертвенности, к «слишком сильной любви», к ситуации, где один — явный разрушитель, а другой — безвольная жертва. Но такая картина не просто неполна — она предательски лжива. Она мешает увидеть суть.
Как практикующий психолог и психотерапевт, я предлагаю сместить фокус. Созависимость — это не про то, что происходит снаружи (пьет ли партнер, изменяет ли, бездействует ли). Это про то, как устроена внутренняя реальность человека, и как эта внутренняя буря проецируется на отношения, превращая их в систему взаимного плена. Это, в первую очередь, нарушение отношений с самим собой. И сегодня мы разберем, как понимание этого феномена эволюционировало от частной проблемы к универсальному паттерну невротических отношений.
Эволюция понятия: три слоя понимания
Слой 1. Исторический контекст: спутник аддикций
Чтобы отдать должное, начнем с истоков. Концепция созависимости родилась в 70-80-е годы в США в русле помощи семьям алкоголиков и наркоманов. Специалисты (такие как Дженей Уайнхолд, Берри Уайнхолд) заметили поразительное: близкие — чаще жены и матери — демонстрировали устойчивую, повторяющуюся модель поведения. Они жили в постоянной тревоге, подстраивали всю жизнь под срыв или ремиссию, покрывали последствия, брали на себя ответственность за чувства и поступки зависимого, теряя при этом собственные границы.
Это была реактивная модель. Созависимое поведение здесь было ответом на внешний, объективно тяжелый кризис — жизнь рядом с человеком, разрушающим себя. Фокус был на «исправлении» или «спасении» другого. Это понимание стало прорывом, давшим имя страданию миллионов и легшим в основу групп для родственников. Но оно же заложило первый стереотип: созависимость есть только там, где есть явная, химическая аддикция.
Слой 2. Психологическая модель: дисфункциональный паттерн как личностная почва
Вот здесь начинается самое интересное. Практика показала: когда зависимый партнер уходил в стойкую ремиссию или уходил из жизни, многие «спасатели» не обретали наконец счастье. Они либо впадали в депрессию от «ненужности», либо быстро находили новый «проект» для спасения — другого проблемного партнера, взрослого ребенка, коллегу. Стало ясно: дело не только во внешнем кризисе.
Созависимость оказалась устойчивым личностным состоянием, которое человек приносит в отношения. Его корни — в дисфункциональных правилах родительской семьи. «Не чувствуй» (твои чувства неважны, неправильны). «Не доверяй» (мир опасен, полагайся только на себя, контролируй все). «Не говори» (не выражай потребности, не проси о помощи). Из этого трио вырастает взрослый с низкой самоценностью, размытыми границами и убеждением: «Я заслуживаю любви, только если я полезен/страдаю/контролирую ситуацию».
Пример из кабинета: ко мне приходит пара. Нет ни алкоголя, ни измен. Но есть тотальная усталость женщины, которая, по ее словам, «все тащит». На сессии выясняется: она действительно все решает, но при этом постоянно спрашивает у мужа: «Тебе удобно? Ты не против? Ты точно не расстроишься?». А когда он, наконец, пытается что-то сделать сам, она тут же вмешивается: «Дай, я лучше сделаю, ты же устал». Это не забота. Это контроль как компенсация внутренней хаотичности. Ее внутренний ребенок в панике от мысли, что если она отпустит контроль, мир рухнет, а она окажется ненужной. Ее партнер, в свою очередь, занимает удобную, хотя и унизительную, позицию «беспомощного», потому что любая его инициатива будет тут же обесценена. Аддикции нет. Но есть классический созависимый паттерн: один получает иллюзию безопасности через гиперконтроль, другой — избавление от ответственности.
Слой 3. Системный и интегративный взгляд: невротическая связь как способ существования
Теперь углубимся в самую суть. Созависимость — это не просто набор травматических симптомов у одного. Это хитро сконструированная система для двоих, цель которой — поддерживать гомеостаз, пусть и болезненный. Здесь на помощь приходит системный подход и интеграция с другими методами.
С точки зрения системной теории, созависимое поведение — это не глупость, а функциональный элемент. Оно дает вторичную выгоду обоим. «Спасателю» — иллюзию собственной значимости, моральное превосходство, цель в жизни, оправдание для избегания своих непрожитых травм. «Жертве» — возможность не взрослеть, не брать ответственность, получать заботу и оправдывать свою пассивность. Это сделка, заключенная на бессознательном уровне.
Подключаем психодинамику: выбор такого партнера и такой формы отношений — это бессознательное стремление к знакомому страданию. Мы ищем не того, кто сделает нам хорошо, а того, с кем нам будет понятно. Понятна эта смесь любви и боли, контроля и брошенности, которую мы впитали в детстве.
Травма: зачем сценарий повторяется вновь и вновь?
Схема-терапия дает точный язык для описания внутренних ролей. В созависимой системе активируются дисфункциональные режимы: «Карающий родитель» (голос, который критикует: «Ты должна стараться больше!») и «Покинутый/Беспомощный ребенок» (часть личности, которая чувствует ужас одиночества и неспособность справиться). Партнер лишь зеркало, отражающее и запускающее эти внутренние режимы.
В таком союзе страдание заменяет подлинную близость. Близость требует уязвимости, равенства, принятия неидеальности другого и себя. Это невыносимо рискованно. Гораздо «безопаснее» играть в предсказуемую игру «спасения-провала», где оба знают свои роли наизусть. Это танец, где шаги отточены годами, музыка — тревога и обида, а остановка кажется равносильной падению в бездну.
Практический вывод: куда теперь смотреть?
Итак, современное понимание созависимости — это три в одном:
- Возможный (но не обязательный) спутник химических и нехимических аддикций.
- Устойчивый личностный паттерн, коренящийся в раннем опыте нарушения границ и эмоционального пренебрежения.
- Системный невротический союз, где двое бессознательно поддерживают болезненное равновесие, потому что оно — devil they know, «черт, который знаком».
Поэтому если вы ищете признаки созависимости, ищите не только рядом с собой (пьет ли партнер? депрессивен ли он?). Ищите прежде всего внутри себя.
- Где я теряю себя? В чьих желаниях, планах, настроениях?
- Что я пытаюсь контролировать в другом, чтобы не чувствовать что-то внутри? (Тревогу, пустоту, стыд).
- Какой невероятной ценой дается мне эта «стабильность»? Ценой тихой ярости? хронической усталости? ощущения, что жизнь проходит мимо?
Ответы на эти вопросы — не приговор, а начало пути к отделению. К тому, чтобы перестать танцевать старый танец и услышать, какая музыка звучит на самом деле в вашей собственной душе.
А как именно разворачивается этот болезненный танец? Какие роли мы отыгрываем в нем, даже не догадываясь, что это всего лишь роль? В следующем материале мы разберем «Треугольник Карпмана» — драматургическую карту любого созависимого взаимодействия, где каждый по очереди бывает Спасателем, Жертвой и Преследователем. Это знание — первый шаг к тому, чтобы выйти из пьесы, которую вы не писали.
____________________________
© Александр Дей, 2025 г.
Все права защищены. Перепечатка возможна только с указанием автора и источника.
✅ Полезно? Интересно? — не забудьте поделиться и подписаться, чтобы не пропустить следующий выпуск!
Автор Mindcraft Psychology™ — Александр Дей.
Практикующий психолог, когнитивно-поведенческий психотерапевт (КПТ), специалист по коррекции тревожно-фобических расстройств (неврозов) и семейному консультированию.
_________________________
ОТЗЫВЫ КЛИЕНТОВ
Основные методы работы:
1. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ)
2. Схема-терапия (это метод из «семьи» КПТ)
3. Терапия принятия и ответственности (АСТ) — тоже «родственник» КПТ
4. Психодинамическая (психоаналитическая) терапия
Пост-знакомство
С чем и как я работаю❓
Опыт — с 2009 года
Контакты:
• Telegram-канал
• WhatsApp / Telegram: +7 (985) 744-31-01 ☎️
• Имя в telegram: @Alexander_Dei
• Дзен
• Vk: Александр Дей
• MINDCRAFT PSYCHOLOGY™
• https://taplink.cc/alexander.dei
__________________________________
Благодарность за мой труд:
Сбербанк: 2202 2062 5116 6133 (карта «Мир» привязана к номеру телефона. Подключена Система быстрых платежей)
В назначениях платежа укажите, пожалуйста, слово «донат», «подарок» или «благодарность».