Глава 36
Макаровна, хромая и читая молитвы, накинула на тварь рубище, отчего та издала дикое рычание и затихла. Дед Сафрон наклонился над хозяином подворья, мужчина лежал весь в крови и большими глазами от ужаса смотрел на людей, окруживших его.
— Вы кто? Что это было? Что за тварь напала на меня? — теряя силы, спросил он.
— Тихо, тебе лучше сейчас не разговаривать, побереги силы. Сейчас мы тебя занесем в дом, и я постараюсь тебе помочь, — сказал старик. Он оглянулся, ища глазами Петра, тот, хромая и потирая ушибленные места, шел от дровницы, куда его закинул упырь.
— Петро, иди скорее сюда, подсобишь мне. Давай перенесем в дом, нужно кровь остановить да над ранами поработать, — попросил дед Сафрон.
— Дак как же, а с этим что делать? — Он показал рукой на тварь, лежащую под рубищем.
— Ничего, подождет, Татьянка приглядит за ним. Давай скорее, бери его за ноги, а я за руки и понесли.
Они подняли стонущего мужчину и понесли в дом. Катерина, опомнившись от пережитого ужаса, вбежала в калитку и, подавив жуткий крик от увиденного, резко остановилась. Растерзанная собака лежала с открытыми глазами. Она до последнего защищала свой дом и его хозяина.
— Господи! Бедная, что же он с нею сделал? — запричитала Катерина. Потом поискала глазами дочь и бросилась к ней.
— Ласточка моя, с тобой все в порядке? — Она ощупывала девочку, прижимая ее к себе. Бедную мать колотила крупная дрожь.
— Мамочка, возьми бабушку Варю и идите потихоньку, оставьте меня одну с этой нечистью.
— Да ты что такое говоришь, деточка? Да эта тварь тебя сожрет, — заплакала Катерина, мотая головой. — Нет, нет и не проси.
— Мама, послушай меня, если ты не уйдешь, я не смогу его лишить силы. Ты мне будешь мешать.
— Пойдем, Катерина, — Макаровна взяла за руку ничего не понимающую женщину и вывела из калитки.
— Сети расставляю, силы забираю, — прошептала девочка, наклонившись над тем, кто лежал под рубищем. Она встретилась с глазами маленького ребенка, ясными и чистыми.
— Тем, кто сам тьма, сети не страшны, — прохрипел он. Голос был тихим, разбитым, но слова падали точно капли смолы в огонь, шипя и заставляя душу вздрагивать. Татьянка не ответила, лишь сильнее сжала кулачки, она прикрыла глаза и протянула руки над лежащим, резко разжав их. Сила сочилась из них, как кровь из раны, сплетая в воздухе невидимую паутину, сети для защиты, сети для удержания чужой магии. Она забирала силу и чувствовала, как чужая магия оседает в ней самой тяжелым горьким осадком.
Ветер сильнее завыл на улице, швырнув в стену горсть дождя.
— Вставай, — прошептала девочка и протянула руку сущности в личине маленького ребенка. — Вставай, служить мне будешь? — На сущность смотрели глаза не девочки, а глаза ведьмы, прожившей не одну сотню лет.
— Буду, — его веки дрогнули, и в темноте вспыхнули два уголька, полных такой древней, нечеловеческой тоски, что у девочки перехватило дыхание. Он медленно поднял руку, и его холодные и твердые, как сталь, пальцы сжали ее ладошку.
Макаровна видела, как Татьянка откинула рубище из травы и помогла подняться ребенку. Она взяла его за руку и вывела со двора. Больше старушка ничего не смогла рассмотреть. Густой туман окутал все вокруг плотным белым одеялом, скрывая очертания домов и деревьев.
— Откуда там взялся ребенок? — вскрикнула Катерина и протянула руки в сторону удаляющейся дочери. — Куда она пошла, это опасно, — запричитала встревоженная мать.
— Успокойся, Катя, не плачь, твоя дочь знает, что делает. Это не маленькая девочка. В ней сила настоящей ведьмы. Мы в сравнении с ней словно слепые котята .
---
Дед Сафрон колдовал над раненым мужчиной, лежащим на кровати. Раны были неглубокие, но очень кровоточили.
— Что это было? Какая такая тварь на меня напала? А с собакой, с моим Дружком что? — Он смотрел на старика и ждал ответа.
— Упырь завелся в деревне. Слышал, небось, сколько бед он успел уже натворить? До сегодняшнего дня нападал только на скотину, а теперь и на тебя напал. Не подоспей мы вовремя, растерзал бы упырь.
— Звать-то тебя как? — спросил Петро, стоявший тут же подле кровати.
— Федором звать, Федор Иванович, — ответил мужчина, слегка хмурясь, пытаясь поудобнее лечь.
— А семья твоя где, Федор Иванович? — спросил дед.
— Так жинка с детишками к матери в соседнюю деревню уехала, а я на хозяйстве остался. Сижу вечеряю, слышу, Дружок кинулся на калитку, а потом лаять стал. Ну я пока оделся, выскочил, а там уж вы и сами знаете...
— Ладно, Федор Иванович, ты лежи, кровь мы остановили, раны перевязали, отдыхай, завтра с утра приду, проведаю тебя. Пойдём, Петро, у нас ещё дела есть, — сказал старик и вышел из комнаты. Петр попрощался и пошел следом.
Катерина и Макаровна медленно шли в сторону дома старушки. Катя все время оглядывалась, не идет ли дочь следом.
— Ты, Катюша, успокойся, отпусти дочь, силу она имеет. Пусть сама свой путь выберет. Придет время, которое все расставит по своим местам. И к тебе понимание придет. Любовь к ребенку — не в том, чтобы удержать, а в том, чтобы дать ей крылья. Знаю, знаю, каково это материнскому сердцу. Ну тут уж, девонька, ничего не сделаешь, не повернёшь время вспять, — сказала старушка и похлопала расстроенную Катерину по плечу.
---
Татьянка вернулась домой еще до петухов. Тихонько открыла двери и вошла в прихожую. На кухне горел свет, оставляя полоску в прихожей на полу. Девочка разделась, курточку повесила на крючок, сняв сапоги, на цыпочках хотела пройти к себе в комнату...
— Ласточка моя, вернулась? А мы вот с папой с ума сходим, волнуемся... — Катерина не выдержала и протяжно завыла в голос: — Господииии, да за какую провинность такое горе на нашу семью свалилось? Как же теперь жииить!?
— Кать, Катюша, ну хватит, успокойся, ну ничего страшного не случилось, дочь дома, жива, здорова, ну чего ты? — уговаривал растерявшийся Петро. Он никогда не видел свою жену в таком состоянии.
— Вот именно, пока живую и здоровую, а потом? — Катерина сделала ударение на слове «пока». — Что будет потом?
— Мамочка, успокойся, все будет хорошо, не плачь, я дома и впредь буду дома, без вашего с папой позволения никуда не уйду. Пойдем в спальню, ты ляжешь, отдохнешь, а утром все будет хорошо, пойдем? — Она взяла мать за руку и повела в спальню. Катерина как послушный ребенок пошла за дочерью.
— Ложись, мамочка. — Танюшка подождала, пока Катерина легла, и, погладив ее по лицу, слегка дунула на веки. — Спи, мамочка. — И, подождав, пока мать спокойно задышала, вышла из комнаты.
---
Утро выдалось пасмурное, дождливое. Дождь назойливо барабанил по крыше и окнам, слезами стекал по стеклу. Сафрон так и не лег. Он всю ночь просидел подле окна, ссутулясь, вспоминая своё детство, потом мысленно возвращался к Татьянке. Разговаривал со своим дедом Филаретом.
— Что уделала вас девчонка, а? Сопливая девчонка, а нос вам утерла... Да в ней силы и знаний больше, чем даже у меня. Вон она как книгу нашей родову всю от корки до корки прочитала и поняла, как с нечистой силой бороться. А ты читал ту книгу? А я ведь тебе ее в наследство оставил. На, Сафрошка, пользуйся, а ты? — Дед отчитывал внука-старика, как будто тот был еще маленький Сафрошка.
— Сафрон, ты где? — в комнату вошла Макаровна. — Ты чего, так и не ложился, что ли? Да на тебе лица нет. — Старушка засуетилась, потрогала грубку, та уже остыла. Набрала бересты, сунула в печку, подложила щепки и, чиркнув спичкой, запалила огонь. Пламя жадно лизнуло бересту и перекинулось на щепки. — Ну вот, сейчас тепло будет, чайник вскипятим, чаю выпьем. Чего это ты, Сафрон, пригорюнился? — Макаровна с тревогой поглядывала на старика.
— Ты знаешь, Макаровна, а я ведь свои знания тоже получил вот в таком возрасте, как наша Татьянка. Только учитель у меня чересчур строгий был, — проговорил дед Сафрон. — Однажды случай в деревне произошел, завелся там Летавец. Знаешь такого? — спросил старик.
— Отчего ж не знать, конечно знаю, — ответила Макаровна....
Спасибо что прочитали до конца главу. Дорогие мои Спасибо Вам огромное за желание помочь моему каналу. Но карточку не получается установить. Остается кнопка донатов. Еще раз низкий поклон за желание помочь.Ваш Дракон.