Мы начинаем приходить позже не потому, что меньше хотим, а потому, что у нас появляется куда приходить ещё.
Это не потеря близости, а признак того, что жизнь перестала крутиться вокруг одного стола.
Глава 11. Мы стали приходить позже
Они стали приходить позже — и никто не мог точно сказать, когда именно это началось.
Не в смысле времени, а в смысле состояния. Раньше они забегали в «Пятиминутку» так, будто спасались от чего-то снаружи. Теперь — как будто проверяли, можно ли ещё остаться внутри.
Макс пришёл почти в восемь. Это было подозрительно.
— Ты опоздал, — сказала Лера, глядя на него поверх чашки.
— Я не опоздал, — возразил Макс. — Я задержался в жизни.
— Звучит как оправдание, — сказала Алина.
— Это диагноз, — сказал Макс и сел. — Я сегодня делал дела.
Наступила тишина. Та самая, в которой сразу понятно — кто-то врёт.
— Какие дела? — осторожно спросила Оля.
Макс почесал затылок.
— Я купил стол.
Чашка в руках Леры замерла.
— Подожди. Тот самый стол?
— Да, — сказал Макс. — Настоящий. С ножками. Пауза.
— Я даже собрал его сам.
— Ты жив? — спросил Игорь.
— Пока да, — сказал Макс. — Но теперь у меня есть место, где можно сидеть и думать, что я работаю.
— Это серьёзный шаг, — сказала Алина. — Ты понимаешь, что после стола обычно появляется ответственность?
— Не пугай, — сказал Макс. — Я только начал.
Денис поставил перед ним кофе.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты официально стал человеком с мебелью.
Макс посмотрел на чашку и вдруг сказал:
— А вы заметили, что мы стали приходить позже?
Игорь хмыкнул.
— Потому что у всех появились дела, — сказал он. — Это называется «жизнь».
— Или «распад», — сказала Лера.
— Или «рост», — сказала Оля.
— Или «мы просто устали», — сказала Алина.
— Вот, — сказал Макс. — У каждого своя версия, а значит, правда где-то посередине.
Лера вздохнула.
— Я сегодня не пришла сразу после работы, — призналась она. — Я пошла домой. Она помолчала.
— И это было странно.
— Почему? — спросил Игорь.
— Потому что раньше я шла сюда, чтобы не быть одной, — сказала Лера. — А сегодня вдруг поняла, что не боюсь побыть одна.
Оля посмотрела на неё внимательно.
— Это не значит, что тебе здесь больше не нужно, — сказала она.
— Я знаю, — сказала Лера. — Просто раньше это было спасение. А теперь — выбор.
Макс кивнул.
— Вот! — сказал он. — Мы раньше спасались, а теперь выбираем.
— Это звучит красиво, — сказала Алина. — Но выбор требует энергии. А у меня её мало.
— Ты сегодня опять работала? — спросил Игорь.
— Да, — сказала Алина. — По-настоящему. Она посмотрела в чашку.
— И знаете, что самое страшное?
— Что? — спросил Макс.
— Мне понравилось, — сказала Алина. — Я почувствовала себя… нужной.
— Это опасно, — сказал Макс. — Потом захочется стабильности.
— Я знаю, — сказала Алина. — И мне это не нравится.
Денис усмехнулся.
— Все хотят стабильности, — сказал он. — Пока не получают её.
Оля тихо сказала:
— А я сегодня не пришла сразу, потому что задержалась у себя.
Все посмотрели на неё.
— Я разбирала коробки, — пояснила она. — Те самые.
Пауза.
— И вдруг поняла, что я не спешу.
Лера улыбнулась.
— Это звучит как победа.
— Это звучит как тишина, — сказала Оля. — И она мне понравилась.
Игорь покрутил чашку.
— Я тоже стал приходить позже, — сказал он. — Потому что если уйти с работы раньше, появляется ощущение, что ты что-то упускаешь.
— А если остаться дольше? — спросила Алина.
— Тогда упускаешь всё остальное, — сказал Игорь. — И я не знаю, что хуже.
Макс посмотрел на часы.
— Слушайте, — сказал он, — а помните, как мы раньше приходили и сидели до закрытия?
— И Денис нас выгонял, — сказала Лера.
— Я не выгонял, — сказал Денис. — Я намекал.
— Намекал агрессивно, — сказал Макс.
Они улыбнулись, но в улыбках было что-то осторожное, как будто воспоминание было тёплым, но трогать его руками уже страшно.
— Мы что, стареем? — спросил Макс.
— Мы взрослеем, — сказала Алина.
— Это одно и то же, — сказал Макс.
— Нет, — сказала Оля. — Стареют, когда перестают хотеть. А мы просто выбираем иначе.
Лера посмотрела на них и вдруг сказала:
— А если мы однажды вообще перестанем приходить?
Тишина снова возникла — не угрожающая, но честная.
— Тогда это будет значить, что у нас появилась жизнь вне этого стола, — сказал Игорь.
— Или что мы разучились возвращаться, — сказала Алина.
Макс нахмурился.
— Мне не нравится второй вариант.
— Мне тоже, — сказала Лера.
Оля мягко добавила:
— Но если это случится, это не обесценит то, что было.
Макс посмотрел на неё.
— Ты всегда говоришь так, будто уже всё приняла.
— Я просто не хочу цепляться, — сказала Оля. — Я хочу помнить.
Денис поставил на стол тарелку с печеньем.
— Это в честь чего? — спросил Макс.
— В честь того, — сказал Денис, — что вы всё ещё здесь. Даже если пришли позже.
Макс взял печенье.
— Знаешь, — сказал он, — раньше я боялся, что если я не приду вовремя, меня забудут.
— А теперь? — спросила Лера.
— А теперь я боюсь, что если я буду приходить вовремя, я ничего не изменю, — сказал Макс.
— Это прогресс, — сказала Алина.
— Это тревога другого уровня, — сказал Макс.
Они посидели молча пару минут. В этой тишине не было неловкости — только усталость и принятие.
За окном город жил своей жизнью. Люди спешили, опаздывали, встречались, расходились. Никто не знал, что в маленькой кофейне несколько человек учатся новому навыку — быть рядом, не растворяясь.
— Я завтра могу не прийти, — сказал Игорь.
— Мы переживём, — сказала Лера.
— Но напиши, — сказала Алина.
— Напишу, — сказал Игорь. — Это я уже умею.
Макс поднял чашку.
— За то, что мы стали приходить позже, — сказал он.
— Но всё ещё приходим, — добавила Оля.
— И за то, что у каждого из нас теперь есть что-то ещё, — сказала Лера.
— Даже если это всего лишь стол, — сказал Игорь.
— Особенно если это стол, — сказал Макс.
Они чокнулись.
Кофе был тёплым, но не горячим. Разговор — спокойным, но не пустым. И в этом было что-то новое, немного непривычное, но честное.
Они стали приходить позже.
Но, кажется, начали приходить к себе.