– Ну что ты такое говоришь, – ответила Тамара Ивановна, не выпуская из рук пакет с домашними пирожками. – Я же не к тебе, я к внукам. Они ведь и мои тоже.
Ольга стояла в дверях своей квартиры, чувствуя, как привычное раздражение поднимается волной. Уже третий год после развода, а Тамара Ивановна всё так же появлялась на пороге – то с пирожками, то с вязаным шарфом для детей, то просто «заглянуть, как дела». Сначала Ольга терпела, ради детей, ради того, чтобы не создавать лишних конфликтов. Но теперь это начинало переходить все границы.
– Тамара Ивановна, – Ольга постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Мы с Сергеем развелись. Официально. Дети видятся с ним по графику, и вы можете забирать их к себе, когда он просит. Но ко мне... ко мне вам незачем приходить.
Свекровь – бывшая свекровь, поправляла себя Ольга – посмотрела на неё с лёгкой укоризной, словно Ольга была капризным ребёнком, который не понимает простых вещей.
– Оленька, милая, – Тамара Ивановна шагнула вперёд, и Ольга невольно отступила, пропуская её в прихожую. – Развод – это бумажка. А семья – это навсегда. Ты же знаешь, как я к тебе относилась. Как к родной дочери.
Ольга закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Запах свежей выпечки уже заполнил маленькую прихожую – тот самый запах, который когда-то ассоциировался у неё с тёплыми семейными вечерами. Теперь он вызывал только усталость.
Всё началось пять лет назад, когда Ольга и Сергей решили развестись. Причин было много – накопившиеся обиды, разные взгляды на жизнь, постоянные ссоры из-за денег и воспитания детей. Сергей тогда ушёл легко, словно сбрасывал груз. А Тамара Ивановна... Тамара Ивановна просто не поверила. Сначала она звонила каждый день, убеждала «одуматься», потом начала приходить «помочь с детьми». Ольга тогда была слишком уставшей, слишком разбитой, чтобы сопротивляться. Дети – Маша и Костя – любили бабушку, и Ольга не хотела лишать их этой радости.
Но со временем визиты стали регулярными. Каждую неделю, иногда дважды. Тамара Ивановна приносила продукты, готовила, убирала, давала советы – как одевать детей, что готовить, как воспитывать. Сначала это казалось помощью. Потом – контролем. А теперь уже и вовсе вторжением.
– Мама, кто пришёл? – из комнаты выглянула Маша, десятилетняя дочка, с растрёпанными волосами после тихого часа.
– Бабушка Тамара, – ответила Ольга, стараясь улыбнуться.
Маша просияла и бросилась в прихожую.
– Бабуля! Ты пирожки принесла?
– Конечно, солнышко, – Тамара Ивановна обняла внучку, прижимая к себе. – С капустой, твои любимые. И для Кости с мясом.
Костя, семилетний, уже топал по коридору, привлечённый запахом.
Ольга смотрела на эту картину и чувствовала смешанные эмоции. С одной стороны – дети рады. С другой – она сама чувствовала себя чужой в собственной квартире, когда Тамара Ивановна здесь. Свекровь всегда знала, где что лежит, всегда находила, что поправить – то полотенце не так висит, то посуда не в том порядке.
Они прошли на кухню. Тамара Ивановна привычно сняла пальто, повесила его в шкаф – на то самое место, где оно висело, когда Сергей ещё жил здесь. Ольга молча наблюдала, как она раскладывает пирожки на тарелку, ставит чайник.
– Оленька, садись, – сказала Тамара Ивановна, словно это она была хозяйкой. – Ты выглядишь уставшей. Опять на работе задерживалась?
– Да, проект сдавали, – Ольга села за стол, не зная, как прервать этот ритуал.
Дети уже уплетали пирожки, рассказывая бабушке о школе, о друзьях, о том, как Костя нарисовал дракона на уроке изобразительного.
Тамара Ивановна слушала, кивала, гладила их по головам. А потом повернулась к Ольге.
– А ты, Оленька, всё ещё одна? – спросила она с лёгкой улыбкой, но в глазах читалось что-то другое. – Не встретила никого?
Ольга сжала чашку в руках.
– Нет, Тамара Ивановна. И не ищу пока. Детей хватает.
– Ну, это правильно, – кивнула свекровь. – Дети – главное. Но всё-таки... Сергей говорит, что жалеет. Что погорячился тогда.
Ольга замерла. Сергей? Жалеет?
– Мы с ним не общаемся на такие темы, – сказала она осторожно.
– А зря, – Тамара Ивановна вздохнула. – Он ведь хороший мужчина. Просто... ну, вы оба молодые были, горячие. А теперь, когда дети подросли, может, стоит попробовать снова?
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается. Вот оно. Настоящая причина этих визитов. Не пирожки, не дети. А надежда, что всё вернётся на круги своя.
– Тамара Ивановна, – Ольга поставила чашку на стол. – Мы развелись не просто так. Это было обдуманное решение. И оно остаётся в силе.
– Но дети... – начала свекровь.
– Дети привыкли к новой жизни, – перебила Ольга, стараясь говорить твёрдо. – У них есть папа, который видится с ними. Есть я. И этого достаточно.
Тамара Ивановна посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на внуков.
– Конечно, милая, – сказала она мягко. – Я просто беспокоюсь. За всех вас.
Вечер прошёл как обычно. Тамара Ивановна помогла искупать детей, почитала им сказку, уложила спать. Потом посидела с Ольгой на кухне, попила чаю, рассказала о соседях, о здоровье. И ушла только когда часы пробили десять.
Когда дверь закрылась, Ольга выдохнула. Наконец-то тишина.
Она прошла в детскую – дети спали. Маша обнимала плюшевого медведя, который был подарком от бабушки. Костя раскинулся по всей кровати, как всегда.
Ольга постояла, глядя на них, и почувствовала знакомое чувство вины. Может, она слишком жёсткая? Может, Тамара Ивановна действительно просто любит внуков?
Но потом вспомнила, как в прошлый раз свекровь «случайно» нашла в шкафу её новое платье и сказала: «Оленька, ну зачем такое яркое? Ты же не девочка уже». Или как намекала, что Сергей встречается с кем-то, но «это несерьёзно, он всё равно о тебе думает».
Нет. Это не просто любовь к внукам. Это нежелание принять реальность.
На следующий день Ольга позвонила Сергею. Они общались редко – только по вопросам детей.
– Привет, – сказала она, когда он ответил. – Тамара Ивановна вчера была.
– Да? – в голосе Сергея слышалось удивление. – А что случилось?
– Ничего не случилось, – Ольга вздохнула. – Просто она приходит регулярно. И вчера снова начала о том, что мы могли бы попробовать снова.
Повисла пауза.
– Оля, – Сергей наконец заговорил. – Я с мамой говорил об этом. Много раз. Она... она просто не может смириться. Для неё развод – это как предательство семьи.
– А для меня это была необходимость, – ответила Ольга. – Сергей, я не против, чтобы она виделась с детьми. Но не в моей квартире. Не так часто. И не с разговорами о примирении.
– Я понимаю, – он помолчал. – Я поговорю с ней ещё раз. Обещаю.
– Спасибо, – сказала Ольга и положила трубку.
Но в глубине души она знала – разговоры не помогут. Тамара Ивановна была женщиной старой закалки. Для неё семья – это навсегда. Развод – это ошибка, которую нужно исправить.
Прошла неделя. Тамара Ивановна не приходила. Ольга даже начала надеяться, что Сергей всё-таки смог её убедить.
Но в субботу утром раздался звонок в дверь.
Ольга открыла – и увидела свекровь с большим пакетом.
– Доброе утро, Оленька, – улыбнулась Тамара Ивановна. – Я тут солений наварила, детям витамины нужны. И шарфик Машеньке связала, зима же скоро.
Ольга стояла в дверях, не двигаясь.
– Тамара Ивановна, – сказала она тихо, но твёрдо. – Я просила не приходить.
– Но я же не к тебе, – свекровь попыталась пройти мимо. – К внукам.
– Нет, – Ольга не отступила. – Детей сейчас нет дома. Они у моей мамы на выходные.
Это была правда – Ольга специально отправила детей к своей матери, предчувствуя что-то подобное.
Тамара Ивановна замерла.
– Оленька, – её голос дрогнул. – Ты что, специально?
– Да, – ответила Ольга. – Специально. Потому что я устала объяснять. Мы не семья больше. Вы не моя свекровь. И у меня есть право на личную жизнь без ваших визитов.
В глазах Тамары Ивановны появились слёзы.
– Ты жестокая, – прошептала она. – Я же для детей...
– Для детей вы можете видеться с ними у Сергея, – сказала Ольга. – Или я буду привозить их к вам, когда это удобно всем. Но не здесь. Не так.
Тамара Ивановна постояла ещё немного, потом медленно повернулась и пошла к лифту.
Ольга закрыла дверь и прислонилась к ней. Сердце колотилось. Она сделала это. Наконец-то сказала всё прямо.
Но внутри было тяжело. Ведь Тамара Ивановна действительно любила детей. И когда-то любила её тоже.
Вечером позвонил Сергей.
– Мама в истерике, – сказал он устало. – Плачет, говорит, что ты её выгнала.
– Я не выгоняла, – ответила Ольга. – Я просто установила границы.
– Оля, – Сергей вздохнул. – Она пожилая женщина. Одинокая. Я – единственный сын.
– Я знаю, – сказала Ольга. – И мне жаль. Правда. Но я тоже имею право на свою жизнь.
– Я понимаю, – он помолчал. – Я заберу её к себе на какое-то время. Может, так будет лучше.
– Может, – согласилась Ольга.
Они попрощались. Ольга положила трубку и пошла на кухню варить кофе.
Она не знала, что это только начало. Что Тамара Ивановна не сдастся так просто. Что впереди ещё будут звонки, письма, неожиданные появления...
Но в тот момент Ольга почувствовала облегчение. Она сделала первый шаг. Самый трудный.
А дальше... дальше будет видно.
– Оленька, это я, открой, пожалуйста, – раздался знакомый голос в домофон рано утром в среду.
Ольга, ещё не до конца проснувшись, посмотрела на трубку, словно это мог быть кто-то другой. Прошло уже две недели с того разговора в дверях, и она почти поверила, что всё закончилось. Сергей обещал забрать мать к себе, и визиты действительно прекратились. Дети спрашивали о бабушке, но Ольга мягко объясняла, что бабушка сейчас отдыхает у папы.
А теперь вот это.
– Тамара Ивановна, – Ольга постаралась говорить ровно, хотя сон как рукой сняло. – Я просила не звонить и не приходить.
– Я ненадолго, милая, – голос в трубке звучал просительно. – У меня пакет для детей. Игрушки, которые они у меня забыли в прошлый раз. И письмо от Сергея.
Ольга замерла. Письмо от Сергея? Они с Сергеем общались только сообщениями – коротко, по делу. Никаких писем.
– Оставьте у Сергея, – сказала она. – Он передаст.
– Но я уже здесь, – Тамара Ивановна вздохнула. – И потом... мне нужно с тобой поговорить. По-женски.
Ольга закрыла глаза. Она знала этот тон – мягкий, увещевающий, с ноткой обиды. Именно так Тамара Ивановна всегда добивалась своего.
– Хорошо, – сдалась Ольга. – Поднимайтесь.
Дверь открылась, и Тамара Ивановна вошла с тем же пакетом, что и в прошлый раз. Ольга заметила, что шарфик для Маши выглянул из-под крышки – тот самый, который она тогда не приняла.
– Спасибо, что впустила, – свекровь прошла в прихожую, снимая пальто. – Я так переживала после нашего последнего разговора. Думала, может, я правда тебя обидела.
Ольга молча взяла пакет и поставила его на полку в коридоре.
– Дети в школе и садике, – сказала она. – Так что поговорим сейчас.
Они прошли на кухню. Ольга налила чай – по старой привычке, хотя сейчас ей хотелось поскорее закончить этот визит.
Тамара Ивановна села за стол, сложив руки на коленях.
– Оленька, – начала она тихо. – Я много думала. Сергей мне всё рассказал. Как ты чувствуешь себя... некомфортно от моих приходов. Я не хотела тебя расстраивать. Правда.
Ольга посмотрела на неё внимательно. В глазах Тамары Ивановны была искренность – или то, что казалось искренностью.
– Я ценю, что вы подумали об этом, – ответила Ольга. – Но дело не только в комфорте. Дело в границах. Мы больше не семья в том смысле, как раньше.
– Я понимаю, – Тамара Ивановна кивнула. – Но дети... они связывают нас навсегда. И я не могу просто исчезнуть из их жизни.
– Никто и не просит исчезнуть, – Ольга вздохнула. – Видеться можно. Но по договорённости. Не неожиданно. Не каждый день.
Свекровь помолчала, глядя в чашку.
– Сергей сказал, что ты встречаешься с кем-то, – вдруг произнесла она. – Поэтому и не хочешь меня видеть.
Ольга удивлённо подняла брови.
– Сергей так сказал?
– Нет, – Тамара Ивановна покачала головой. – Но я же вижу. Ты молодая, красивая. Не можешь быть одна.
– Это не ваше дело, Тамара Ивановна, – Ольга почувствовала, как раздражение возвращается. – С кем я встречаюсь или нет – моя личная жизнь.
– Конечно, милая, – свекровь подняла руки, словно сдаваясь. – Я просто беспокоюсь. Вдруг кто-то недостойный. Дети маленькие, им нужен хороший пример.
Ольга встала, давая понять, что разговор окончен.
– Спасибо за беспокойство. Но я справляюсь.
Тамара Ивановна тоже поднялась, но не спешила уходить.
– Я оставлю пакет, – сказала она. – И ещё... вот письмо от Сергея.
Она достала из сумки конверт и положила на стол.
Ольга взяла его – обычный белый конверт, без адреса.
– Он просил передать лично, – добавила Тамара Ивановна.
После ухода свекрови Ольга долго смотрела на конверт. Что там? Почему через мать?
Она открыла его на работе, в обеденный перерыв.
Внутри был лист бумаги, сложенный пополам. Почерк Сергея – размашистый, знакомый.
"Оля, мама сказала, что ты не хочешь её видеть. Я понимаю твои причины, но она очень переживает. Для неё ты всё ещё часть семьи. Может, дашь ей шанс? Она не злой человек, просто старой закалки. И ещё... я хотел бы поговорить с тобой. Не о детях. О нас. Позвони, когда сможешь. Сергей."
Ольга перечитала письмо дважды. О нас? После трёх лет развода?
Она позвонила Сергею вечером, когда дети уже легли.
– Что это за письмо? – спросила она без предисловий.
– Оля, привет, – Сергей звучал уставшим. – Мама настояла, чтобы я написал. Она думает, что если мы поговорим...
– Сергей, – перебила Ольга. – Мы всё уже сказали друг другу. Три года назад.
– Я знаю, – он помолчал. – Но мама... она болеет. Давление, сердце. Врачи говорят, стресс вреден.
Ольга почувствовала укол вины.
– Мне жаль слышать, – сказала она тихо. – Правда. Но я не могу быть лекарством от её стресса.
– Я понимаю, – Сергей вздохнул. – Просто... она приезжает ко мне, плачет ночами. Говорит, что потеряла не только сына, но и внуков, и тебя.
Ольга молчала. Что ответить? Она не хотела быть жестокой. Но и жертвовать своим покоем тоже не могла.
– Давай так, – наконец сказала она. – Я не против встреч с детьми. Организуем нейтральную территорию – парк, кафе. Но ко мне домой – нет.
– Хорошо, – согласился Сергей. – Я передам.
Но через неделю всё повторилось. Только теперь Тамара Ивановна пришла не одна – с Сергеем.
Ольга открыла дверь и увидела их обоих на пороге.
– Мы за детьми, – сказал Сергей неловко. – Мама хотела их забрать на выходные.
Дети уже бежали в прихожую, радостные.
– Бабушка! Папа!
Ольга отступила, пропуская их.
– Мы ненадолго, – сказал Сергей, когда дети убежали одеваться. – Просто заберём и уедем.
Тамара Ивановна прошла на кухню, как будто ничего не изменилось.
– Оленька, я борща наварила, – сказала она, ставя кастрюлю на стол. – Детям полезно.
Ольга почувствовала, как терпение лопается.
– Сергей, – сказала она тихо, но твёрдо. – Мы договаривались.
– Я знаю, – он отвёл взгляд. – Мама настояла.
– А ты не смог отказать, – констатировала Ольга.
Тамара Ивановна повернулась к ним.
– Я не чужая, – сказала она с достоинством. – И имею право видеть внуков.
– Имеете, – согласилась Ольга. – Но не в моей квартире без приглашения.
Повисла напряжённая тишина.
Дети вернулись, готовые к выходу.
– Мам, мы поедем? – спросила Маша.
– Конечно, – Ольга улыбнулась ей. – Хороших выходных.
Когда дверь закрылась, Ольга села на диван и закрыла лицо руками. Это не закончится. Пока Сергей не научится говорить матери "нет", это будет продолжаться.
В понедельник Тамара Ивановна позвонила.
– Оленька, дети забыли у меня куртку Кости, – сказала она. – Я привезу.
– Не нужно, – ответила Ольга. – Сергей заберёт.
– Но я уже в пути...
Ольга сбросила звонок. Впервые.
Потом пришло сообщение от Сергея: "Мама обиделась. Говорит, ты её игнорируешь."
Ольга не ответила.
А вечером раздался звонок в дверь. Ольга посмотрела в глазок – Тамара Ивановна, одна, с пакетом в руках.
Она не открыла.
– Оленька, я знаю, ты дома, – голос через дверь. – Открой, пожалуйста. Я не уйду, пока не поговорим.
Ольга стояла, прижавшись к двери, чувствуя, как сердце стучит. Это уже слишком.
– Уходите, Тамара Ивановна, – сказала она громко. – Иначе я вызову полицию.
Тишина. Потом шаги. Лифт.
Ольга села на пол в прихожей, чувствуя слёзы на глазах. Она не хотела доводить до такого. Но что ещё оставалось?
На следующий день пришло письмо – настоящее, по почте. От Тамары Ивановны.
Ольга открыла его дрожащими руками.
"Дорогая Оленька!
Я пишу, потому что не могу больше молчать. Ты думаешь, что я вмешиваюсь в твою жизнь. Может, так и есть. Но всё, что я делаю – из любви. К детям, к Сергею, и когда-то – к тебе.
Я знаю, развод был тяжёлым. Сергей виноват, не спорю. Но время лечит. И я вижу, как он жалеет. Как вы оба одиноки.
Пожалуйста, не отталкивай меня совсем. Я старый человек. Внуки – единственная радость.
Если не хочешь меня видеть – я пойму. Но дай мне хотя бы звонить детям. Хотя бы иногда.
Прости, если обидела.
Твоя Тамара Ивановна."
Ольга дочитала и положила письмо на стол. В нём была боль. Настоящая.
Она позвонила Сергею.
– Я получила письмо от твоей мамы, – сказала она.
– Оля, она всю ночь писала, – Сергей вздохнул. – Плачет постоянно.
– Мне жаль, – ответила Ольга. – Правда. Но я не могу жить с постоянными визитами.
– Я знаю, – он помолчал. – Я нашёл для неё психолога. Она согласилась сходить.
Ольга удивилась.
– Правда?
– Да. Говорит, хочет понять, как жить дальше.
Это было неожиданно. Может, перемены возможны?
Но через несколько дней Тамара Ивановна пришла снова. Без звонка. С цветами.
– Оленька, – сказала она, когда Ольга открыла дверь. – Я была у врача. Он много объяснил. О границах, о принятии. Я хочу извиниться.
Ольга смотрела на неё, не зная, верить или нет.
– Проходите, – наконец сказала она.
Они сели на кухню. Тамара Ивановна выглядела постаревшей – плечи опущены, глаза красные.
– Я не принимала ваш развод, – начала она тихо. – Для меня это было как потеря дочери. Ты была мне как родная. А потом всё рухнуло.
Ольга молчала, слушая.
– Я думала, если буду приходить, помогать – всё вернётся, – продолжила Тамара Ивановна. – Но врач объяснил, что я причиняю боль. Тебе, детям, Сергею.
Она достала платок и вытерла глаза.
– Я обещаю, – сказала она. – Больше не буду приходить без приглашения. Звонить буду только детям, и то – по договорённости.
Ольга почувствовала облегчение – и жалость.
– Спасибо, – сказала она. – Это важно.
– И ещё, – Тамара Ивановна встала. – Я не буду больше говорить о примирении. Это ваша жизнь.
Она ушла, оставив цветы на столе.
Ольга смотрела на букет и думала – неужели всё закончилось?
Но в глубине души чувствовала, что это только затишье. Что настоящая проверка ещё впереди.
Особенно когда через неделю Сергей позвонил и сказал:
– Оля, мама в больнице, – голос Сергея в трубке звучал растерянно, почти испуганно. – Сердце. Она просит тебя прийти. С детьми.
Ольга замерла посреди кухни, телефон, прижатый к уху. За окном моросил дождь, стуча по подоконнику, а в комнате было тихо – дети ещё не вернулись из школы и садика.
– Когда это случилось? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
– Вчера вечером. Давление подскочило. Врачи говорят, ничего критического, но ей плохо. Она всё время повторяет твоё имя. И детей.
Ольга закрыла глаза. Последние недели после того разговора с цветами были спокойными. Тамара Ивановна звонила только детям по воскресеньям, коротко, без лишних слов. Не приходила. Не вмешивалась. Казалось, всё действительно изменилось.
А теперь это.
– Хорошо, – сказала Ольга тихо. – Мы приедем.
Она собрала детей, объяснила, что бабушка Тамара плохо себя чувствует и лежит в больнице. Маша нахмурилась, Костя просто кивнул – он ещё не до конца понимал, что такое больница.
В палате было душно, пахло лекарствами. Тамара Ивановна лежала бледная, с капельницей в руке. Увидев их, она слабо улыбнулась.
– Оленька... Дети... – прошептала она.
Маша и Костя подошли к кровати, осторожно обняли бабушку. Ольга стояла чуть поодаль, чувствуя неловкость.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она.
– Уже лучше, – Тамара Ивановна посмотрела на неё долгим взглядом. – Спасибо, что пришла. Я не заслужила.
Сергей вышел в коридор, оставив их наедине.
– Тамара Ивановна, – Ольга села на стул у кровати. – Главное – здоровье. Выздоравливайте.
– Я много думала здесь, – свекровь взяла её за руку – рука была холодной и слабой. – О том, как вела себя. Психолог прав был. Я не отпускала вас. Держалась за прошлое, как за спасательный круг. Боялась остаться одна.
Ольга молчала, слушая.
– Прости меня, – тихо сказала Тамара Ивановна. – За все те визиты. За то, что лезла в твою жизнь. Ты права была – у каждого должно быть своё пространство.
– Я не держу зла, – ответила Ольга, и это было правдой. Вина, обида – всё смешалось, но злости уже не осталось.
– Я обещаю, – Тамара Ивановна сжала её руку. – Когда выйду отсюда, буду только бабушкой. Хорошей бабушкой. Приезжать только когда позовёте. И никаких разговоров о прошлом.
Ольга кивнула.
– Спасибо.
Дети посидели ещё немного, рассказали бабушке о школе, показали рисунки. Потом их увели в коридор – Сергей обещал мороженое в больничном буфете.
Ольга осталась.
– Оленька, – Тамара Ивановна посмотрела на неё серьёзно. – Сергей... он тоже виноват. Не умел меня остановить. Но теперь мы оба поняли.
– Главное – чтобы вы поправились, – сказала Ольга.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна выписалась, окрепла. Сначала она звонила – спрашивала, можно ли приехать к детям на день рождения Кости. Ольга согласилась. Визит прошёл спокойно: Тамара Ивановна привезла подарки, посидела с внуками, выпила чаю и уехала, не задерживаясь.
Потом – на школьный праздник Маши. Снова всё было в рамках.
Ольга замечала изменения. Свекровь больше не комментировала её одежду, не спрашивала о личной жизни, не намекала на примирение с Сергеем. Просто была бабушкой – тёплой, заботливой, но на расстоянии.
Однажды вечером Тамара Ивановна позвонила.
– Оленька, – сказала она осторожно. – Я тут записалась в кружок вязания. С соседками. И ещё... думаю поехать в санаторий. Одна.
– Это замечательно, – искренне ответила Ольга.
– Да, – Тамара Ивановна помолчала. – Жизнь не закончилась. Просто стала другой.
Ольга улыбнулась в трубку.
– У вас всё получится.
Прошло ещё время. Дети ездили к бабушке на выходные – Сергей забирал и привозил. Тамара Ивановна иногда присылала фото – она с подругами на прогулке, с вязаным пледом, который связала для себя.
Однажды Ольга сама позвонила.
– Тамара Ивановна, – сказала она. – Приезжайте в воскресенье на обед. Я пирог испеку.
Повисла пауза.
– Правда? – голос свекрови дрогнул.
– Правда, – подтвердила Ольга. – Давно не виделись.
В воскресенье Тамара Ивановна пришла с цветами – не для детей, а для Ольги.
– Спасибо, что пригласила, – сказала она тихо.
Они сидели за столом, ели пирог, говорили о простом – о погоде, о школьных делах детей, о новых увлечениях Тамары Ивановны.
Когда она уходила, Ольга проводила её до двери.
– До свидания, Оленька, – сказала Тамара Ивановна.
– До свидания, – ответила Ольга и добавила: – Звоните, когда захотите.
Свекровь посмотрела на неё с теплотой.
– Спасибо. Но только если не помешаю.
Ольга закрыла дверь и выдохнула. Всё встало на свои места. Не как раньше – по-новому. Спокойно, с уважением.
Жизнь продолжалась. У каждого своя. Но с маленькими мостиками, которые теперь не рушились под ногами.
Рекомендуем: