Вес утром: 102,3 кг.
Меню:
08:00 — овсянка, яйцо, чай.
12:00 — шоколад 3 дольки. Булка с маком.
16:00 — паста с курицей и овощами (умеренная порция), салат.
Вес чуть вверх.
Я стою на весах и смотрю на эти цифры так, будто они специально издеваются. Вчера — минус. Сегодня — плюс. Маленький, почти незаметный, но внутри всё равно щёлкает: «вот, видишь, не получится».
И сразу же второй голос, тихий, упёртый: «получится. Это просто цифра. Это вода. Это жизнь».
Я держусь за этот голос, как за перила на лестнице.
08:00. Овсянка, яйцо, чай.
Ем без аппетита, как будто выполняю инструкцию по выживанию. Овсянка тёплая, нейтральная. Яйцо — привычное. Чай обжигает губы. И в этом обжигающем я почему-то нахожу опору: я жива. Я продолжаю.
Он пишет утром: «Сегодня вечером поговорим. Я заеду».
Без «как ты». Без «как Аня». Без «прости, что пропал». Просто — «заеду». Как будто это квартира не наша, а пункт выдачи, где можно забрать забытые вещи и оставить претензии.
День тянется. Я работаю, но всё время чувствую, как внутри стоит ожидание — тяжёлое, вязкое. Я заранее прокручиваю, что скажу. Потом — что не скажу. Потом — как буду держаться. Потом — как не расплакаться. Это как идти к стоматологу, когда знаешь: будет больно, но ты всё равно туда идёшь, потому что иначе ещё хуже.
12:00. Шоколад — три дольки. Булка с маком.
Я ем, потому что время. Потому что я обещала себе: что бы ни случилось, я не разрушу себя ещё сильнее. Руки дрожат, но я всё равно считаю дольки. Три. Не пять. Не «да гори оно всё».
И это, наверное, и есть моё первое маленькое «я выбираю себя». Не красивое, не киношное — липкое от мака и шоколада. Но настоящее.
16:00. Паста с курицей и овощами, салат. Умеренная порция.
Ем и чувствую, как по чуть-чуть возвращается контроль. Над собой.
После работы иду пешком, потому что дома сидеть невыносимо. Воздух холодный, щеки горят. Я смотрю на людей и вдруг понимаю: у каждого своя боль, просто никто её не носит табличкой на груди.
И тут я вижу её.
Старую знакомую. Мы когда-то общались — не близко, но тепло. И я сначала даже не узнаю. Потому что она… другая. Стройная. Собранная. Лицо подтянутое, глаза светлые, походка лёгкая.
Она проходит мимо — и у меня внутри поднимается такая смесь чувств, что я на секунду теряюсь: зависть, надежда, восхищение, злость на себя, и главное — вопрос: «как?».
— Оля? — говорю я (имя будто само всплывает).
Она оборачивается, улыбается широко, искренне, но видно — спешит.
— Господи, привет! — говорит быстро. — Ты как?
Я хочу сказать: «Плохо». Но вслух выходит другое:
— Ты так похудела… — и я слышу, как это звучит: как просьба. Как спасательный круг.
Она кивает, тоже быстро, как будто уже не раз отвечала на этот вопрос.
— Да, да… — говорит. — Слушай, я сейчас реально бегу, но это… я тебе расскажу. Давай ты мне свой номер дашь? Я наберу вечером или завтра.
И тут происходит знакомая многим штука: мне хочется схватить её за рукав и сказать: «Пожалуйста, не исчезай. Мне сейчас нужно хоть что-то, что работает». Но я не хватаю. Я просто диктую номер, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Она записывает, убирает телефон, снова улыбается:
— Созвонимся, ладно? Только не пропадай.
— Ладно, — говорю я.
Мы прощаемся, и она уходит, растворяется в потоке людей. А я стою ещё несколько секунд и чувствую, как внутри шевелится что-то новое.
Не волшебство. Не «всё будет хорошо». А маленькая, упрямая мысль: если у неё получилось — значит, это вообще возможно. Значит, есть путь, который не про наказание и не про вечное «нельзя». Есть путь, где ты не «проект», а человек, который возвращает себе себя.
Домой прихожу и первым делом проверяю телефон. Тишина.
Вечером он приходит. Не разувается сразу — стоит в прихожей, будто ему нельзя заходить глубже. Лицо уставшее. И это самое обидное: он выглядит так, как будто устал от меня. Как будто это я его вымотала своим существованием.
Приглашаю раздеться.
Раздевается.
Мы садимся на кухне. Я почему-то автоматически ставлю чайник. Руки сами делают привычное. Как будто если чайник закипит — разговор будет мягче. Глупость.
— Ну? — говорю я первой. Потому что тишина давит.
Он смотрит в стол, потом на меня. И начинает не с «прости». Он начинает с того, что ему неудобно.
— Ты в последнее время стала… другой, — говорит он.
Я молчу. Я знаю, что сейчас будет.
— Ты всё время в себе, ешь по часам, — продолжает он. — В доме какая-то… дисциплина. Как в больнице. Ты не ужинаешь. Мы не сидим вместе, как раньше. Ты всё время в своём телефоне, в своих контейнерах, в этих… «08:00, 12:00, 16:00». Я прихожу — ты уже поела. Или ты говоришь: «Мне нельзя». И всё. Всё вокруг еды.
Я слушаю и ловлю себя на том, что мне хочется рассмеяться. Не весело — истерически. Потому что он говорит так, будто моя попытка спасти себя — это его личное неудобство.
— Я стараюсь, — говорю. Голос у меня ровный, но внутри всё вибрирует. — Я стараюсь привести себя в порядок.
Он вздыхает, как будто я не поняла главного.
— Дело не только в этом, — говорит он. И вот тут он наконец поднимает глаза. — С тех пор, как ты поправилась, ты стала… раздражённой. Ты то держишься, то срываешься. То «я на диете», то «не трогай мои печеньки». Ты сама не своя. И мне… тяжело.
Слово «поправилась» врезается в меня, как иголка. Не «тебе плохо». Не «ты устала». Не «я переживаю». А — «поправилась».
Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют.
— То есть причина в моём весе? — спрашиваю я. Тихо, но прямо.
Он не отвечает сразу. И это молчание громче любого «да».
— Не только, — наконец говорит он, как будто это смягчает. — Но ты же сама видишь. Ты стала… не такой. Я не чувствую… ну… желания. И ты тоже. Ты всё время закрытая. Ты всё время как будто занята собой. И дома… дома неуютно.
«Неуютно».
Мне хочется спросить: а мне уютно было в своём теле? Уютно было в постоянном стыде, когда ты отводишь взгляд? Уютно было, когда ты в постели отворачиваешься раньше? Уютно было, когда я ем ночью на кухне, чтобы хоть чем-то залить тревогу, а утром делаю вид, что всё нормально?
Но я почему-то думаю не о себе. Я думаю о том, как это услышит любая женщина: ты стала неудобной — и тебя отодвинули. Ты начала менять свою жизнь — и тебя наказали за это.
— Ты серьёзно сейчас? — говорю я. — Я пытаюсь похудеть. Я пытаюсь. Мне тяжело. Я держусь. Я перестала заедать. Я перестала есть вечером. Я делаю это, потому что мне плохо. Потому что я не хочу так дальше.
Он смотрит на меня и говорит то, после чего внутри что-то обрывается.
— А мне нужна нормальная жена, — говорит он. — А не… проект.
Проект.
Вот так. Как будто я ремонт, который затянулся. Как будто я не человек.
Я чувствую, как по позвоночнику проходит холод. И одновременно — странное, неожиданное облегчение. Не потому что мне не больно. Больно. Но теперь хотя бы понятно, что происходит. Это не туман. Это не «остынет». Это вот оно, голое.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я.
Он потирает ладонью лицо, как будто устал от разговора заранее.
— Я поживу пока у мамы, — говорит он. — Нам надо… остыть. Подумать. Может, ты… разберёшься с собой. И я тоже.
Вот опять это слово — «остыть». Как будто мы просто перегрелись. Как будто он не бросил меня в самой уязвимой точке.
Я киваю. Я даже не спорю. И в этом кивке нет согласия. В нём есть понимание: уговаривать не буду. Просить не буду. Держать за рукав не буду. Потому что если человек уходит из-за того, что ты стала «проектом», — значит, он всё равно уже ушёл внутри. Осталось только вынести вещи.
Он встаёт, говорит что-то про Аню — что «поговорит потом». И выходит. Дверь закрывается. Щелчок — как точка.
Я сижу на кухне. Тишина звенит. И впервые за эти дни у меня внутри не паника. У меня — пустота. Ровная. Холодная. И странно спокойная.
Я думаю: значит, вот так. Значит, это правда. Не та, которую хочется, а та, которая есть.
И ещё я думаю — неожиданно ясно: я не хочу худеть, чтобы он вернулся. Я не хочу худеть, чтобы кому-то стало «уютно».
Я хочу похудеть, чтобы мне самой стало легче дышать. Чтобы Аня видела меня не вечно уставшей и виноватой. Чтобы я могла смотреть на себя без этого внутреннего мороза!
Новых сообщений от него нет.
Но теперь я жду не его.
Я жду звонка от той, которая прошла мимо — и оставила мне шанс.
Продолжение следует.... Подпишись!
Вы читаете книгу "365 дней интервального голодания. Я учусь не заедать жизнь", автором которой является автор данного блога Татьяна К. Все персонажи вымышленные. Книга написана после похудения автором на 41 кг. на интервальном голодании.
Данная статья является объектом интеллектуальных (авторских) прав в силу ст. 1255 Гражданского кодекса РФ и не может использоваться третьими лицами без указания ссылки на автора и источник заимствования."