…но важно понять это сразу и соблюдать законы жанра. Почему? Чтобы не обмануть читателя.
Когда повествование становится манипуляцией
Я уже говорила, что история первичнее жанра. Что попытки писать «под жанр» дадут только хорошую историю, у которой нет ни души ни глубины. И всё же, несмотря на всю мою нелюбовь к правилам, даже я признаю, что следовать законам жанров надо.
Их можно немного обходить (как это делают с законами хорошие юристы в суде), их можно мешать, но с самого начала необходимо отчётливо понимать, как работает история, и правильно использовать жанровые инструменты. Тогда история даст максимальный результат: подарит читателю те мысли и эмоции, которые ты изначально хотел у него вызвать.
Если же история работает в одном жанре, а написана по законам другого – получается не только путаница. Получается куда более страшное – манипуляциями чувствами и мыслями читателя. А это не есть комильфо. Это вообще ужасная штука, и уважающий себя писатель так никогда не поступать не будет.
К сожалению, что печально, манипуляторы на самых разных уровнях попадались мне достаточно часто, чтобы понять: их очень много. Как читатель, я их избегаю и не люблю. Как писатель… не уважаю и отказываю в праве называться писателем.
Неуловимая разница
Сегодня я буду говорить о двух жанрах, между которыми чёткая грань, но которые многие - и особенно новички – путают и мешают, когда рассказывают историю. Это фантастика и сказка. Повторюсь: прежде чем начать писать историю, нужно чётко знать, как она будет работать. И определить в самом начале, какого жанра она требует.
Для простоты понимания: если ты хочешь показать людей в отличной от нашей реальности – пиши фантастику. Если невероятные явления в истории не будут иметь объяснения и останутся условными – ты пишешь сказку.
Чтобы сравнить, как эти два жанра работают с одной и той же темой, рассмотрю, как в разных произведениях были показаны андроиды – наши механические копии. И начну с классики мировой фантастики – пьесы писателя, который придумал слово «робот».
Чистая логика фантастики
«Россумские универсальные роботы» - пьеса Карела Чапела - рисует мир, который похож на наш, и даже люди в нём такие же, какими мы их видим вокруг. Но есть одно отличие: в этом мире гениальный учёный обнаружил вещество, позволяющее ему создавать живые существа, - и так в нём появляются роботы, наши упрощённые копии, у которых нет ни души, ни поиска смысла жизни, ни банальных человеческих проблем. Существование роботов в мире «R.U.R.» - это фантдопущение.
А теперь расскажу, как работают истории в этом жанре. Писатель-фантаст использует фантдопущение, чтобы высветить те или иные поступки обычных людей в таких условиях. В пьесе, к примеру, из-за того, что всю работу за людей выполняли неприхотливые роботы, сами люди обленились и стали предаваться праздности, забыв о труде – о том, что, собственно, и помогает людям развиваться и идти дальше.
Карел Чапек показал грустный конец человечества, неизбежный в условиях мира, который он написал. Тем самым он выявил многие человеческие пороки, поговорил с читателем о ложном прогрессе, побеседовал на тему того, как стремление к благоденствию может, напротив, привести к краху. Да и ещё о многом заставил задуматься – пьеса гениально написана. Но почему Чапек пишет её в жанре фантастики? Только этот жанр помогает ему достичь максимального эффекта: показать простых людей в необычных условиях и поразмышлять над тем, какие изменения вызовут эти условия. Так работает его пьеса.
Когда фантастика – это страшно
Наверняка многие слышали об эффекте «зловещей долины» - реакции отторжения, которую у людей вызывают механизмы, слишком сильно похожие на живые существа. Этот феномен хорошо показан в готической новелле Эрнста Гофмана «Песочный человек» - истории, которая работает по законам сказки.
Ни фигура Песочника ни механизм кукол, которых создавали Спаланцани и Коппелиус/Коппола, в новелле никак не объясняются – то есть явления, отличающие мир «Песочника» от нашего мира, совершенно условны. Они есть, и всё. К тому же реальность в новелле ничем более от нашей не отличается.
Рассказана и показана история Гофмана, как хорошая сказка, - в ней есть место детским страхам, важным для самой истории вопросам, которые остаются без ответов, более того, присутствие чуда в этой истории не объясняется. Мы можем сами строить догадки и пытаться понять этот феномен – но мы не будем этого делать, потому что история этого не просит, она вообще говорит с нами о другом. О тайниках человеческой души, например. О том, что бывает, если позволить страхам пустить в душе слишком глубокие корни. О том, что светлый луч можно найти и тёмной ночью. А ещё о том, какими удобными собеседниками могут быть неживые… но это уже другой разговор.
И автоматы (те самые роботы) в «Песочнике» - это аллегория, у которой только одна функция: вызвать у нас размышления о поступках Натаниэля, главного героя, подумать о том, почему наши механические копии вызывают у нас отторжение. Мы не думаем о людях в мире, где есть автоматы, - мы думаем о природе их поступков, мы не пытаемся понять механизм автоматов – мы размышляем о том, как они влияют на разных людей.
Это те вопросы и мысли, которые вызывают сказки, а не фантастические истории. Так что «Песочный человек» - это готическая новелла, которая работает по законам сказки.
Немного печального опыта
Возвращаясь к началу статьи: история сама определяет жанр, в котором её писать. Если ты хочешь написать сказку – ты пишешь историю со сказочной структурой, условными чудесами и фатализмом, присущим именно сказкам. Если хочешь написать фантастику – пишешь историю обычных людей в фантастическом мире, непременно объясняя фантдопущение и прописывая психологически достоверных героев, которые ведут себя логично в пределах лора.
Но что, если автор написал историю, работающую по законам фантастики, если он объяснил все чудеса, которые в ней происходят, если его герои – обычные люди, но он не стремится при этом показать людей в этом мире, а говорит о добре и зле, если при этом зло в его истории не имеет понятных читателю мотивов, а он сам утверждает, что написал сказку?
В этом случае история работает как манипуляция, даже если автор этого не осознаёт.
Кто-то решит, что я категорична, но этот опыт я прожила сама. Прочитала историю, в которой интуитивно чувствовала манипуляции рассказчика (писательскую чуйку не обмануть – я истории уже давно насквозь вижу), попыталась проанализировать, чтобы понять в первую очередь свои мысли… Но анализировала-то я фантастику, а автор, по его словам, написал сказку. Которая на сказку не похожа и вообще работает в другом жанре.
Скажу ещё раз: история первичнее жанра и именно она определяет, в каком жанре её писать. И всегда есть место новаторским методам и историям вне жанров. Но нельзя мешать то, что нельзя мешать. И нельзя, категорически нельзя лгать читателю. Потому что уважающий себя писатель никогда не будет обманывать того, кому он рассказывает историю.
И напоследок…
Мне близка тема роботов/андроидов и на канале будет ещё много статей про них и про истории о них. Я и сама о них писала в своём романе «Императив». И да, о роботах можно говорить как классической фантастикой, так и сказкой. Главное, уметь чувствовать историю изнутри и понимать, каких инструментов она требует.
Если у вас есть любимые истории о роботах, я с удовольствием послушаю. А пока до нового выпуска!
#литература #писательство #жанры #фантастика #литературныйанализ #теориялитературы #жанровоемышление #сказка #гофман #карелчапек